Выяснив путь водителя, уже несложно уехать с ним, вовремя предупредив «пуль надорам», особенно если это легковушка: лекговые машины, особенно простые и недорогие, имеют традиционную склонность к таксизму.
Ситуация 2. Индия. Здесь почти никто не знает английского языка, но вдруг? Остановив машину (это чаще всего был большой грузовик «ТАТА» или «ASHOKA LEYLAND» с водителем справа и помощником слева), обычно мы поднимались на пару ступенек к кабине и говорили, стараясь обращаться к водителю, а не к его помощнику что-то типа:
— I am going to Bombay! Where are you going? — Я еду в Бомбей! А вы куда едете?
Получив в ответ, в 90 % случаев, непонятливое лицо или непонятные слова, автостопщик показывает на себя пальцем и говорит: Бомбей! Потом показывает на водителя и спрашивает его:
— Бомбей? Тана? Насик? Индор? и т. д. Полезно иметь при себе карту, но водителю её показывать не всегда полезно, так как искусство чтения и искусство понимать карты в Индии дано далеко не каждому.
Так мы старались выяснить путь водителя. Примерно 50 %, не поняв нашей сущности, уезжали без нас. Если удавалось выяснить, что нам по пути, мы поступали двояко. Когда погода была сносной, мы предупреждали: пайса най (в северной Индии) или: песо ние (в южной). Когда было очень жарко и нам надоедало стоять, мы сначала погружались в машину, а потом уже начинали выяснять отношения с пайсами. Иногда, обнаружив нашу безпайсовость, нас тут же высаживали. Выйдя из машины, мы повторяли процедуру автостопа.
Поиски
Отдельно стоит сообщить, что определить направление на нужный пункт в Пакистане и в Индии очень сложно. На вопрос «где город N.?» индусы и пакистанцы любили показывать совершенно неопределённые направления. Вот типичный пример.
Автостопщики выходят на перекрёсток. Нужно определить, какая из дорог ведёт, например, в Гвалиор. Проходит местный житель. Я спрашиваю по-английски:
— Извините, где Гвалиор?
— Да, да, — покорно отвечает индус.
— Извините, Гвалиор туда? — я показываю одно из направлений.
— Да, да, — кивает индус.
Чтобы проверить его «врубчивость», показываю на другую дорогу:
— Может быть, Гвалиор — туда?
— Да, да, — соглашается индус.
— Может быть, Гвалиор там? — показываю на небо.
— Да, да, — довольный разговором, отвечает собеседник.
Даже если в какой-нибудь российской глубинке, где-нибудь под Вязьмой, иностранец выйдет на перекрёсток трасс и спросит прохожего даже на непонятном тому языке что-то типа:
— Бебахшид, Смоленск коджаст? –
большинство людей покажут ему верную дорогу; а если он ещё будет показывать разные направления и спрашивать — Смоленск анджа? — он сможет почти наверняка определить нужное направление. Так же и в Иране: вас наверняка поймут правильно. А вот в дальних южных странах процветает удивительная неврубчивость. Хотя это, вероятно, не глупость, а просто другая культура, другое воспитание, другое мышление, не позволяющее правильно ответить на вопрос европейца.
* * *
Мы с Полковником идём по вечернему Бомбею, в поисках главного железнодорожного вокзала (Виктория терминал). Я поручил поиски Полковнику. Вот мы видим группу из трёх цивильно одетых людей, вероятно англоговорящих, беседующих о чём-то. Полковник решает спросить их, где находится вокзал, и подойдя, обращается к ним:
— Good evening! (Добрый вечер!)
Двое из индусов отзываются в один голос:
— Good morning! (Доброе утро!)
Третий одновременно с ними:
— Good by! (До свидания!)
«Вот и поговорили», — подумал Полковник. А индусы без всякой задней мысли вспомнили, какие пришли им на ум, английские слова.
* * *