Он помогает Володьке дотянуться до сучка, а потом Писаренок уже сам по стволу лезет выше. Колька помогает взобраться остальным, и вот уже вся армия расползлась по сучкам и развилкам над Колькиной головой.
— Ку-ку! — раздается сверху.
Колька задирает голову. Писаренок чудом сидит на самом верхнем сучке и обеими руками держит у рта желтоватое яблоко величиной с добрую дыню.
Кольку почему-то вдруг охватила тревога.
Он прилег на толстый сучок, измазанный ногами прошедшей по нему армии, и внимательно посмотрел вниз.
В кукурузе мелькнуло что-то большое и рыжее, из огорода на полянку медленно вышла громадная собака.
Колька никогда не видел таких собак. Ростом чуть меньше годовалого теленка, длинные уши — с три Колькиных ладони — торчат, как у волка. Собака облизывалась.
— Пацаны! — прошептал Колька.
Мальчишки обомлели.
Теперь они тоже увидели собаку. Она спокойно стояла на краю полянки. Она даже потянулась, выпячивая грудь и отставив задние ноги, густо заросшие бурой шерстью. Она зевнула, громко щелкнув зубами.
По Колькиной спине поползли мурашки. Их было столько, что в другое время хватило бы на целых пять приключении.
Но ведь Колька недаром был вожаком, и сейчас командирский опыт подсказывал ему, что медлить нельзя ни в коем случае.
И Колька принял отчаянное решение: пусть собака погонится за ним — остальные спасутся.
Он быстро приподнял голову, оглядывая ребят.
— Она за мной погонится, — прошептал громко. — Бегите в другую сторону!..
Колька резко взмахнул руками и прыгнул вниз.
Собака присела на задние лапы, но Колька, словно заяц, с места прыгнул в кукурузу и помчался, сшибая кукурузные стебли. Он одним махом перескочил плетень, плюхнулся в канаву и побежал по ней к речке. Но канава заканчивалась отвесной стеной, и Колька подпрыгнул, но не дотянулся до верхней кромки и сначала повис, уцепившись за какие-то корни, а потом медленно сполз обратно.
Ему представилось, как громадная рыжая собака настигает его большими прыжками, и Колька тоскливо сжался и зажмурил глаза, прикрыв руками штаны.
Прошла, наверное, минута, прежде чем он открыл глаза. Прямо перед собой он увидел глиняную стену с белыми мохнатыми корешками травы, чуть выше — чью-то нору. Вверх по стене полз черный жук.
Колька еще больше втянул голову в плечи и оглянулся. Собаки не было.
Тогда он лихорадочно вырыл в глине одну за другой две ступеньки, ухватился за кустик крапивы и пулей выскочил из канавы на улицу. Здесь Богатырев снова оглянулся.
Все было спокойно. Тишина царила в саду. На дереве по-прежнему сидела армия. Вовка Писарь все так же сжимал в руках яблоко, похожее на дыню.
А под деревом в той же мирной позе сидела рыжая собака.
Значит, напрасно рисковал Колька — она не бросилась за ним.
Он хотел спасти свою армию, а вышло, что спасся только он один. Стоит сейчас тут цел и невредим, а ребята томятся на дереве, под которым сидит собака.
А скоро, наверное, вернется Лютик…
И тут Колька почувствовал, как у него дрожат ноги. Они вдруг стали противно тяжелыми и неуклюжими. А руки, наоборот, стали легкими, словно они из ваты. Руки висели беспомощно, и только кончики пальцев мелко тряслись.
Но надо было как-то спасать армию, и Колька медленно пошел к канаве. Он еще не знал, что будет делать, но ясно было одно: армия должна убраться с дерева, прежде чем домой вернется Ольга Федоровна…
В канаве он остановился напротив того места, где была дыра в плетне, и посмотрел в огород. В дыру ничего не было видно, но за плетнем, рядом с дырой, в кукурузе виднелся просвет, и Колька догадался, что это он оставил после себя аллею.
Колька привстал, держась за плетень. Эта проклятая собака, вытянув передние лапы, спокойно лежала под деревом, и ее длинные уши все так же торчали над волчьей мордой.