Рассказываю я сейчас об этом, а сам думаю: поверят мне ребята или нет? Жаль, что о нарушителях границы не принято сообщать в газетах. А еще лучше, если бы венгерские товарищи направили по этому поводу ноту нашему министерству иностранных дел. Но они только посмеялись над моими приключениями и радовались, что я жив и здоров. Ясно — друзья!
…После завтрака машина помчала меня в Будапешт. Начальник заставы сказал, что «Амур» будет ожидать «утопленника» там.
Дорога вилась сперва вдоль Дуная. Ехали мы по медье Дьёр — Шопрон. «Медье» по-венгерски — «область». Всего их в Венгрии девятнадцать. Красивые здесь места. Невысокие горы, поросшие лесом. Живописные долины с реками и речушками. Селения — беленькие, чистенькие.
Шофер гнал машину во всю мочь. Ни разу не остановился. Видно, начальник так приказал. Со мной шофер не разговаривал. Не сказал ни одного слова за все три часа, что ехали мы до Будапешта.
Прикатили мы на набережную. К тому самому причалу, где несколько дней назад поднимались на «Амур» туристы. Но теплохода здесь не оказалось. Неужто не дождался меня и ушел в Белград?
Выйдя из машины, шофер сразу же мертвой хваткой зажал мою руку в своей лапище. Это чтобы я не сбежал. А я и не собирался. Я больше всего на свете хотел попасть на теплоход. Сбросить с плеч эту огромную шинель, которая на каждом шагу путалась под ногами.
Ждали мы недолго. И вы не можете себе представить, как я обрадовался, когда из-под цепного моста вынырнула белоснежная громада «Амура». Туристы толпились на палубе и хором кричали:
— Пирату — привет! Утопленнику — привет!
Я попрощался с шофером. Отдал ему шинель. Но, прежде чем взойти на борт теплохода, начертил куском кирпича на одной из гранитных плит набережной буквы «П. Л.». Это был условный знак Ференцу.
Принимаю крещение от Нептуна Дунайского. Страна шести республик. По международной автостраде
Вы, конечно, представляете, что чувствовал я, поднимаясь по трапу на «Амур». Это была какая-то отвратительная смесь из страха и плохого настроения. Ну, все равно, что касторка. Даже хуже. По моему разумению, после короткого разговора меня должны были с позором исключить из числа туристов и первым же поездом отправить домой. Ничего не поделаешь — заслужил. Наверное, на «Амуре» никогда не приключалось такого.
Словом, я приготовился к самому худшему. Но, честное слово, совершенно невозможно понять этих взрослых. Они встретили меня как героя! Обнимали, поздравляли! Снова и снова заставляли рассказывать о «моем мужестве и стойкости». Капитан при всех заявил, что из меня вырастет настоящий моряк.
Молчал лишь папа. Это было такое молчание, что я очень опасался момента, когда мы останемся с ним одни. И вот мы очутились лицом к лицу в своей каюте.
— Спать! — коротко приказал папа.
Больше он не сказал мне ни слова. Я так обрадовался, что с разбегу юркнул в постель. Да, взрослые — это большая загадка…
Разбудила меня дикая музыка. Оглушительно били барабаны. Звенели бубны. Выли трубы. Сквозь открытое окно в каюту врывались отчаянные вопли, крики, смех. Что такое? Откуда?
Глянул в окно. Теплоход продолжал свой путь по Дунаю. К небу вновь тянулись горы, ощетинившиеся щеточками деревьев. Глухо ревела вода на каменистых перекатах. С широких плесов то и дело срывались стайки уток. На прибрежных полянах паслись стада черно-белых коров. Разноцветными цепочками неслись по шоссе машины. Они легко обгоняли теплоход. Над небольшой пристанью ветер рвал трехцветный флаг. Синий — белый — красный. И красная звезда посредине. Это была уже Югославия.
А на верхней палубе теплохода продолжала греметь дикая музыка. Там происходило что-то необыкновенное. И происходило без меня. К счастью, проснулся я в самое время: поспел на верхнюю палубу в тот миг, когда на ней показалась удивительная процессия. Впереди выступал могучий старик в короне и с золотым трезубцем в руке. Рядом с ним — русалка. В голубой накидке, расшитой золотыми лилиями. Их сопровождала полуголая свита, размалеванная разными красками. Все — в масках. Особенно много было в свите чертей. С рожками и длинными хвостами. Они визжали и орали во все горло.
— Праздник Нептуна, — подсказал мне «педагогика».
Вот оно в чем дело!
Обойдя теплоход, Нептун расположился со свитой у нашего фонтана-бассейна. Бог морей и русалка уселись в кресла. Нептун стукнул трезубцем о палубу и грозно спросил:
— Что за судно? Что за люди? Куда путь держите?
Капитан низко поклонился богу и подробно обо всем доложил.
— А много у вас людей, не крещенных водой дунайской?
— Не считал, владыка…
— Доложить!
Первой докладывала высокая полная женщина в ярком цветастом платье. Староста одной из групп. Она развернула большой свиток и прочла целое письмо. Уж так она хвалила Нептуна, так хвалила, что мне даже неловко стало. И великий он, и всемогущий, и мудрый, и добрый, и прозорливый… В конце сказала, что группа у них вся некрещеная, но туристы очень просят Нептуна быть к ним милосердным.
— Взять ее! — приказал Нептун.
Черти подхватили женщину и поднесли к Нептуну и русалке.
— Доктор! Диагноз и лечение! — снова приказал он.