И они пошли к реке, к тому месту, где к обрыву спускался сад Ольги Федоровны.
Рядом со старым плетнем, опоясавшим сад, тянулась неглубокая, заросшая болиголовом канава. Сейчас в ней стояла мутная желтоватая вода, но это, конечно, не могло остановить армию.
Мальчишки засучили штаны и один за другим спустились вниз.
Они наблюдали за домом.
Сердце у полководца колотилось. Ах, не подвела бы эта волшебная палочка! Стыдно будет, если Ольга Федоровна увидит Кольку в своем саду.
Но разве мальчишкам что-нибудь объяснишь? Только ты открыл рот, как тебя тут же готовы обвинить в трусости. А что может быть страшнее этого?
Надо сказать сейчас ребятам, чтобы сорвали по одному яблоку, и все.
— Ну, чего, Коль? — спросил Писаренок нетерпеливо. — Можно лезть, да?..
— Сейчас, — сказал Колька. — Сейчас…
Он вытащил из-за пазухи волшебную палочку и осторожно воткнул ее в мягкую землю на краю канавы.
— Приготовиться! — шепотом раздалась команда.
И вдруг случилось то, от чего мальчишки вытаращили глаза: дверь дома открылась, и на пороге появилась Ольга Федоровна.
В руках у нее был замок. Она повесила его на дверь и посмотрела на небо. Потом раскрыла черный зонтик, поправила, нагибаясь, галоши и пошла к калитке.
По правде говоря, никто не ожидал, что сила волшебной палочки так велика!
— Ложись! — прошипел Колька.
Мальчишкам больше ничего не оставалось делать. Захлюпала вода, предательски затрещал сухой болиголов. Но волшебная палочка выручила и тут. Ольга Федоровна только мельком взглянула на канаву. Она плотно притворила за собой калитку и пошла от дома вверх по улице.
Мальчишки радостно переглядывались — ай да палочка!
Опасность осталась позади.
Колька потихоньку проделал в плетне узкий лаз и, когда зонтик скрылся за углом, юркнул в огород. За ним потянулась армия.
В огороде у Лютика между кустами картошки тянулись вверх толстые стебли кукурузы, по ним вились плети фасоли. Джунгли, а не огород.
С широких, как мечи, кукурузных листьев срывались капли, ноги мальчишек путались в густой картофельной ботве.
Они смело шли к дереву, которое стояло на небольшой полянке, заросшей горохом.
Мокрые яблоки глянцем блестят в жирных шершавых листьях. На яблоках висят маленькие бусинки — дождевые капли. Они светятся под щедрым закатным солнцем, и от этого яблоки кажутся еще красивей. И все в армии, кроме, может быть, только самого Кольки, уже чувствуют на языке их холодноватый вкус, чувствуют, как они сочно хрустят под зубами.
— Вперед! — командует Колька как можно уверенней, и мальчишки бросаются к дереву.
Ствол мокрый, лезть неудобно. Босые ноги скользят по дереву, и каждый сантиметр достается с трудом. Вот метрах в двух от земли остановился Вовка Писаренок — лучший в армии древолаз. Висит, ни с места. Приник, как дятел, к стволу, ищет, куда бы поставить ногу — хоть один большой палец.
Кольку не обманешь. Он зашел с той стороны яблони, которая осталась сухой, подпрыгнул повыше и сначала повис, обхватив ствол руками и ногами. Потом Колька согнулся в три погибели, правой рукой впился в ствол и пошел по стволу на полной подошве.
Это ничего, что с той стороны ствол мокрый. Колька всегда гордился своими ногтями. Он молча выслушивал длинные упреки бабушки. Он считал, что его ногти ничуть не хуже железных когтей тех самых «кошек», на которых лазят по столбам монтеры. Недаром он ни разу не надевал хитроумные Писаренковы «кошки», на которые они выменяли подкрашенного ужа!
Правая рука вверх, левая, правая, левая…
Колька, как и подобает настоящему военачальнику, первым взобрался на дерево и удобно сидит теперь на толстом сучке и уже тянет вниз руку:
— Цепляйся, Писарь…