— Значит, договорились? Ждать у меня нет времени.
— Дай подумать…
— Что ж, думай. Моторка не спичка… Да, еще забыл. Может, вместе со мной за море? К муженьку любимому? Ха!
— Времени сколько?
— Скоро девять… Туман. К вечеру еще гуще будет… Так что ехать нужно сегодня. Иди!
Ромка метнулся обратно на рундук. Укрылся с головой.
— Спит? — еще раз спросил хриплый.
— Спит.
— Так ты думай…
Скайзгрис прошел к столу. Стал есть. А Ромке почему-то совсем не хотелось. И мама не притронулась к еде. Села возле сына на рундук, подперла голову руками.
Так прошло много времени. Ромке показалось, час, а может, и больше. Он по-прежнему делал вид, что спит. Но едва Скайзгрис вышел из рубки, Ромка поднял голову.
— Иди к пограничникам. Не сомневайся! — горячо зашептал он.
— А я и не сомневаюсь… — у мамы почему-то захрипел голос. — А если…
— Если, если! — перебил ее Ромка. — Бандит, шпион, а ты — если!
— Это страшный человек…
— И пусть! Пусть! Я — пионер. Ты тоже у меня, клянусь головой осьминога, сознательная. Иди!
Мать привлекла к себе Ромку.
— У Скайзгриса зажигалка твоего отца, — сказала она глухо. — Все остальное он выдумал, чтобы принудить меня… Отец ненавидел его.
— Знаю, — горячо выдохнул Ромка.
— Что бы ни случилось, помни: мы должны рассчитаться со Скайзгрисом за все… — Она все крепче прижимала к себе сына. — Будь осторожен… Этот бандит на все способен… А я уж быстренько… Быстренько…
— Скажи про дядю Балиса. Разыщи Гражину Буткуте. Она все знает, — торопился Ромка.
Вошел Скайзгрис.
— Ну?!
— Хорошо, — поднялась женщина. — Сделаю.
— Вот и порядок. Полный порядок. Мальчик, попрощайся с мамой до вечера. Мы с тобой будем ее очень ждать. Скажи ей, чтоб не задерживалась и со знакомыми не болтала. Ха!
Вдруг сверху раздалось пять гулких ударов. Два длинных, короткий, короткий и снова длинный. Били железом о железо.
— Сидеть тихо! Ни звука! — зашипел Скайзгрис. — Это мне сигналят… Прется среди бела дня, старый дурак!
Бандит с силой захлопнул за собой двери…
Глава четырнадцатая
Утром густой туман запеленал поселок в пухлое сырое одеяло. В нем утонули дома и деревья. Близкое стало далеким; люди выныривали так неожиданно, что едва не сталкивались друг с другом: машины, включив фары, с трудом пробивались сквозь молочную мглу. Дождя не было. Но одежда быстро тяжелела, покрываясь множеством крошечных капелек воды.