Кожин обернулся, посмотрел на осунувшееся, утомленное лицо начальника штаба. Уже давно прошло то время, когда они не понимали друг друга, спорили, сердились. Время показало, что оба они были не правы. «Сдает Сергей Афанасьевич… Сдает. Похудел, под глазами темные круги». Командир полка только теперь по-настоящему понял, как много работы навалено на плечи этого человека. И он, как безотказная лошадь, везет этот непомерно тяжелый груз. Везет, не останавливаясь, не сворачивая с дороги…
— Добрый вечер, товарищ майор!
Кожин с удивлением посмотрел на начальника штаба:
— Ты что, уже заговариваться стал?
— Никак нет. — Петров раскрыл папку и достал лист бумаги. — Вот приказ командующего.
Александр взял из рук начальника штаба приказ и быстро пробежал его глазами. Этим приказом ему присваивалось звание майора.
Петров видел, как в руках командира полка дрогнул лист бумаги. «Волнуется…»
Кожин действительно был взволнован. На долю командира не часто выпадают такие радостные минуты. Ежедневно, ежечасно его бросают в огонь войны, ему приказывают, от него требуют и за малейшие промахи ругают, а то и грозят трибуналом…
— Ну что же, Сергей Афанасьевич, спасибо за добрую весть.
— Да мне-то за что? Ты командующему говори спасибо. — Петров, достав из нагрудного кармана маленький бумажный сверточек, протянул его Александру. — А это вот от меня.
Кожин взял сверточек и развернул его. В нем лежали четыре новых прямоугольника, поблескивающих эмалью. Растроганный Кожин крепко пожал Петрову руку.
— Ну, спасибо, друг… — еще раз сказал он и снова завернул подарок в бумагу, положил его в карман гимнастерки.
— Что же вы их в карман кладете? Прикрепляйте к петлицам.
— Ладно. Потом. Как думаешь, Сергей Афанасьевич, сможем мы наскрести в тылах полка хотя бы сотню красноармейцев для пополнения батальонов?
— Еще сотню? Мы уже, кажется, все выскребли.
— А что делать? На переднем крае не хватает людей. Так что… попробуй. Хорошо бы к утру сформировать резервную роту.
Петров, держа в тонких, длинных пальцах остро очинённый карандаш, записал в блокноте: «К 6.00 роту. 100 чел.».
— И еще вот что. Проверь, как работает связь. Сам лично проверь.
— Проверял. Работает надежно.
— Хорошо. Тогда займись формированием резервной роты.
— Слушаюсь.
— Кто из саперов дежурит у фугасов на рокадной дороге?
— У первого, самого мощного, — Хмелев и Карасев.
— Хмелев? Ты же хотел его при штабе оставить писарем?
— Не решился. Черт его знает, может, и зря, но что-то не лежит у меня душа к нему.
— Почему?
— Не знаю. В общем, не решился. После плена — и сразу в штаб.
— Ну, это еще не основание. Вон мальчишка рассказывает, как стойко он держался перед немцами. Сам ушел из-под расстрела и парнишку спас. Это, брат, не каждый бы сумел.
— Конечно…
— Ладно, действуй. Командиру саперной роты прикажи проверить, как несут службу его люди у фугасов. Боюсь я за эту дорогу. Там у нас, кроме этих фугасов, ничего нет. А что, если немцы прорвутся где-нибудь левее, у соседа, и по этой дороге ринутся к нам в тыл?