— Это не исключено. Но думаю, что нас немедленно поставят об этом в известность. А потом… на дороге наши посты.
Кожин ничего не сказал в ответ. После минутного молчания он вновь спросил:
— Пленный сказал, куда ушли танки от Мизенбаха?
— Нет.
— Надо снова посылать Бандуру.
— Он же только утром вернулся из разведки, — возразил Петров.
— Ничего, найдет танки, тогда и отдохнет. Пошли его ко мне.
Петров вышел из комнаты.
Через несколько минут в комнату вошел Бандура.
— Старшина Бандура прибыл по вашему приказанию! — доложил командир взвода разведки.
— Да тише ты! Мальчишку разбудишь, — сказал Александр, поглядывая на печь, на которой спал Олег. — Садись.
Бандура сел. Олег перевернулся с боку на бок и тут же поднял от подушки раскрасневшееся, заспанное лицо. С трудом разлепив ресницы, он посмотрел на старшину и обрадованно воскликнул:
— Ой, здравствуйте, дядя Коля!
— Здравствуй, солдат.
«Разбудили-таки парня», — подумал Кожин и, набросив на Олега шинель, сурово сказал ему:
— Спи.
— Я уже выспался, дядя… — начал Олег, но, заметив, что командир строго смотрит на него, тут же с головой закрылся шинелью. Своей, собственной шинелью. Он теперь был сыном полка, специально для него была сшита военная форма, и у него был карабин. Настоящий. Правда, он еще пока был без дела. Олега не пускали на передовую, не ставили на пост, а уж о том, чтобы отправить с дядей Колей в разведку, не могло быть и речи. Как он ни просил об этом Кожина — ничего не помогло.
— Придется тебе снова отправляться в тыл к немцам, Микола, — сказал Кожин.
— Есть отправляться! — усталым голосом, но с готовностью ответил тот.
— Пока мы не найдем эти проклятые танки, покоя нам не будет.
— Понятно. Значит, нужен «язык».
— Нет, пожалуй, «язык» нам ничем не поможет.
— Как так?
— А очень просто. Допустим, тебе и удастся захватить на переднем крае противника «языка». Что он нам скажет? Ему же не сообщил свои намерения Мизенбах.
— Это конечно.
— Вот видишь. Нет, тут что-то другое надо придумать.
Олег не спал. Он лежал под шинелью и внимательно слушал, что говорил Александр. Как только тот произнес последние слова, Олег откинул шинель и снова поднял свою взлохмаченную, рыжеволосую голову.
— Я уже придумал, дядя Саша! У меня план. Честное пионерское. Вы только послушайте.
— Ты опять? — крикнул на него Кожин, но вдруг, заинтересовавшись, смирился: — Ну, хорошо, выкладывай свой план.
Олега словно ветром сдуло с печки. Соскочив на пол, он прямо в трусах ринулся к столу, на котором лежала развернутая карта.