Электричка была переполнена, как это и бывает в Индии. Первые два вагона, отведённые специально для женщин (это — всегда!), были ещё так себе, а вот оставшиеся вагоны индусы брали штурмом и висели снаружи на незакрывающихся дверях. Нам повезло — мы пролезли, сплющивая хилых индусов, внутрь, и даже живыми доехали до Вирара, где вышли и пересчитали заработанное. Карманы, набитые пяти-, двухи однорупиевыми монетами, а также подсунутые нам впопыхах мелкие монетки в 50 и 25 пайса (половина и четверть рупии) непривычно оттягивали карманы. По пересчёту, выгадали мы примерно в 30 раз, то есть на каждые три увезённых из дома копейки получили по рублю. Вскоре, разгуливая по базару, шестеро автостопщиков приобрели гору бананов, хлеба, воды, арбузов и спустили почти все свои заработки.
В дополнение я вспомнил случай, произошедший с тройкой (Руслан-Вовка-Лена) по дороге в Бомбей в посёлке Каджураго. Кто-то из местных торговцев сувенирами спросил их, как выглядят русские деньги. Автостопщики достали зелёную 5.000. «Сколько это стоит?» — «Около десяти долларов,» — прикинули они (хотя и на 1$ эта неденоменированная банкнота не тянула). Вскоре торговцы выменяли русскую супер-деньгу на большое количество сувениров на общую сумму $10!
Так что, товарищи, берите с собой в дорогу российскую мелочь! Также пригодятся и бумажные деньги. Только неденоминированные — чтобы нулей было побольше. Можно взять и белорусские: тамошние сто тысяч «рублеу» выглядят очень солидно, но стоят недорого.
Кстати, а как же с весами? Взвеситься нам всё же удалось. Мой вес на станции Дадар составил 73 кг, с рюкзаком 93 кг. На старте я весил 102 кг (включая рюкзак), но похудел по дороге не я, а мой багаж. Вы помните, что на границе с Пакистаном я выбросил свои развалившиеся ботинки (производство Экспериментальной фабрики спортивной обуви); в Тегеране я оставил свою зелёную зимнюю куртку и ещё кое-что, так как мы заранее знали, что оденем в путь старые, ненужные зимние вещи, а по дороге на юг будем выкидывать их. Эти зимние одежды нам уже не понадобятся — возвращаться-то будем весной!
Другие путешественники, если не считать их рюкзаков, тоже не изменили вес своих тел, за исключением Макса (он похудел) и Вовки (он утверждал, что потолстел на несколько кг, хотя под комбезом это было незаметно.)
В общем, когда мы вечером приехали на пляж — он был бесконечен и абсолютно пуст. Было темно. Мы ушли от деревни. По ровной песчаной отмели двигались, облизывая наши ноги, шумные волны. Слева по берегу, там, где кончался песок, ровными зарослями торчали пальмы и кактусы. Отойдя от деревни на приличное расстояние (не было видно никаких огней), мы побросали рюкзаки, одежды и отправились в волны Индийского океана, радуясь тому, что оказались здесь.
После этой сказочной ночи наступил непомерно жаркий день. Мы укрепили тент и прятались под ним от солнца, ежечасно бегая в океан по горящему песку. После одиннадцати утра солнце палило так, что мы перенесли наш лагерь под пальмы. Тут и нашёл нас озабоченный местный житель, это был гомосексуал, одетый в женское платье, ароматный от духов и косметики. Ходя вокруг нас, он показывал нам издали деньги и издавал непонятные звуки. Пришлось мне взять в руки алюминевую стойку от палатки и прогнать пришельца, который, убегая от меня, кричал единственное известное ему слово на английском языке:
— No!! no!! no!!
Избавившись от озабоченного, мы продолжили купания и поедания приобретённых вчера продуктов. Когда же настал вечер, мы покинули пляж, дошли до Арналы (этой деревушки) и уехали на автобусе на ж.д. станцию. Электричка, ходящая очень часто, приняла нас в своё чрево, и мы доехали до Бомбея, где с трудом впихнулись в электричку другого направления, желая достичь города Тана. Там мы выбрались на трассу.
В Тане наша шестёрка разделилась на две тройки. Руслан, Владимир и я составили первую тройку; в другой тройке ехали Макс, Полковник и Крымская. Довольно долго мы выбирались из Таны, и всё же, наконец найдя нужное направление, поехали на юг. Скорость езды в тройке здесь не отличается от скорости двойки, ибо число пассажиров в машине может быть поистине любым. В нашу индийскую жизнь прочно вошла кружечная технология питья чая: в харчевнях мы просим вскипятить нам кружку воды, в которую сами потом бросаем сахар и чай-порошок. Удобно — не надо беспокоиться о стерильности или амёбности той или иной подозрительной воды. Экономно — в индийских столовых чашечка чая (50 мл) стоит полторы рупии и больше, а когда мы просим приготовить литровую кружку, индусы начинают методично мерять её вместимость, что нас не устраивает. У нас сейчас две железных кружки на троих, и мы можем готовить или два чая, или чай с рисом, например.
Примерно через сутки мы достигли Гоа — курортного уголка на западном побережье Индии. Там Владимир отделился от нас с Русланом, временно заболев сепаратизмом, а мы вдвоём, погуляв в столице Гоа, Панаджи, отправились дальше на юг.
Письмо тринадцатое, начало.
Индия, Мангалор, 26.03.98
Индия, Бангалор, Cantonment Railway Station, 28.03.98
Индия, Уайтфилд, ашрам Саи Бабы, 29.03.98.
Индия, Уайтфилд, ашрам Саи Бабы, начало апреля 1998.
* * *
Последним научным достижением в ашраме стала продажа мною фотоаппарата ФЭД двадцатилетней давности. Без 1800 рупий (почти 50$), вырученных за него, денег на визы могло у нас не хватить. Кстати, позже я узнал, что ФЭДы выпускаются до сих пор, и такой аппарат, только новый, стоит в Москве всего 90 рублей!
Рядом с ашрамом есть деревушка, в которой, в дни присутствия в ашраме Бабы, разворачивается бурная торговля. Это целый маркет. Большинство продавцов, загорелые индусы и индуски в шлёпанцах, торгуют с деревянных тележек. Ассортимент поражает: бананы-фрукты; книги, портреты, фотографии Саи Бабы; путеводители; колокольчики, фенечки, курильные палочки; хлеб-масло-мыло-канцтовары; сок из сахарного тростника, выжимаемый тут же при вас и тут же обсиживаемый мухами; одежда, шлёпанцы, билеты на автобус в Кодаканал… Среди этих тоговцев вертятся нищие, очень быстро реагирующие на доставание денег из кармана!
Я ходил по «маркету» и предлагал свой ФЭД продавцам. Те давали за него 1000 рупий, некоторые 1500, но этого было недостаточно. Какой-то англоговорящий мальчишка решил помочь мне, а заодно и заработать на посредничестве, и покинув торговые ряды, повёл меня по деревне, всем рекламируя этот фотоаппарат. В результате ФЭД был продан каким-то двум мужикам, проезжавшим мимо на мотоцикле. Они, как и все, пытались сбить цену: «Вы же говорите, ему 20 лет, это же очень старая камера!» — «Зато хорошая, — отвечал я, — все русские фотоаппараты работают по 100 лет, так что он ещё 80 лет будет работать», — отвечал я.
После совершения сделки мальчишка, отведя меня в сторонку, попросил комиссионные, которые тут же и получил (в сумме 50 рупий). Видимо, это ему показалось недостаточно, и на другой день, случайно встретившись со мной, он подошёл и заговорщицки произнёс:
— Этот мужчина говорит, что фотографии не получаются! Ищет вас, но я ему ничего не сказал. Кстати, я очень голоден, дайте немного денег…
Я достал 10 рупий и вручил их шантажисту, после чего скрылся в ашрам. В ашрам индусы ходить не могут, кроме служителей-савандалов и неких проверенных людей. Ашрам огорожен бетонным забором высотой 2.5 метра со вставленными в торец забора битыми стёклами. На воротах — стражники. Всех белых людей пускают свободно, а индусы, продавцы, попрошайки многочисленные тусуются за воротами ашрама, ожидая, когда кто-нибудь выйдет наружу, чтобы наброситься на него.
На очереди была продажа других вещей. Максим взял меня в качестве продавца-гуру, и мы отправились продавать его электробритву.
Всю дорогу из Росии Макс вёз с собой большую чёрную коробку, в которой хранилась электробритва. Раз или два в самом начале поездки Макс пользовался ею, а затем оброс бородой. Но бритва, весом около килограмма, неизменно находилась при нём. Мы предлагали Максу, мечтающему о деньгах, продать эту бритву. Но только здесь, на самом юге Индии, в районе Бангалора, бритва-ветеранка, проехавшая более 10.000 километров, была продана за 360 рупий ($9) двум индийским женщинам.
На другой день обиженные женщины встретили нас вторично.
— Не работает! — жаловались они.
— А вы пробовали включать в розетку?
— А что, помогает? — удивились покупательницы.
Кроме бритвы, Максу удалось сбыть свои зимние варежки. В местах, где никогда, даже зимой, температура не падает ниже +15, варежки были заявлены как прихватки для горячей посуды. Мы прошли по торговцам сувенирами и предложили «прихватки». Все тут же захотели их купить, но, жалуясь на недостаток наличности, предлагали бартер. Макс согласился на бартер и получил статую слоноголового бога Ганеша стоимостью около 100 рупий. Он вернулся в ашрам, довольный успешной работой.