Вот не думал, что есть во мне что-нибудь французское!
— Итальянец?
Отрицательно трясу головой.
— Янки?
— Советский я! Понятно? — отрезал по-немецки.
— Иесус! Дева Мария! — переполошились монахини. Отобрали книжечки — и ходу.
А я стою заливаюсь. Наверное, они во мне черта с рогами увидели…
В Вене очень красивый городской парк. Видно, за ним здорово ухаживают. Дорожки чистые, кусты подрезаны. Есть в нем и специальная площадка для детей. Неплохо устроена. Не хуже наших. Песочница, качалки всякие. Площадка просторная, а ребятишек с десяток. Не больше.
— Почему пусто так? — спросил у гида «педагогика».
— В Вене вообще мало детей, — ответила она. Знаете, жизнь пока трудна, а дети — это лишние расходы…
Она так и сказала «пока». Значит, надеется, что будет лучше. Это, конечно, правильно. Всегда надо надеяться на хорошее. Но мне показалось, что в Вене надежды ее вряд ли сбудутся. Почему? Сейчас объясню толком.
Были мы во дворце Шёнбрунн — летней резиденции Габсбургов, в замке Бельведер — дворце принца Евгения Савойского. Ну и разных других дворцах. Дорогие картины, драгоценности, замечательная мебель. Все это принадлежало членам императорской семьи, князьям да баронам разным. Жили они как в сказке. А простые люди у них на положении рабов были.
С тех пор прошло много лет. Императора и принцев нет и в помине. Австрия стала буржуазной республикой. А что еще изменилось? Для трудового человека — ничего. Богачи по-прежнему как сыр в масле катаются, а рабочие и крестьяне каждую копейку считают. Да еще трясутся, как бы не остаться без работы. И не дождаться нашему гиду лучших времен, пока у власти стоит Эльзочкин папа!
…В парке есть интересный уголок. В нем разрешается выставлять свои работы скульпторам, которые считают себя непризнанными гениями. Я сделал тут много фотографий, чтобы посмеяться потом вместе с Петькой.
Тонкий конус со щупальцами должен был, по мнению скульптора Рудольфа Кедла, изображать девушку. Уж я и так и этак рассматривал, даже на корточки присел. Рядом — еще одно нагромождение железяк. А табличка утверждала, что это веселящиеся дети.
Я пожалел, что от нашего города далеко до Вены. А то бы мы явились в парк всем классом и за один раз вышли бы на первое место в школе, а то и во всем районе, по сбору металлолома. Что ни «скульптура» — минимум полтонны!
Понравилась мне только одна работа, Хейделя. Он очень ловко сложил из обыкновенного красного кирпича обезьяну.
В этом уголке часто происходят забавные вещи. Собираются студенты и разбивают вдребезги всех этих девушек и детишек из металлолома. К осени редко что остается. И правильно делают! После этого я ни за что не поверю разговорам, будто в капиталистических странах все поголовно увлекаются этим «новым искусством». Наверное, это относится только к богачам.
Выйдя из парка, мы долго стояли у памятника Иоганну Штраусу. Черная фигура со скрипкой на белом постаменте. Король вальсов.
После этого сразу поехали в Венский лес. Помните кинокартину «Большой вальс»? Так в ней заснят не Венский лес, а подделка под него. И вообще весь этот фильм с начала до конца снят в Голливуде, а не в Вене.
Венский лес — это все леса вокруг Вены. По ним проложено множество автомобильных дорог. Скачут верхом на породистых лошадях богачи, гуляют с гувернантками мальчики и девочки наподобие Эльзы. Много ресторанов и кафе.
Возвращаясь в город, автобус свернул в узенькую извилистую улочку, проложенную между небольшими и, по-моему, древними домами. Точь-в-точь как в Таллине или Вильнюсе. Остановились у домика с мемориальной доской. Стены увиты диким виноградом. На доске надпись: «Здесь жил великий немецкий композитор Людвиг ван Бетховен». И годы его жизни: «1770–1827».
Рядом висел план Вены. На нем отмечены места, где жил композитор. За тридцать четыре года, что пробыл Бетховен в Вене, он менял квартиру шестьдесят раз. Гид сказала нам, что домохозяева просто старались избавиться от чересчур шумного квартиранта, который мог сутками не отходить от рояля.
Но «педагогика» объяснил мне все иначе. И я с ним вполне согласен. Бетховен был так поглощен творчеством, что совсем забывал об окружающем. Выйдет, бывало, погулять, увлечется по дороге новой музыкальной идеей и, чтобы немедленно приступить к работе, снимает первую попавшуюся квартиру. Потом еще он был очень болен. На склоне лет совсем оглох. И Бетховену казалось, что, переезжая на новую квартиру, он оставляет все болезни ни старой.
— Знаешь ли ты, Павлик, девиз жизни Бетховена? — спросил «педагогика».
— Нет.
— Тогда слушай: «Нет ничего прекраснее, чем приносить людям счастье и радость!»
— Крепко сказано!