В 7.30 отдали якорь на глубине 7 саженей у южного входа в залив. За нами шло несколько каноэ, они оставались у корабля до наступления темноты. Прежде чем отправиться обратно, туземцы благородно предупредили, что нападут на нас утром. Правда, некоторые нанесли нам визит уже ночью, очевидно полагая, что все будут спать; однако убедившись в своей ошибке, ушли.
Причиной моей остановки здесь была надежда найти хорошую бухту. Кроме того, я хочу 9 числа наблюдать прохождение Меркурия, которое здесь отчетливо будет видно, если выпадет ясный день. В таком случае нам удастся более точно определить долготу этого места.
Между 5 и 6 утра со всех концов острова к нам подошли каноэ; в них было около 130 или 140 человек. По всем признакам, они прибыли сюда, чтобы атаковать нас, ибо были вооружены с ног до головы. Однако туземцы не решились напасть на нас, и, пробыв около трех часов близ корабля, торгуясь с нами и пытаясь сыграть какую-либо шутку, они ушли, но не раньше, чем мы выстрелили из нескольких мушкетов и большой пушки. Стреляли мы, совершенно не думая причинять им зло, а просто чтобы показать, каким оружием мы располагаем и как можем ответить на любое нападение. Любопытно, что туземцы не обратили почти никакого внимания на стрельбу из мушкетов, хотя одна из пуль пробила каноэ, что же касается пушки, то не знаю, какой она произвела эффект, ибо выстрел был дан, когда каноэ уже отошли далеко.
В 10 часов погода немного прояснилась, и мы отправились на двух шлюпках измерить глубину залива и поискать более удобную якорную стоянку; в одной из шлюпок был штурман, в другой я. Вначале мы пошли к северной части побережья, откуда навстречу нам вышло несколько каноэ, но когда мы приблизились, туземцы отступили к берегу, приглашая нас следовать за ними. Видя, что они все вооружены, я счел неблагоразумным принять их приглашение, поэтому, поторговав с ними прямо из шлюпок, мы отправились дальше к входу в залив.
На возвышенности я заметил укрепление, но смог разглядеть только часть сооружений. Поскольку я намерен ознакомиться с ними поближе, не буду здесь останавливаться на их описании. Выбрав стоянку неподалеку от того места, где мы отдали якорь, я вернулся на борт.
Воскресенье, 5-е. Ветры от NNW, туман, ночью дождь. В 4 часа дня снялись с якоря и приблизились к южному берегу, бросили якорь на глубине 4,5 саженей; дно мелкое, песчаное. Южная оконечность залива на востоке в одной миле от нас, а река (куда при низкой воде могут входить шлюпки) на SSO, в полутора милях.
Утром к кораблю приблизились туземцы, но вели себя совсем не так, как вчера, торговля с ними (сделки были не очень велики) велась на истинно дружественных началах. Двое туземцев поднялись на борт, и каждому я подарил по куску английской ткани и несколько гвоздей. После ухода гостей мы на катере и баркасе отправились к реке, захватив с собой невод. Штурмана я послал на яле измерить глубину залива и наловить сеткой рыбы. Невод забрасывали несколько раз, но удалось поймать лишь несколько голавлей. Около полудня вернулись на борт.
Понедельник, 6-е. Умеренный ветер от NNW, туман, ночью дождь. Днем отправились с неводом в другую часть залива, но поймали еще меньше, чем вчера, штурману же при помощи сетки удалось вытащить не больше полведра раковин. Туземцы доставили к кораблю и продавали экипажу маленьких гребенок, двухстворчатых раковин и моллюсков; множество таких раковин можно увидеть здесь на песчаных берегах реки.
Утром послал в залив нескольких человек на баркасе с неводом на рыбную ловлю, офицера с группой матросов на заготовку дров, но ни одно из предприятий не увенчалось успехом. Туземцы в некоторой степени возместили нам неудачу, доставив несколько ведер сушеной и выпотрошенной рыбы, правда не из лучшей, но я приказал купить все, чтобы поощрить торговлю.
Вторник, 7-е. В первой половине суток ясная погод я, умеренный ветер, к ночи — свежий, северный, слякоть, туман, дождь. Днем баркас доставил на борт воду. Улов сегодня очень скромный. Здесь очень много сельдерея; каждый день, как обычно, варим его для экипажа.
Среда, 8-е. Днем свежий ветер от NNW, туман, дождливая погода, к вечеру легкий ветер от WSW, ясная погода. Утром креновали корабль и чистили оба борта. Послал на берег группу матросов нарубить леса и набрать еще воды. Туземцы привезли и обменяли нам на небольшие куски ткани такое количество рыбы, что ее хватило на весь экипаж. Рыба эта похожа на макрель и вкуснее, чем любая из тех, что нам доводилось есть раньше. В полдень квадрантом определили зенитное расстояние солнца на меридиане, что позволило определить широту — 36°47′43″ S. Наблюдения велись на реке, недалеко от южного входа в залив.
Четверг, 9-е. Легкий ветер переменного направления, ясная погода. Как только рассвело, появились туземцы с макрелью и привезли ее так много, что мы не знали, что с ней делать. Несмотря на это, я приказал закупить все, чтобы поощрить их к такого рода торговле.
В 8 часов м-р Грин и я с инструментами сошли на берег, чтобы наблюдать за прохождением Меркурия, которое должно было произойти в 7 часов 20 минут 58 секунд истинного местного времени, но только м-ру Грину удалось провести наблюдения [120]. В то же время я измерил высоту солнца для определения истинного времени. Результаты определений следующие:
В полдень обсервованная шпрота была 36°48′28″ S. Таким образом, среднее значение широты места наблюдения по сегодняшним и вчерашним наблюдениям 36°48′5 1/2"S, склонение 11°9′ О.
Пока мы проводили наши наблюдения, пять каноэ (два больших и три маленьких) подошли к борту. В одном было около 50 человек, в других поменьше. Этих туземцев мы ранее не видели: судя по всему, они пришли сюда не с дружественными намерениями. Все были вооружены до зубов копьями, дротиками, камнями и т. п. Однако они не предпринимали никаких враждебных действии, возможно их соплеменники, торговавшие в это время у борта рыбой, предупредили их, с кем они имеют дело. Тогда вновь прибывшие вплотную подошли к борту и стали продавать экипажу кое-что из своего вооружения, а один туземец предложил даже хаахоу [накидку]. Лейтенант Гор, бывший в это время вахтенным начальником, послал в каноэ кусок ткани. Туземец согласился взять его в обмен на свой хаахоу, но как только материя очутилась у него в руках, он не пожелал расстаться со своей собственностью и оттолкнул каноэ от корабля, а затем стал с угрозами махать в нашу сторону веслами. М-р Гор выстрелил в него из мушкета и, как выяснилось позже, убил туземца. Вскоре все остальные ушли.
Я описал этот случай со слов м-ра Гора и должен признаться, что сам не одобрил его, считая, что наказание было слишком суровым для такого незначительного проступка. Мы достаточно долго были среди этих людей, чтобы узнать, как следует их наказывать за подобные пустячные провинности, не отнимая у них жизнь [121].
Пятница, 10-е. Днем слабые ветры переменного направления; к вечеру сильный ветер от ONO, туман. Утром я в сопровождении м-ра Бенкса и других джентльменов на двух шлюпках отправился к реке, впадающей в залив, чтобы осмотреть ее. Около корабля не было видно ни одного туземца, полагаю, из-за плохой погоды.
Суббота, 11-е. Очень крепкий ветер от ONO, облачная туманная погода с дождем.
Между 7 и 8 вечера вернулся с реки, пройдя 4–5 миль вверх по течению; могли бы продвинуться еще дальше, если бы благоприятствовала погода. Я высадился на восточном берегу и поднялся на возвышенность, откуда видел (или по крайней мере мне казалось, что я вижу) верховье реки. Она распадается на рукава, где имеется несколько очень низких плоских островов, поросших мангровыми деревьями; по обеим сторонам реки берег покрыт мангровыми зарослями.
На песчаных берегах множество гребенок, двухстворок, а кое-где попадались и устрицы. Здесь очень много диких птиц-бакланов, кроншнепов, уток и черных птиц величиной с ворону, с длинным острым клювом красновато-желтого цвета. В реке водится рыба, но какая она — не знаю.
Местность, особенно на восточном берегу, пустынная и большей частью безлесная, не заметил здесь и каких-либо иных признаков плодородия, но на западном берегу природа, видимо, богаче, местами виднеется лес. Мы встретили нескольких туземцев и видели их множество. Вдали в глубине страны заметали дым; однако нигде близ берегов залива не заметно каких бы то ни было следов обработки почвы. Местные жители, должно быть, питаются лишь раковинами, рыбой и корнями папоротника, которые они едят как хлеб. В устье реки, в 2–3 милях вверх по течению на глубине 4–5 саженей имеются очень надежные и хорошие якорные стоянки и удобные места для кренгования корабля, так как при полнолунии вода поднимается на 7 футов. Я не знаю, есть ли у реки сколько-нибудь значительные притоки в глубине страны, однако в нее впадает несколько небольших ручейков, берущих начало на соседних холмах.
Несколько выше устья, на восточном берегу, на высоком мысе или полуострове, сохранились развалины какого-то укрепленного пункта. Самый опытный европейский инженер не мог бы избрать лучшего местоположения — здесь горсть людей может обороняться от значительно более сильного противника; сооружение это неприступно не только благодаря удачному расположению, но также, и даже в большей степени, благодаря искусству его строителей.
Оно доступно только со стороны суши, да и оттуда защищено валом и рвом, причем от вершины вала до дна рва около 22 футов, глубина же последнего достигает 14 футов, ширина пропорциональна глубине.
На валу установлен ряд заостренных кольев, а другой размещен с внешней стороны рва. Колья эти глубоко вбиты в землю, а верхняя, скошенная часть нависает над канавой. Это укрепление было сожжено, возможно, противником, захватившим его. У туземцев, обитающих на этой стороне залива, по-видимому, нет постоянных жилищ, они спят под открытым небом, под деревьями или небольшими временными навесами. По всем признакам, население другого берега живет лучше, но у них мы не были.
Утром шел дождь, и так как была слякоть, я думал, что туземцы не принесут рыбы. Однако, полагая, что кто-либо все же появится на берегу, я послал шлюпку с товарами. Около полудня она вернулась, нагруженная устрицами, которые удалось достать у островитян, собиравших их на реке, прямо против нашей стоянки. Рыбы у туземцев наши люди не приметили.
Воскресенье, 12-е. Днем штормовой ветер от NO, туман, дождливая погода; утром свежий ветер от NW, ясно. Приняли на борт воду, после этого послал баркас к реке за устрицами. Сам с м-ром Бенксом и д-ром Соландером на катере и яле направился к северному берегу залива, чтобы осмотреть окрестности и укрепление, возвышающееся там. Мы высадились в миле от него и по дороге встретили местных жителей, которые, выражая истинное дружеское расположение, проводили нас к крепости и показали ее.
Крепость стоит на высоком мысу, на северном берегу, близ входа в залив. В некоторых местах укрепление совершенно неприступно, в других очень трудно добраться до него. Более или менее уязвима лишь сторона, обращенная к узкой холмистой гряде. Здесь сооружение защищено двойным рвом, валом и двумя рядами кольев. Внутренний ряд кольев проходит повалу но не у самого верхнего его края, поэтому люди могут передвигаться между кольями и рвом. Внешний ряд кольев расположен между двумя рвами, нависает над внутренним рвом, глубина которого от верха вала до дна 24 фута.
Сразу же за внутренним частоколом расположена площадка высотой 30, длиной 40 и шириной 6 футов, на крепких столбах; с нее кидают дротики в нападающих. Справа от площадки в нескольких шагах имеется другая платформа такой же формы и величины; находится она также за внутренним частоколом и построена с той же целью, то есть для того, чтобы бросать камни и дротики в противников, поднимающихся на холм. Ее можно использовать и для защиты небольших внешних сооружений и строений, находящихся за пределами крепости, на том же склоне холма. Эти внешние сооружения не были форпостами — в них жили туземцы, которым не хватало места внутри форта. Помимо укреплений, описанных выше, поселение обнесено со стороны суши рядом крепких кольев, которые располагаются по склону холма. Площадь, на которой расположено поселение, неровная, но туземцы разделили ее на маленькие участки и выровняли их; террасы образуют амфитеатр, и каждая из них обнесена частоколом. Участки соединены друг с другом узкими проходами или маленькими калитками, которые можно легко закрыть, так что если противнику удастся проникнуть за внешний ряд кольев, он встретит внутренний частокол. Взять селение можно, лишь преодолев одну за другой все эти преграды. Главный путь к укреплениям проходит по самому крутому склону холма; проход этот узкий, длиной 12 футов, расположен он под одной из площадок; я не заметил ни двери, ни ворот, но и без них вход можно быстро загородить.
Одним словом, я считаю, что это очень сильная и удачно расположенная крепость, в которой горсть смелых вооруженных людей может в течение долгого времени выдержать осаду превосходящих сил противника. Все, казалось, было здесь подготовлено для длительной защиты — большие запасы корней папоротника, сушеной рыбы. Правда, свежую воду можно достать только из ручья, протекающего как раз у подножия холма. Так, я думаю, туземцы и поступали, а хранили они воду во время осады в тыквенных бутылях (gourds).
[120] В связи с этими наблюдениями Грин отмечает: «Рано утром я с капитаном и м-ром Хиксом направления на берег, чтобы наблюдать прохождение Меркурия. К несчастью, моряки наблюдали солнце не с той стороны. Время внешнего контакта было определено с большой ошибкой».
[121] В записках, автор которых неизвестен (предполагается, что писал их мидшипмен Магра), в связи с этим возмутительным поступком Гора отмечается: «…Если мы карали бы каждый недостойный поступок с такой же строгостью, то скоро истребили бы всех туземцев, и нам не с кем было бы торговать». Эта «либеральная» точка зрения великолепно выражает истинные намерения европейских «цивилизаторов». Биглехол (196, п. 1) приводит интересные данные о решениях новозеландцев, принятых в связи с убийством островитянина; совет местных жителей обсуждал, следует ли наказать пришельцев за их преступление. Собрание решило, что поскольку убитый совершил кражу, смерть его следует рассматривать как уту, или как плату кровью, и, следовательно, возмездия за убийство быть не должно.