Для ведения точных записей мореплавателям прошлого не хватало многих средств, которыми обладаем мы, поэтому их нельзя полностью винить за ошибки на картах. Вина падает на составителей и издателей, которые выпускают в свет грубые наброски мореплавателей, выдавая их за карты, составленные в ходе точной съемки, и не ссылаясь на первоисточник. Если бы они делали такое указание, мы могли бы гораздо лучше судить, в каких случаях можно положиться на карты. Я не в состоянии исправить ошибки даже тех моряков, которых знаю (а их не так много) и кто может составить карту или схему побережья. Я не раз был свидетелем того, как они совершали одни и те же ошибки. Мореплаватели наносят линию побережья, которого не видели никогда, и ставят глубины, ни разу не пройденные ими. После этого они проникаются такой любовью к своим творениям, что рассматривают их как нечто достойное внимания. Подобные вещи могут иногда иметь неприятные последствия и навлечь дурную славу на всю их деятельность. Если же мореплаватель скромен и заявляет, что определенные места или вся карта сомнительны, издатели или торговцы отказываются публиковать и продавать ее, ибо, с их точки зрения, это вредит коммерции. Раздираемые подобными противоречиями, мы едва ли можем с уверенностью сказать, хороша или нет карта до тех пор, пока не проверим ее сами [227].
Суббота, 8-е. Ветер восточный, крупные волны из той же четверти. Генеральный курс SW 86°30′. За сутки прошли 102 мили. Широта 9°36′ S. Долгота 231°17′ W.
Воскресенье, 9-е. Большую часть суток тихий ветер, ясная погода. Вечером по нескольким азимутам солнца поправка компаса 0°12′ W и по заходу 0°5′ W. В полдень обсервованная широта была 9°46′ S и долгота 232°7′ W. Генеральный курс SW 78°45′. За сутки прошли 52 мили. В течение двух дней шли на запад, однако, по обсервации, отклонились на 16 миль к югу: на 6 миль вчера и на 10 сегодня. Судя по этому, думаю, что мы попали в полосу течения, идущего к югу и западу, что я и подозревал.
Понедельник, 10-е. Тихий восточный ветер; утром слабый северный ветер. Поправка компаса по заходу 0°2′ W. В это время видели или полагали, что видим, очень высокую землю на северо-западе. Утром в этой четверти обнаружили такую землю. Сомнения не оставалось: перед нами был остров Тиморленд [Тиморлаут] или Тимор, но какой из двух — я не мог решить [228]. В полдень обсервованная широта 10°1′ S, что разнится от счислимой на 15 миль к югу. Долгота 233°27′ W.
Вторник, 11-е. Тихий ветер переменного направления, ясная погода. Чтобы лучше разглядеть землю, шли на северо-запад. В 4 часа утра ветер перешел на NW и W, легли на S и шли до 9 часов, затем повернули на другой галс и легли на NW. Ветер WSW. На рассвете видели землю, протянувшуюся с WNW на NO, в полдень она лежала на запад по WtS1/2S, а к востоку — по NtO. Убеждены, что это часть острова Тимор, и в соответствии с этим остров, виденный нами раньше, должен быть Тиморлендом, южная оконечность которого лежит на 8°15′ ю.ш. и 228°10′ з.д., в то время как на картах она показана на 9°30′ ю.ш. Вполне возможно, что земля, которую мы видели, была другим островом. Но тогда как объяснить, что мы прошли мимо Тиморленда, не заметив его, если допустить, что широта его на картах правильная, а ведь мы не были южнее 9°30′ ю.ш.? [229]
Намерен приблизиться и высадиться на Тиморе, чтобы обследовать его, ибо, судя по картам, остров велик и, я слышал, не заселен голландцами. В полдень мы были на широте 9°37′ и определенной по солнцу и луне долготе 233°54′ W, а вчера мы были на 233°27′ з.д. Разница в 27 минут совпала с показаниями лага. Такая степень точности наблюдений бывает очень редко.
Среда, 12-е. Слабый ветер между S и W, ясная погода. Днем держали к берегу; в 8 часов, будучи почти в 3 лигах от него, повернули на другой галс и пошли в море; ночью видели, что земля тянется от SW1/2W к NO. В 4 лигах от берега измерили глубину, но лот пронесло на 140 саженях. К 12 часам повернули на другой галс, при слабом ветре пошли к берегу, до полудня продолжали идти тем же курсом. Обсервованная широта 9°36′ S; по счислению, мы за сутки прошли на 18 миль к западу, однако, судя по очертанию побережья, нельзя сказать, что мы прошли так много. Днем на берегу виден был дым, ночью — огонь.
Четверг, 13-е. До 5.30 дня при слабом ветре от StW держали к берегу. Будучи в полутора милях от земли на глубине 16 саженей, повернули на другой галс и пошли в море. Два крайних мыса были на NOtO и WSW1/2W, последний — очень низкий — находился почти в 3 лигах от нас. Мы были как раз на траверзе небольшой бухты или входа в залив, вдающийся в низменность; он лежал на 9°34′ ю.ш. Возможно, в эту бухту вошел на своей шлюпке Дампир, ибо глубина в ней была явно недостаточна для более крупного судна.
Держась к берегу, несколько раз промеряли глубину, но лот проносило, пока расстояние до берега не сократилось до 2 1/2 мили, где глубина была 25 саженей, грунт — ил. До 12 часов при южном ветре удалялись от берега, затем повернули на другой галс, в течение двух часов шли на W, пока ветер не перешел на SW и WSW; легли на S. Утром по восходу солнца поправка компаса 1°10′ W, а по азимутам 1°27′ W. В полдень обсервованное место 9°45′ ю.ш. и 234°12′ з.д., почти в 6–7 лигах от берега; земля тянется от NO 31° до WSW1/2W. Слабый ветер от SSW.
Пятница, 14-е. Легкий бриз с суши и моря; бриз с суши в течение нескольких часов дул от WtN, с моря — от SSW и S. Медленно продвигались на запад и в полдень были почти в 6–7 лигах от земли, протянувшейся от NtO до SW 78°. Обсервованная широта 9°54′ S. Генеральный курс SW 68°, за сутки прошли 24 мили. Днем на равнине и далеко в горах видели дымки, ночью — огонь.
Суббота, 15-е. Днем с моря от SSW и с юга дул бриз. Шли на запад. В 8 часов, находясь лигах в трех от берега, повернули при слабом ветре на другой галс носом от берега.
В 11 часов подул ветер с суши от NtW. Держались вдоль берега на SWtW, в 4–5 милях от него. Утром заметили несколько построек, поля и т. д. В 9 часов от NOtO подул легкий бриз. В полдень до земли было почти 2 лиги, она лежала к югу, точнее, на SWtW. Обсервованная широта 10°1′ S. Генеральный курс SW 78°45′. Прошли 36 миль.
Воскресенье, 16-е. Легкий ветер от NOtO, ясная погода, но утром облачность, иногда дождь. Шли вдоль берега на SW и SWtW. В 6 утра легли на WSW и в 9 часов на W; как раз в это время заметили впереди остров Ротте [Роти]. В полдень были на 10°39′ S и 235°57′ W. Южная оконечность Тимора была на NNW, в 5–6 милях от нас. Остров Ротте простирался от SW 75° до NW 67°, а остров Анабоа, как назвал его Дампир, или Семан [Семау], как он показан на картах, находился у южной оконечности Тимора и был на северо-западе [230]. Генеральный курс за сутки SW 55°15′. Прошли 67 миль. Дампир, который дал обширное и, насколько я могу судить, точное описание острова Тимор, указывал, что в длину остров этот достигает 70 и в ширину 16 лиг и простирается с NOtO на SWtW. Я обнаружил, что восточный берег простирается с NOtO на SWtW, южная оконечность находится на 10°23′ S и 236°5′ W. Мы прошли около 45 лиг вдоль восточного берега, и я пришел к заключению, что этот путь безопасен, если не считать южной оконечности острова, где на 2–4 мили в глубь страны вдается низменность. Здесь, видимо, побережье в нескольких местах изрезано бухтами и в глубине острова поднимаются довольно высокие горы. Мы постоянно видели днем дым, а ночью — огонь; во многих местах были дома и поля.
Мне сильно докучали некоторые из моих офицеров, которые уговаривали меня зайти в голландское поселение Конкордию, расположенное на этом острове, и пополнить наши запасы. Но я отказался выполнить их просьбу, ибо знал, что голландцы ревниво следят за каждым шагом других европейцев, появляющихся в здешних водах, и мы не так уж остро нуждались, чтобы заходить в поселения, где нас мог ожидать холодный прием.
Понедельник, 17-е. Свежий восточный ветер. Курс WNW. В 2 часа находились близ северной оконечности острова Ротте; для того, чтобы свободно пройти между ним и Анабоа, держались на NNW. Пройдя около 3 миль этим курсом, шли несколько позднее на северо-запад и запад, в 6 часов были уже довольно далеко от этих островов. В это время южная оконечность Анабоа (10°15′ ю.ш.) была на северо-востоке, в 4 лигах от нас, а остров Ротте протянулся с юга на SW 36°. Северная оконечность его и южная оконечность Тимора были на N1/2O и S1/2W, в 3–4 лигах друг от друга. На западном конце прохода между Ротте и Анабоа есть два небольших острова, один из них лежит близ берега Ротте, а другой близ юго-западной оконечности Анабоа. [Речь идет об островах Лабу и Ребуи]. Между ними канал в 5–6 миль шириной, по нему-то мы и прошли.
В водах, свободных из островов, всю ночь шли к западу. В 6 утра на WSW неожиданно заметили остров. Судя по большинству имевшихся у нас карт, мы находились южнее от всех островов, расположенных между Тимором и Явой; по крайней мере на половине карт не был изображен остров, лежащий на этой широте так близко от Тимора. Вначале я решил, что сделал новое открытие, но я ошибся.
Направились к острову и к 10 часам подошли к северному берегу, где увидели дома, кокосовые пальмы, пасущиеся стада. Соблазн был велик, особенно трудно было бороться с ним нашим людям, которые не могли похвастаться хорошим здоровьем, тем более, что я ранее отказался высадиться на острове Тимор. Я решил добыть здесь припасы, ибо остров казался изобильным; спустили на воду катер, я приказал лейтенанту Гору отправиться на берег и найти место, удобное для высадки. Я дал ему безделушки для туземцев, если бы те попались ему.
М-р Гор высадился в маленькой песчаной бухте, неподалеку находилось несколько домов. На берегу его встретили 8—10 туземцев, которые, судя по поведению и тому, что было при них, уже торговали с европейцами. По возвращении на борт м-р Гор сообщил, что ему так и не удалось найти якорной стоянки; я снова направил его на берег и дал ему деньги и товары для обмена; корабль лавировал у берега. В полдень были почти в миле от острова, простиравшегося с SO на WNW. Широта 10°27′ S. Долгота 237°31′ W.
Вторник, 18-е. Как только м-р Гор высадился, он встретил на берегу группу людей, пеших и конных, которые объяснили ему, что с подветренной стороны есть залив, где мы могли стать на якорь и пополнить запасы. М-р Гор вернулся с этим известием на борт, и мы отправились к заливу. В 7 часов отдали якорь почти в миле от берега на глубине 38 саженей, грунт — чистый песок. Северная оконечность залива была на NO 30°, в 2,5 мили от нас, а южная или западная оконечность острова — на SW 63°.
Двумя часами раньше в деревне, расположенной в миле от берега, заметили голландский флаг, а на рассвете увидели флаги и на востоке на траверзе нашей стоянки; таким образом, можно было не сомневаться, что здесь имеется голландское поселение. Я послал лейтенанта Гора нанести визит губернатору или главе поселенцев и уведомить его о наших целях. Когда м-р Гор высадился, его встретили не голландцы, а туземцы, которые и сопровождали его к деревне, где вчера вечером мы видели голландский флаг. Вскоре от м-ра Гора пришло известие о том, что он находится у короля острова, который не может ничего нам дать без разрешения голландского губернатора; резиденция же последнего находится в другой части острова, и король уже послал гонца доложить губернатору о нашем прибытии и о наших нуждах.
Среда, 19-е. В 2 часа дня голландский губернатор и король со свитой прибыли на борт в сопровождении м-ра Гора (он оставил на берегу в качестве заложников двух джентльменов). За обедом мы развлекали гостей как могли, обильно угощая их хорошим ликером, и преподнесли им подарки. Когда они покидали корабль, мы салютовали им из девяти пушек. В благодарность за это они дали нам твердое обещание доставить все необходимое по ценам Голландской Ост-Индской компании [231], а утром пригнать к берегу буйволов, свиней, овец, чтобы мы осмотрели их и договорились о цене. Я не мог пожаловаться на недостаток переводчиков, ибо д-р Соландер и м-р Споринг достаточно хорошо понимали по-голландски, чтобы поддержать разговор, а несколько туземцев, говорили по-португальски, и их понимали двое или трое из моих людей.
Утром, сопровождаемый м-ром Бенксом, офицерами и джентльменами, я сошел на берег, чтобы нанести ответный визит королю, но главное — мне хотелось посмотреть, выполнят ли гости свое обещание. Вскоре нам стало ясно, что они обещали больше, чем собирались сделать: на берегу не было буйволов, и мы не заметили никаких приготовлений к пригону скота ни со стороны фактора, ни со стороны короля. Первый притворился, что проболел всю ночь, и, кроме того, сказал нам, что получил письмо из Конкордии от губернатора острова Тимор. В письме его уведомляли, что какой-то корабль (подразумевался, конечно, наш) прошел недавно мимо Тимора; если он пройдет около острова и будет нуждаться в чем-либо, нужно дать все необходимое, но следует запретить раздачу подарков местному населению.
Безусловно, это было ложью. Мы еще раз убедились в лицемерии голландцев, которые пытаются вкрасться в доверие, каким бы ни было их действительное отношение. Однако оба — губернатор и король — все еще обещали нам дать все необходимое, но сказали, что буйволы далеко отсюда и раньше ночи их не пригонят. Нам пришлось довольствоваться их извинениями. Король дал в нашу честь обед; нас угощали пальмовым вином, отварной свининой и рисом, поданным, согласно обычаю, в корзиночках. Это вино и наш ликер сделали обед довольно приятным. После того как мы откушали, нашим слугам предложено было все, что осталось после нас, — а осталось больше, чем они могли съесть.
Четверг, 20-е. Провели в королевском дворце целый день и в конце концов возвратились на борт, не получив ничего, кроме дальнейших обещаний пригнать буйволов поутру, но теперь у нас были все основания не доверять этим посулам. Утром я снова сошел на берег, мне показали небольшого буйвола и запросили за него пять гиней. Я предложил три, туземец ответил, что с радостью возьмет их, и послал другого островитянина сообщить королю цену; посланец вскоре вернулся и сказал, что король не согласен отдать буйвола меньше чем за пять гиней. Я отказался платить, заявив, что буйвол не стоит и пятой доли этой суммы.
Мой отказ, видимо, испортил установившиеся было хорошие отношения с местной властью: вскоре около места нашей высадки появилось около сотни людей, некоторые были вооружены мушкетами, а кое-кто копьями. Кроме офицера, командовавшего группой, здесь был еще человек, говоривший по-португальски. Я думаю, что его родители были португальцами; как мы узнали позже, он был помощником голландского фактора. Он передал мне приказ короля или, скорее, самого фактора не задерживаться здесь долее сегодняшнего дня, якобы потому, что туземцы не хотели торговать с нами, потому что мы покупали их товары за гроши. На самом же деле туземцы проявляли величайшую склонность снабдить нас всем, что у них было, и с большим удовольствием соглашались принимать за продукты вещи, а не деньги. Перед появлением посланца фактора они продали нам птицу и патоку, при этом очень спешили и свои товары принесли тайно. Судя по этому и другим признакам, мы были уверены, что голландец стремился выжать из нас побольше денег, чтобы набить ими свой карман.
Поблизости оказался один старый раджа, благосклонность которого мне удалось завоевать утром, подарив ему подзорную трубу. Я взял его за руку и преподнес ему широкую старую шпагу. Это еще больше расположило его к нам, ибо в момент, когда шпага оказалась в его руках, он начал потрясать ею перед носом старого португальца, заставив его и офицера — командира отряда, стать позади него. Вслед за этим торговля птицей и другими товарами возобновилась, но перед тем мне все-таки пришлось купить буйволов — в чем мы больше всего нуждались — по 10 гиней за пару, причем один из них весил всего-навсего 160 фунтов. Затем мы приобрели еще семь буйволов, но по ценам более доступным; одного из них мы потеряли сразу же после того, как за него было уплачено. Теперь я мог покупать буйволов столько, сколько хотел, ибо туземцы сгоняли их к берегу стадами. Но так как мы имели их теперь достаточно и, кроме того, пополнили свои запасы птицей и патокой, я решил не оставаться здесь долее.
Пятница, 21-е. Вступили под паруса и, идя курсом на запад, направились вдоль северного берега острова и другого небольшого островка, который лежал западнее. В полдень он был на SSO, в 2 лигах от нас. Перед тем как продолжить описание, мне бы хотелось кое-что сказать об острове, который мы недавно покинули и который туземцы называют Саву [один из островов группы Саву].
Центр острова лежит почти на 10°35′ S и 237°30′ W. Протяженность его с востока на запад почти 8 лиг; какая ширина, не знаю, ибо я был только на северном берегу. Здесь, как мне говорили, есть три залива, где могут стать на якорь суда; наиболее удобные якорные стоянки находятся на юго-западном берегу юго-восточного мыса. Тот, в котором мы стояли, называется Себа и лежит с северо-западной стороны острова. Он хорошо защищен от юго-восточного пассата, но совершенно открыт с северо-запада. Близ берегов местность обычно низкая, но в средней части острова поднимаются довольно высокие холмы, везде видны леса и луга, которые придают ему приветливый вид.
Нам говорили, что в засушливое время года с водой на острове дело обстоит плохо. За исключением небольших источников, да и то находящихся на большом расстоянии от берега, все потоки высыхают. «Сухой» сезон начинается в марте или апреле и кончается в ноябре; в остальные 2–4 месяца дуют западные ветры, которые приносят дожди. В это время туземцы снимают урожай риса, бобов, индийского проса. Местное население держит огромное количество скота: буйволов, лошадей, свиней, овец и коз. Много быков отсылается в Конкордию; там скот бьют, мясо солят и отвозят на более северные острова, которые находятся во владении голландцев. Баранину и козье мясо вялят на солнце, упаковывают в тюки и отсылают в Конкордию с той же целью.
Голландец-резидент, от которого мы получили все эти сведения, сообщил нам, что голландцы Конкордии настолько плохо обращались в последнее время с местным населением Тимора, что были вынуждены обратиться к губернатору острова Саву и других островов с просьбой прислать съестные припасы для своего пропитания, а также затребовали на Саву туземные войска, чтобы справиться с жителями Тимора.
[227] Замечание Кука о неточности морских карт его времени вполне справедливо. На карты наносились данные непроверенных сообщений различных мореплавателей. Никаких инструкций по составлению карт не было, каждый наносил острова и береговые линии на свой манер, а издавались карты не Адмиралтейством, а частными фирмами «Маунт и Пейдж», «Джефриз», «Сойер», которые преследовали при публикации картографических материалов лишь коммерческие цели и часто, печатая карты со старых медных досок, выдавали их за новые и исправленные издания. Планомерная работа по их составлению началась в Англии лишь в конце XVIII в., после учреждения при Адмиралтействе Гидрографического департамента (см. Beaglehole, 413, п. 4).
[228] Тиморлаут, или Танимбар, — название группы островов в юго-восточной части Малайского архипелага (6°20′ — 8°30′ ю.ш., 130°5′ — 132°5′ в.д.). Эти острова расположены более чем в 3° к востоку от Тимора, и только неточностью карт объясняется то обстоятельство, что, находясь на меридиане Тимора, Кук не мог решить, какой из двух островов лежит перед ним.
[229] Самый южный остров группы Тиморлаут лежит на 8°30′ ю.ш. и 130°15′ в.д. «Индевр» прошел к югу от островов Тиморлаут 6 сентября.
[230] Речь идет об острове Роти, расположенном к юго-западу от Тимора, и отделенном от последнего проливом Роти, и острове Семау, лежащем к западу от южной оконечности Тимора (отделен от Тимора узким проливом Семау).
[231] В XVIII в. Голландская Ост-Индская компания (о ней см. в предисловии) владела рядом островов Индонезии, где была создана чудовищная система эксплуатации коренного населения. В своей политике агенты Компании опирались на местных царьков, которых Компания кормила за счет своих несметных барышей. Одним из таких царьков был раджа Ломи Джара, с которым встретился Кук. Компания ревниво оберегала свои владения от посягательств со стороны своих конкурентов — англичан и французов, поэтому местные власти очень холодно встретили Кука. Путаница на английских и французских картах малайских морей объясняется теми же причинами. Голландцы старательно засекречивали свои карты, порой намеренно вводили в заблуждение чужеземных мореплавателей, сообщая им неверные сведения об островах Австралазии. Резиденцией генерал-губернатора Компании была Батавия (Джакарта), основанная в 1619 г. В 1652 г. Компания захватила мыс Доброй Надежды, где был заложен город Капстадт (Кейптаун). Овладев впоследствии опорными базами на Цейлоне, Компания прочно утвердилась на морском пути из Европы в воды Малайского архипелага. Хотя еще во второй половине XVII в. Англия нанесла ряд сокрушительных ударов Голландии и в значительной степени подорвала ее морское могущество, Компания до конца XVIII в. сохраняла господствующее положение на основных морских коммуникациях восточного полушария. Частично это объяснялось сложной политической обстановкой, которая возникла в XVIII в. в ходе ожесточенной англо-французской борьбы. И англичанам и французам выгодно было опираться на нейтральные голландские базы, расположенные на скрещении главных морских путей.