— Черт! — испуганно произнес он, медленно отстраняясь. Потом повернулся ко мне. Глаза были мутными, но не злыми.
— Как дверь открыть? — спросила я.
— Сейчас. — Он потряс головой. — Слушай, как там тебя... сделай одолжение, достань из бара воду.
— Где бар?
— Сзади.
Пригибаясь, я пролезла назад, открыла бар, достала бутылку воды и пару шоколадок — для себя. Виталик судорожно сглотнул.
— Как жрать хочется! — сказал он. — Поехали куда-нибудь покушаем? Ты это... кто?
— Я проститутка. Ты обещал мне сто тысяч.
— Дорогая! — уважительно произнес он. — Надеюсь, оно того стоило?
— Стоило, стоило, — успокоила я его.
— Давай карточку.
Я протянула свой пустой пластиковый кошелек. А что? Денег у меня не осталось, спасибо «Джагану», а до зарплаты еще пять дней.
Виталик потер лицо ладонями, взял мою карточку, засунул в прибор на панели, стукнул по экрану, указывая сумму.
— Держи. Давай воду. Я сейчас умру...
— Открой дверь.
Он снова тюкнул по панели, видимо, промахнулся, потому что вдруг заиграла музыка. Виталик выругался, тюкнул снова. Дверь мелодично пискнула и открылась.
— По маленькому хочешь? — добродушно спросил Виталик.
Я не ответила, времени у меня было мало.
Уже темнело. Теплый ветер погнал пластиковый пакет по гравию, зашумели кусты. Человек в трубе завозился, приподнял голову, повернулся на другой бок. Синяя машина выехала из-за стены, окно приоткрылось, из него вылетел обычный шприц — настоящий, можно сказать, антикварный. Где-то вдалеке зажглась рекламная голограмма.
Я подошла к стене. Под ногами у меня был самый разнообразный мусор. Сотни наркоманских устройств, обертки от шоколадок, пластиковые бутылки, презервативы, перчатки, снова устройства, немало было и шприцев. Я медленно шла, глядя себе под ноги. Вот кусты, от которых шла толстуха, вот ее дорога к этой стене. Как она шла? По кратчайшему пути? Нет, по удобнейшему. Она ведь боялась упасть.
Гравий приятно хрустел... Все эти дни мог быть ветер — он усиливается к вечеру и дует, в основном, на север. Я пошла к бетонной плите, под которой расцвел ярко-красный цветок: ослепительно прекрасный цветок папоротника, открывающий клады... Стоимость кладов я еще не определила... Я встала над этим цветком и сказала ему: «Здравствуй, милый!»
Цветок назывался «Веревки Веревкина». Хорошо раскрученная компания, я как-то продавала ее акции, вот уж не думала, что и меня коснется этот немного смешной бизнес. Я обернула руку краем ветровки и нагнулась над пакетом. Затем открыла сумку, ласково оглядела ее содержимое: в числе прочего там лежал и электронный пистолет (повезло Виталику, что я им не воспользовалась). Только я уложила пакет в сумку, за кустами заплясали огни машины.
За моей спиной раздались звуки рвоты: Виталик, вывалившись из передней двери, освобождался от остатков своего удовольствия.
Машина Гергиева шуршала по гравию, приближаясь ко мне.
— Освободились? — спросил следователь в открытое окно.
— Только вы уехали, он пришел в себя.
— Что это с ним?
— А вы не видите?.. Странный кайф, не правда ли?
— Вы никогда не пробовали?
— Нет, что вы.