Теперь Колька не знал, как помочь армии, отрезанной от своего полководца. Он взглянул наверх и увидел, что Сашка Лопушок равнодушно жует. У него был вид обреченного. Колька отошел на другую сторону улицы, сел на мокрый холодный камень и задумался.
И тут полководец увидел в конце улицы черный зонтик. Домой возвращалась Ольга Федоровна.
Сердце у Кольки застучало. Он привстал с камня и попятился за куст.
«Успел спрятаться, не видела», — подумал Колька.
И тут вдруг что-то толкнулось в сердце: а ребята?..
Черный зонтик приближался, и Колькино сердце стучало громче и громче.
А когда Ольга Федоровна уже была рядом с калиткой, Колька отшвырнул саблю подальше в траву и, собрав все свое мужество, шагнул навстречу Лютику Едкому.
Она, кажется, сразу же увидела Кольку и приветливо улыбнулась. О, это она умеет делать! Зато потом…
Ноги у Кольки дрожали, но он тоже попытался улыбнуться, и улыбка, перемешанная с надеждой и страхом, замерла на его лице. Он приподнял кепку и поздоровался.
— Добрый день, Коля! — ласково сказала Ольга Федоровна. — Чего ты в наших краях?
Но Колька уже, кажется, собрался с духом, и поэтому он, не отвечая на вопрос учительницы, как можно веселее сказал:
— Ну и собачка у вас, Ольга Федоровна!.. Где вы ее только достали?..
— Понравилась? — расплылась в улыбке Ольга Федоровна. — Хорошая собачка, верно?.. Ее недавно подарили мне мои бывшие ученики…
— Хор-хорошая… собачка, — бодро улыбнулся и Колька. — Но только она какая-то интересная…
— Она умница! — сказала учительница.
— Но вы… вы знаете, Ольга Федоровна, она загнала… ну загнала на дерево наших мальчишек!..
— Как? — удивилась учительница и даже опустила зонтик.
— А так… — без особой уверенности сказал Колька. — Они шли… шли вот по улице спокойно. А она выскакивает и — гав! И погнала мальчишек на дерево!..
— Где же она? — Ольга Федоровна со страхом оглядела тонкие акации, которые росли на улице. — Где они, Богатырев?
Колька махнул рукой:
— Они там… во дворе… у вас…
Учительница медленно подняла брови, и командир с тоской понял, что от его объяснений пахнет враньем. Поэтому он тут же несмело добавил:
— Во дворе, конечно… Разве на этой акации спасешься от такой собаки… Ну… они во двор, и на дерево — р-раз!
— Но как Дианка выскочила? Вы, наверное, открыли калитку?..
— Нет, она сама!
— Кто сама? — строго спросила Ольга Федоровна. — Калитка?
— Нет, Дианка… — пролепетал Колька.
Учительница толкнула калитку, и Колька покорно побрел следом.
Лютик всплеснула руками, увидев на дереве целую армию. Она тихонько рассмеялась, так, что не слышал даже Колька, и пошла к собаке.
Потом она держала Дианку за ошейник, а мальчишки по одному спускались с дерева и, вежливо пятясь, здоровались с Ольгой Федоровной. Они боком обходили Дианку, а Писаренок даже попробовал ей улыбнуться. Но улыбка, наверное, получилась предательской, потому что рыжая вдруг ощерилась на Вовку.