Повесть про крепость: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Помошник губернатора действительно минут десять назад звонил на мобильный Дмитрию. Сказал, что Кацап велел передать, что он дал добро на то, чтобы «Стройблок» начинал работу — уж больно, мол, мэр просил — валяться планы строительства нового микрорайона. После, когда стало известно о штурме Бастиона, Дмитрий трижды пытался созвониться с губернатором, но тщетно. Молчаливое одобрение губернатора объясняло исчезновение с утра поста государственной службы охраны — от греха подальше!

— Давай, заканчивать споры, скажи своим, чтоб выходили — повоевали и хватит — работать надо — примирительно назидательным тоном сказал белобрысый и попытался похлопать Кайло по плечу. Тот дернулся в сторону — было видно, что начинает закипать:

— Так, даю Вам полчаса и чтоб здесь никого не было. А после оплаты всей суммы — пожалуйста, приходите и владейте.

— А если нет, то что?

Кайло смерил Тихоновича презрительным взглядом, сочно плюнул, развернулся и пошагал к дверям в контору. В окне показался капитан Сидорчук:

— Мы будем увозить раненного. Если хоть одна тварь сунется к дверям — пристрелим, у нас есть карабины. — Он нагнулся и поднял в каждой руке по ружью.

Переговоры в течении дня несколько раз начинались и сходили на нет. Дмитрию удалось наконец удалось дозвониться до губернатора. Тот не выслушав, зарядил монолог: «Пусть работают, раз выиграли аукцион. Люди и так столько без работы просидели. Городская стройка не должна простаивать. А не заплатят через месяц — тогда и будем разбираться. Нардеп Волжанский лично у меня был и ручался, что они рассчитаются вовремя».

К вечеру ворота заварили и поставили на место. Редутовцы в здании оказались заблокированными. «Лесники» числом около ста рассредоточились по территории. Завтра «Стройблок» объявил рабочий день. Богдану позвонили несколько человек из старых работников и сообщили, что их назавтра на 8-00 вызвали на работу. Что они будут делать без электричества — не понятно. Максимум — наймут телевизионщиков и сделают сюжет о том, как плохие дяди не дают хорошим работать, а от этого страдают всякие там многодетные семьи, которые не получат вовремя свои квартиры.

То, что произошло на заводе следующей ночью в милицейских сводках значилось как массовые беспорядки. Хотя порядок и слаженность в действиях, во всяком случае со стороны крепаков, были идеальные. В планировании операции принимал участие прилетевший из Киева спец по подобным массовкам, куратор Дмитрий, два руководителя подразделений из Запорожского филиала «Редута» и Батула.

К часу ночи посадка, разделяющяя дорогу от завода к трассе была наполнена сотнями мужиков. Богдан приехал, когда уже вновь прибываюшим раздавали каски и ярко кумачовые повязки с фосфорицирующим покрытием, отдельно получали штыковые лопаты и арматурные пруты. Балка наполнялась людьми как река в половодье. Люди строились, получали необходимые инструкции и ведомые своими начальниками выходили к заводу, образовывая сплошное кольцо метрах в тридцати от забора. Там царило полное молчание. Только приглушенные крики доносились из-за ограждения — там, видать, начинали беспокоиться.

Наконец к воротам подошел кряжестый бригадирского вида дядька поднес к губам рупор:

— Внимание. Мы рабочие этого предприятия. Нас больше тысячи человек и будет ещё больше. Мы будем биться насмерть. Мы хотим работать. Нам нечем кормить семьи! Нам нечего жрать! Уважаемые господа охранники, против вас лично мы ничего не имеем. Вряд ли в Вашем контракте есть пункт про бой с озверевшими голодными работягами. Открывайте ворота и выходите по одному. Мы даем вам десять минут. (Когда планировалась операция, было принято решение выступить под флагом местных рабочих, гоблины не отличат этих ребят из Запорожья и Кривого рога от работавших на «Бастионе». И чтобы там не говорили командиры этим бритоголовым, намного страшнее столкнуться с отчаявшимися пролетариями, чем с такими же как они, сытыми наёмниками).

Толпа, окружавшая завод, расступилась, и ровно вдоль дороги, ведущей на трассу, образовался живой коридор. Так, в ожидании и напряжении медленно текли минуты. Потом рык двигателя, скрип, крики и страшной силы удар по воротам. Богдан знал, что там, внутри административного корпуса редутовцы заблаговременно открыли смазанные засовы гаража, выставили вперед как таран стрелу манипулятора на Камазе и ровно в 2-15 огромная машина, как раненый дикий кабан, вырвалась из гаража, за мгновение преодолела отделявшие от въезда пятнадцать метров, с ужасным скрежетом вынесла вместе с фрамугой и опорами въездные ворота и так же на полном ходу миновала расступившийся строй. Не помешкав и минуты, строй сомкнулся снова и попер в образовавшийся пролом. Передние ряды держали в руках детали опалубки, закрываясь ими как щитами.

«Бригадир» в каске крикчал в мегафон: «Кто поднимет вверх руки, того не тронем».

С той стороны истерично, наверно, нервы всё же сдавали:

— Стоять, быдло. Всех перестреляем.

Резиновые пули зашлепали по дереву и металлу опалубки. Дерущиеся сомкнулись. Мат, крики, удары. На крыше здания конторы появилось два редутовца с прожекторами, которые светили в самую гущу схватки. Видно было, что лесниковские боевики деморализованы. Кроме того, Богдан знал, из-за мощной глушилки у них не работала радиосвязь и мобильные телефоны… Комок людской массы откатывался вглубь территории, но видно было здесь и там: люди в камуфляже поднимали руки и сразу к ним подбегали двое в касках, пеленали за спиной руки, выводили из боя и ставили вдоль здания конторы на хорошо освещённое место. По плану, первыми якобы сдавшимися были переодетые в такой же как у врагов камуфляж крепаки — почему то всегда стесняются и жеманничают, ждут, чтоб кто-то сдался первым. Бой продолжался минут пятнадцать. Потом еще с час вылавливали запрятавшихся по разным углам боевиков. Связанных вывозили группами в разные места. Убошлось без трупов, хотя с десяток лесниковцев пришлось подкинуть к больнице. Своим помощь оказали на месте — дежурило две бригады врачей-травматологов.

Утром понаехало ментов — где они были вчера целый день? Опросили всех «редутовцев», но никто ничего не видел. Все с иголочки одетые, чистенькие, побритые (приехавшая утром свежая смена), в отутюженной до режущих стрелок форме.

— Мы ничего подозрительного не видели. Сменились в пять утра. Прибыли из Запорожья на автобусе. Ночь провели в пути.

— Начальство где?

— Начальство тоже в Запорожье. Там ведь головной офис.

К вечеру все разъехались. — Милиции тоже раздувать это не интересно, на сигнал отреагировали и хорош! Тем более что заявлений ни от кого не поступало, следовательно — пострадавших нет.

На этот раз Бастион отстояли. Богдан не спал вторые сутки, но был бодрый то ли от несчетных стаканов кофе, то ли от переживания происшедшего. Радость перемешивалась с грустью: а ведь могли же с самого начала вот так же стеною стать и не запустить вообще этих «лесников». И коллектив вроде бы был в «Бастионе» хороший, и Батула всем помогал как мог: матпомощь подкидывал, детей лечил, по путевкам ездили, а вот всё равно предали, всё равно значит зло какое то держали. Сколько времени прошло, а обида не уходила.

Глава 16

Бойцы «Редута» охраняли «Бастион». «Стройблок» по протоколу не платил. Тот самый пятый таинственный участник аукциона затеял судебный иск о признании результатов аукциона недействительными ввиду препятствий в осмотре объекта торгов. Якобы он за два дня до аукциона ездил на завод, и его туда не пустили. План «лесников» стал понятен — выиграть торги, купив имущество за любые деньги, а затем затеять судебный спор от лица некоего постороннего участника. Этот процесс будет оправданием неуплаты по результатам аукциона. Дескать, давайте получим сначала решение суда, а потом мы сразу всё и заплатим. По плану лесников этот процесс, затеянный от имени физического лица, проходит в районном суде общей юрисдикции, которому наплевать на Хозяйственный суд, и процедура банкротства должна быть приостановлена до завершения процесса, то есть, возможно, на годы. Но в эти годы завод должен был работать на Волжанского, а вот с захватом как раз промашка та и вышла.

Единственным разумным выходом была бы замена ликвидатора на лояльного. Промлестехника, как единственный кредитор в деле о банкротстве, несколько раз направляла протоколы заседаний комитета кредиторов, в которых было зафиксировано решение об отстранении Кайло от обязанностей ликвидатора. Однако, суд эти протоколы игнорировал, издав отдельное Определение о том, что требования «Промлестехники» удовлетворены и следовательно, кредитором она не является и претензий иметь не может. (Долг погасил ещё Завадский после первого аукциона). Казалось бы, верните на расчётный счёт ликвидационной комиссии все деньги и будете иметь опять право голоса в процедуре. Но очевидно тот, кто принимал решения у «лесников», не хотел рисковать этой суммой. По видимому, не всё однозначно было у них там. Куратор Дмитрий посвятил Богдана в некоторые детали отношений внутри вражеского стана, которые стали известны в последнее время:

«В начале 2004 года депутат Волжанский договорился с мэром Шахтерска об распиле бюджетных средств на строительстве нового микрорайона. Фирма Волжанского «Стройблок» получает права генерального подрядчика строительства ценой в семьсот миллионов гривен. Стройка должна начаться весной 2005 года. До этого «Стройблок» в нашем регионе не работал, и для снижения потерь от перевозок Волжанскому позарез нужен местный производитель бетона и строительных блоков. Выбор падает на «Бастион». Зная этого депутата, становится понятно, что даже изначально покупать предприятие по рыночной цене он не собирался. Максимум, что он рассчитывал отдать за контроль над заводом, это двести тысяч долларов. Так, как ты и рассказывал, пришли ребята: «здрасьте, здрасте мы хотим за 150 тысяч купить вашу долю». Если бы ты, Богдан, торговался, тебе бы дали 200. После этого, получив твои 61,5 процента голосов, они бы положили на остальных учредителей и делали что им надо. Но ты их послал. Тогда Волжанский обращается к специализирующейся на рейдерстве группе, которую крышует зампрокурора Донецкой области. «Промлестехника» — это их предприятие. Рейдерам оплачивается обычный в таких случаях аванс, который составляет 10 процентов реальной стоимости предприятия. То есть в нашем случае где-то минимум сто пятьдесят тысяч — это на расходы… Как лесники вышли на Перекопского, то ли через Волжанского, то ли через замгубернатора — не суть важно. Главное, что рыбак рыбака увидел из далека, да тут ещё и удача такая — зять работает на фирме, которую надо захватить. Перекопский у лесников сработал на субподряде — тысяч тридцать-сорок наверняка срубил, кроме того зятька своего, Гусина директором завода поставил.

После того, как были подписаны документы, закрепляющие право собственности на завод за «Стройблоком», «лесники» получили ещё 150 тясяч зелёных — это гонорар. Удачно подоспел и бонус — с ликвидационного счёта «Бастиона» поступило 700 тысяч гривен — погашена купленная в Николаеве за бесценок фиктивная задолженность. Так что ребята, довольные срубленными деньгами, пошли творить новые подвиги, а «Стройблок» активно работал и приносил Волжанскому хорошую прибыль. И тут вдруг, как чёрт из бутылки, опять появляешься ты, да ещё в какой силе. За три месяца до этого, как назло, меняется областное руководство. Другана Волжанского, Собитева и мягкотелого Михайлова вышвыривают за шкирку и в кресло губернатора садится несговорчивый Кацап. «Лесники» как только узнают, что воевать теперь придётся с Ухтомко, сотрудничать дальше отказываются. Максимум на что они согласны: дать доверенность от «Промлестехники» и вести переписку. Волжанский в бешенстве, но лесники по понятиям правы — они заказ отработали чётко, а на дальнейшее не подписывались. Как удалось Волжанскому уговорить мэра Шахтерска — загадка, но мэр в срочном порядке идёт к губернатору с блюдом, на котором голова главного архитектора города — Кацап давно хотел его заменить. Взамен мэру удалось выторговать только обещание губернатора умыть руки. Волжанский через своего помошника Тихоновича нанимает одну из самых отмороженных охранных бригад и штурмует твой завод. Губернатор слово сдержал — милиции не было на «Бастионе», пока не определился победитель в тех ночных боях без правил».

Канитель с аукционом — действителен он или нет, продолжалась более полугода. Процесс был пущен на самотёк — ни та ни другая сторона не хотели приплачивать и дело двигалось ни шатко ни валко. Тянуть время было бы, казалось, не в интересах Волжанского, но, скорее всего, тот просто не знал, что делать дальше. Прошла серия публикаций в нескольких газетах о том, как бывший директор Батула захватил предприятие и не даёт законному владельцу работать, чтобы строить жильё малообеспеченным семьям. Сделали даже такую же лживую передачу и показали по центральному телеканалу в субботу вечером. Но особого отклика это не вызвало: на месте знали что, к чему, а в масштабах страны среди тысяч примеров рейдерских захватов эта информация просто таки затерялась.

После получения решения суда о безосновательности требований по отмене аукциона, ликвидатор Хайло дал объявление о проведении повторных торгов и стал ждать, что выкинет Волжанский на этот раз. Но вскоре стало ясно, что депутату явно не до этого. Он бежал на свою историческую родину, в Израиль, и скрывался там. А вышло вот что: во время охоты в своих угодиях, депутат подстрелил местного жителя, который посмел браконьерить. Может просто пугнуть хотел, но пуля пробила артерию на ноге и парень представился от потерянной крови. Охотился депутат с областным прокурором и начальником милиции, так что можно было не беспокоиться за такие пустяки: приехали оперативники, разложили всё как надо — вот пример неосторожного обращения с оружием. Но вышел прокол — кто-то из обслуги «стучал» политическим противникам из партии социалистов. Те организовали такой скандал, что Верховная Рада почти единогласно лишила Волжанского депутатской неприкосновенности — хотя обычно депутаты своих не сдают. Но будем справедливы — проголосовали, так сказать, на публику, ведь к тому времени этот охотник на людей уже благополучно пересек границу неньки Украины. Позже в желтой прессе прошли даже статьи о том, что в тех лесах за последние семь лет (два срока депутатствования) пропало без вести пятнадцать человек. Местные жители давали интервью, рассказывали, что егеря избивали до полусмерти всех, кто попадался с ружьем в лесах, которые Волжанский стал считать своими.