Повесть про крепость: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ближе к обеду Батула лез в погреб, доставал пиво и на два — три часа был занят таранью и воблой. Потом с удовольствием спал в прохладе полуподвальчика и, по настроению перекусив, садился на велосипед и ехал в местный магазин. Продавщица Таня за небольшое вознаграждение покупала ему рано утром на базаре свежее мясо и вяленую рыбу, а у неё в магазине он брал хлеб, макароны и консервы, ну и пиво, естественно. Спиртное его не интересовало, так как в подвале были аккуратно складированы пять ящиков с наклейками Шахтерского ликёро-водочного (в Ростовской области водка в основном палёная, а умереть от суррогатного алкоголя пока не входило в его планы). Продавщица улыбалась и явно благоволела к Богдану, но во-первых была явно не в его вкусе (долговязая и костистая), а во вторых — не было ни времени, ни желания заводить какие бы то ни было отношения. Где-то раз в неделю Батуле приходилось пропускать дневное пиво, садиться за руль и ехать в городок, на встречу с местной куртизанкой — так было комфортней в плане отсутствия необходимости врать.

Вернувшись на дачу, Богдан отдыхал под абрикосой от велопробега, потом шёл купаться на речку и приступал к приготовлению ужина. Ежевечерние гости его дед Андрей, Василий Савельевич и Степан Тарасович были очень благодарными едоками и Богдан старался, как мог. Ассортимент блюд был довольно непритязателен, но ведь и не еда, собственно, готовилась, а закуска.

Около семи начинали подтягиваться гости, гружённые сумками с кабачками, синенькими, огурцами, помидорами, сладким болгарским и горьким перцем, картофелем и прочими дарами их плодородных участков. По какому-то странному, почти мистическому совпадению за столом всегда оказывались только три человека: или Степана Тарасовича не пускала супруга или Василий Савельевич уезжал в гости к дочери, а тот единственный раз когда они пришли вместе — отсутствовал дед Андрей — уехал в город за пенсией.

Разговоры велись долгие и тем, в основном, было две. Первая и самая важная по времени обсуждения и по накалу страстей — политика, причём обсуждали как текущие новости, так и общий, так сказать, ход истории и стратегические задачи на будущее. Политика и история когда то очень интересовали Богдана, но со времени окончания института на это увлечение просто не было на времени ни сил и максимум, что он делал, так это старался следить за новостями, чтобы не выглядеть полным дикарём. Но теперь Богдан отводил душу — ему было интересно с этими разными, но такими интересными людьми.

Самым бывалым в полном смысле этого слова был дед Андрей. Ему было семьдесят два года. Всю жизнь проработал токарем на заводе Октябрьской революции — единственном в Союзе заводе, который делал магистральные тепловозы. Рабочий — интеллигент в полном смысле этого слова. Наверное, такими были в начале двадцатого века сознательные большевики. Смысл его политической философии сводился к общеизвестному тезису: «Народ достоин своих правителей». Самыми главным упырём современности считал Горбачёва, потом — Ельцына и Кравчука. Во время перестройки правители предали свой народ, сдали его на растерзание врагам и хаосу, но и люди за время брежневского правления разбаловались, расслабились, отвыкли работать, захотели только потреблять, потому и попустили предательство. Оценивать людей при власти надо не потому, что хотелось бы нам в идеале, а потому, что они могли сделать в своё время, а что сделали в действительности. Оценивать надо по пользе, которую они принесли народу в целом, народу как единому живому организму. Так, Лукашенко — молодец, а наши говнюки все, а последний вообще позорник: Народ вымирает, девочки наши хорошие проститутками за бугром, наркомания, рожать некому, дети больные и шклявотные. А этот всё с голодомором носится. Да, устроил Сталин голодомор, но не было у него другого выбора — не отдавал украинский крестьянин хлеб добровольно, не хотел батрачить в колхозах — надо было сломать куркулей наших, иначе город загнётся, заводы станут, начнётся хаос и куркули наши тоже бы сгорели в том ужасе, который последовал бы за развалом страны. Через колено ломали, ну так, а исполнители то не из Сибири приехали, наши же и стояли с винтовочками в загранотрядах. Если каяться, то всем, а не на Москву валить. Или вот прихвостней фашистских этих взять, бандеровцев. Шла большая война, и выбор был только такой: ты за наших или за немцев, всё! Точка! Остальные рассказы про борьбу за незалежную украину — это бредни, прикрывающие предательство. Какую независимость несут нам фашисты было понятно сразу — они нас даже за людей не считали: так, скотина рабочая в лучшем случае. Ветеранов уже совсем мало осталось, вот уйдут последние, тогда святую правду о войне могут переврать и тогда конец народу, конец украинцам. А мы все западенцев да эмигрантов западенских слушаем — и верим, будто они более настоящие украинцы. Дурость это, может и украинцы они, но другие, жили они отдельно сотни лет у себя в Польше, а потом в Австро-Венгрии, порядки у них другие и нрав другой, взгляд на мир другой, и характер другой. Характерами мы с ними не сходимся, вот в чем дело! Тут как с людьми: вроде оба неплохие, а ужиться вместе не могут! А вот с Россией одним государством, одним народом мы уже больше трехсот лет и расставаться нам никак нельзя. Хотят западенцы в НАТО — пожалуйста, но без нас! Наделим им три-четыре области. Дадим год, чтоб те кто хочет в эти области переехали, а кто не хочет к нам — и валите в свой Евросоюз, будет тогда легче в Германию, да Португалию ездить коровники чистить. Даже поляки в Европе на грязных работах только, а уж украинцы и подавно подтирать будут. Вон соседка у меня в Италии работала, полтора года продержалась — больше не смогла, за парализованной цыганкой ходила (фотографию видел — полутруп, а изгалялась над нашей Марусей как у нас трое живых не смогли бы). Мы с русскими — братские народы, будем вместе жить и по правде. Надо и в России, конечно, многое исправлять, недра у олигархов забрать, кавказцев обратно в горы вытурить. Много дел, но вместе справимся. Хотя, чует мое сердце, без крови не обойдётся, дубину надо брать, просыпаться. Нельзя равнодушно смотреть как все рушиться. Иначе — мы быдло и правильно, что мерзавцы эти нами правят».

Степан Тарасович, шестьдесят три года, выглядит на все семьдесят, хотя живчик ещё тот. Родом из расположенного недалеко украинского села Городище, где и поселился при выходе на пенсию. Приезжает на большом китайском квадроцикле. Двадцать лет под землей — шахтер. Работал на шахтах Кузбасса, Ростовской области, на пенсию выходил уже в Шахтерске. До хрипоты защищает Юлю, всё, что бы она не сделала. Батула подозревал, что такой фанатизм связан с травмами, полученными в шахте — несколько раз заваливало все-таки человека. Есть такая категория людей — легко внушаемые, в обществе их всегда процентов пятнадцать-двадцать, так вот этим людям легче всего забить баки и они будут верить, что чёрное это белое или наоборот. Но во всем остальном, кроме всегдащнего одобрения выходок Юленьки, Тарасыч человеком был вполне разумным и рассуждал здраво и осознано. Главная его идея — это незалежность Украины. Именно незалежность! Это слово, по его глубокому убеждению, не переводимо на другие языки и означает особое состояние украинского государства. Украина не должна входить ни в какие военные блоки или экономические союзы, не должна принимать эмигрантов, не должна ввозить из-за границы что-либо, если это может производиться внутри страны. Главным предателем Украины, он тоже считал Кравчука, но по другой причине, потому что тот отказался от ядерного оружия. Приватизацию крупных предприятий нужно отменить и запретить иностранным гражданам и компаниям владеть чем либо на Украине. Всё вещание и общение исключительно только на украинском языке под страхом уголовного преследования.

Василий Савельевич Топорко на общем фоне смотрелся юношей — ему было всего пятьдесят два года. Отставной пехотный майор, в сорок пять вышел на пенсию и поселился здесь на границе, чтобы иметь возможность часто посещать живущую в Шахтерске дочь и в то же время получать российскую пенсию.

Его политическая программа была самой сложной, Богдан обозначил её как радикальный антисемитский авторитаризм. Существующее на Украине политическое устройство Лебедько характеризовал не иначе как современный хазарский каганат. — «Всем на Украине заправляют евреи, посмотрите список богатейших людей страны — за исключением одного татарина — все евреи, ключевые посты во всех ветвях власти заняты ими же, они поддерживают и толкают наверх своих, а украинцев просто используют, также как делали их хазарские предки. Номинально всей полнотой власти в огромной империи Средневековья, в 8–10 веках охватывавшей почти всю территорию современной Украины а также бассейн Дона и Волги, обладал каган — князь тюркитского рода. Но евреи смогли обставить все таким образом, что все нити власти, финансы и войско были в их руках, а каган был лишь марионеткой, которую изредка демонстрировали народу. Так и сегодня, например, назначают нового министра — украинца, а реальную власть в ведомстве имеет не он, пришедший ненадолго, а его окопавшиеся здесь заместители — помошники, принадлежащие к известной нации. «И заметьте», твердил Лебедько, — «самыми ярыми сторонниками незалежности Украины являются именно евреи при власти и деньгах и их «говорящие головы». Почему? Да потому что под этой вывеской самостийности в реальности существует их режим, жестокий паразитирующий на теле народа зверь. Сбросить власть этого зверя невероятно сложно, всё покрыто обманом, центры власти размыты. Создана ситуация, когда никто ни за что не отвечает, создана намеренно — так проще воровать. Страну грабит небольшое количество негодяев, они прекрасно знают друг друга и не имеет значения к какой партии принадлежат их слуги. Не обращайте внимания на то, что купленные ими клоуны не могут никак договориться. Это шоу, не более. Ведь если ты единственная власть — надо отвечать за происходящее. А так — они договариваются у нас за спиной, мародерничают, а когда приходит время отвечать, президент кивает на правительсво, кабмин на парламент, «регионы» на Юлю, Медведько на Луценко, а реальные их хозяйва посмеиваются и считают барыши.

Безнаказанность — это пьянит, любой, причисленный к касте господ, получает индульгенцию — за что бы то ни было, в том числе и за личные грехи — наказание ему не грозит. Помните прошлым летом обдолбанный придурок подавил своим Лексусом людей на пляже под Шахтерском, что ему за это — освобождён из зала суда по амнистии. А все потому, что у этого придурка папа — влиятельный банкир, а, значит, на отпрыска распространяется закон безнаказанности. Трое людей остались инвалидами — ну так быдло и овощи никого не интересуют!

Единственный возможный выход заключался, по мнению Топорко, в избрании президентом «нашего человека» сроком на двадцать лет и ежегодном референдуме о доверии ему (чтоб не зарвался!). Этот правитель отвечает за всё в стране, назначает и снимает всех должностных лиц, полностью формирует так называемую вертикаль власти, сам издает все законы; единственное, что нельзя изменить — это закон о ежегодном референдуме (его нужно проводить ежегодно в присутствии всяких там международных наблюдателей). Кроме того, госслужба приравнивается к военной службе и дела о злоупотреблениях чиновников рассматривает военный трибунал. За доказанное преступление — каторга и расстрел.

Время в политических баталиях летело незаметно. Богдана веселил этот трёп и он с удовольствием подключался то на стороне одного из дискутирующих, то на стороне другого, но особенно он любил вторую тему их вечерних посиделок: «про славные деньки, когда мы были молодыми». Батула с упоением слушал про жизнь в те времена, которые он не застал или был совсем ребенком. Что-то неуловимое, необъяснимое в отношениях людей пропало и испарилось, исчезло с того времени, какой то дух товарищества и бескорыстия всё таки был тогда преобладающим в обществе…

Под завязку собрания, когда третья пустая уходила под стол, и в голове расплетался туман, исполнялись песни, в основном народные и бардовские (Василий Савельевич неплохо играл на гитаре). Около одиннадцати гости начинали расходиться. Дальше всего было добираться Тарасовичу, но он так лихо управлялся со своим квадроциклом даже «на автопилоте», что друзья за него не волновались.

Так неспешно и ненапряженно текли один за другим Богдановы дни. Денег при таком образе жизни ему до первых морозов должно было хватить, а дальше он пока не загадывал, так, на всякий случай, думал: «В крайнем случае поеду шабашить в Москву, мастером или прорабом меня с руками оторвут».

Глава 9

Искать работу в Москве не пришлось — работа сама нашла Богдана. Как то ещё в августе приезжал в гости зять Василия Савельевича, познакомились, разговорились, что-то об истории Батулы Алексей уже знал по рассказам тестя, что то узнал в тот приезд. Ну, поговорили и разошлись, поэтому, когда в конце сентября раздался телефонный звонок и на экране высветилось «Алексей Романов», Богдан и не сразу вспомнил кто это.

Алексей предложил работу — бригадиром-начальником участка. Где то под Донецком фирма, в которой работал Топорков зять, возводила небольшой коттеджный поселок, там работали восемнадцать человек — так вот им и нужен был командир. Богдан недолго думая согласился — деньги были на исходе, да и надоело бездельничать.

Сначала нужно было ехать в Донецк — оформляться. Трудовой книжки у Богдана с собой не было — оказалось необязательно — хватило паспорта и кода. Брали на работу его временно, на три месяца, но при этом заставили подписать контракт на шестнадцати страницах. Сидя в мягком кресле рядом с приемной, Богдан внимательно прочел сей документ и подивился предусмотрительности частного предпринимателя Хомякова к которому, как оказалось, он и нанимается на работу. Удивляться и удивляться, как правило, по-хорошему, Богдану предстояло все эти три месяца…

На следующий день после знакомства, Богдан провёл планёрку, дал всем наряды и вместе со всеми вышел на улицу. Неожиданно рабочие стали кружком, и один из них, долговязый крепкий детина с лицом уголовника, начал громко читать молитву, в которой просил Бога благославить их на труд, потом все вместе гаркнули «Аминь» и хором прочитали «Отче наш». После спокойно пошли работать. Батула считал себя христианином, но это действо как то насторожило его — ни в секту ли какую попал? Закончился рабочий день аналогичным построением и благодарственной молитвой, которую произносил уже пожилой бородатый тракторист.

Ходили все рабочие в одинаковых зеленых комбезах и куртках (такой же выдали и Батуле), на спине крупными буквами — «Цитадель». Богдан спросил не без иронии экспедитора Ивана почему «Цитадель», а не Сергей Хомяков. На что тот на полном серьёзе ответил, что «Цитадель» это торговая марка и ему известно по крайней мере десятка два предприятий, объединённых этим названием. Вообще, общаться первое время приходилось в основном с этим Иваном, так как другие рабочие его сторонились (Ну точно сектанты!) и на неформальное общение не шли, хотя в том, что касалось работы педантично, добросовестно и быстро выполняли его задания.

В один из первых дней работы Богдан краем уха слышал как бетонщик разговаривал с приезжим камазистом. На вопрос водителя: «Ну как ваш новый начальник?» Бетонщик ответил: «Да, вроде неплохой строитель, но не из наших, наёмник». Богдан ломал голову над тем, чтобы это могло значить, пока опять таки не обратился за разъясненьями к Ивану. Иван, работавший здесь на месяц дольше Богдана, ответил, что его тоже за глаза зовут наёмником, и единственное, что ему удалось понять, так это то, что так называют всех, кто имеет краткосрочные контракты.

Кормили их три раза в день: завтрак в 10–10, обед в 15–25 и ужин в 19–20. Каждый раз минута в минуту приезжал такой разрисованный французкий «пирожок», выбегал водитель, доставал кастрюли и ящики и улетал дальше. Пищу, очень вкусную, кстати, и добротную, разогревали и трапезничали все вместе за длинным столом рядом со штабным вагончиком. Спиртное было вне закона даже по вечерам. Богдан вспомнил, что в контракте был такой пункт, но не ожидал, что люди на полном серьёзе будут его соблюдать.

Жили они в двух уже почти законченных коттеджах. Сначала, как рассказали Богдану, все размещались в вагончиках, потом поступила команда быстро доделать два домика, а вагончики, за исключением штабного, увезли — видимо они срочно понадобились на другом объекте.

Раз в неделю в пятницу вечером за ними приезжало несколько микроавтобусов — рабочих развозили на выходные по домам. Богдан и не ехал бы — в Харьков далеко и особой охоты жить у тещи не было, но оставаться на объекте было нельзя — на выходные все должны быть с семьёй — таков порядок!

Рабочий день начинался в семь утра и длился обычно до окончания светового дня. Работа заполняла всё существо, не было времени и пустого места в голове, чтобы думать о чем то другом, кроме того Богдану было по настоящему интересно.

Коттеджный поселок состоял из двадцати восьми домов, расположенных на двух параллельных улицах. Общая площадь поселка 8 гектар. Территория огорожена высоким четырехметровым забором. Выездов — два, один основной — с КПП и шлагбаумом, второй — аварийный на другом конце поселка. К «Солнечному», а именно так назывался посёлок, от трассы вела асфальтированная дорога — 3 километра вдоль посадки, ещё сорок километров по автостраде и ты въезжаешь в Донецк со стороны Мариуполя.

Дома стоят вплотную к друг другу по принципу таунхаусов. Каждый участок площадью двадцать две сотки огорожен забором из бетонных декоративных панелей и молочно-белого прозрачного плекса — частная жизнь плотно запрятана, соседа можно увидеть, только выйдя со своего двора. В конце каждого участка будет разбит сад. Участки, расположенные на разных улицах, примыкают друг к другу именно садами.

Перед каждым фасадом — через улицу будет лужайка и выход к ставку, опоясывающему подковой весь поселок. Пруд неширокий — 10–12 метров, за ним будут посажены деревья, а пока виден только громадный коричневый забор. Ставок будет питаться несколькими родниками, образующими сейчас небольшой ручеек. Наверняка в нем можно будет купаться, но главное то, что он выполняет функцию теплового генератора. На дне котлована уже проложены специальные коллекторы, по которым пойдёт раствор на основе спирта, забирая тепло из воды. Раствор попадает в тепловой насос и в испарителе контактирует с хладогентом — веществом с низкой температурой кипения. Хладогент с повышенным с помощью компрессора давлением и температурой движется в конденсатор, где и отдает в дом тепловую энергию. А для кондиционирования достаточно лишь сравнять при помощи теплообмена температуру в радиаторах дома и температуру в коллекторе (она круглый год почти не меняется — около 1 °C). Отопительные батареи в комнатах имеют довольно сложную конструкцию, и кроме собственно теплообменника укомплектованы термастатом, шестискоростным вентилятором, воздушным фильтром, системой отвода конденсата, а также портом для подключения к интегрированной системе управления.

Поселок запланирован как полностью автономный в плане обогрева домов (тепловая станция, которая полностью удовлетворяет потребности в отоплении, горячей воде и кондиционировании воздуха) и так и водоснабжения (4 скважины с аретезианской водой). Линия электропередач к поселку подходит, но использование электроэнергии извне осуществляется только в момент пиковых нагрузок. Обычно хватает мощности восьми ветрогенераторов, установленных на пригорке — степные ветры дуют постоянно.

Если система коммуникаций соответствовала времени на все сто процентов, то то как и из чего строили дома показалось Богдану путешествием в прошлое. Итак, изначально выкапывали два больших котлована — вдоль одной улицы и вдоль второй. После разметки и подсыпки приступали к сооружению фундамента — он ложился вручную из природного камня. Зачем это делать, когда по крайней мере уже лет пятьдесят никто фундаменты не из чего кроме железобетона не строит — Богдан не знал. Стены из мергеля на глинянном растворе — тоже дедовская технология, если не учитывать специальные пластификаторы, добавляемые в раствор. Мергель — отличный теплоизолятор, вот только сильно боиться влаги. Это проблема решена с помощью материала очень напоминающего пеностекло (материал и способ нанесения, надо признать высокотехнологичны). Мобильная установка, напоминающая бетоновоз-миксер, заливает в построенную опалубку киселеобразную массу, которая при высыхании становиться абсолютно гигроскопичной. В проекте сказано: утепление и гидроизоляция фундамента, стен и перекрытий материалом «теплоСКЛО». После высыхания опалубку снимают и получается идеально ровная, годная под покраску поверхность.

Вообще вопрос утепления ограждающих конструкций интересовал Богдана с того самого времени как он начал заниматься строительством. За эти годы перелопатив горы литературы и экспериментальным путем испробовав практически все импортные и отечественные материалы, доступные на рынке, Батула пришёл к довольно простому выводу: если вы строите бюджетный вариант дома для себя и для внуков — нужно делать стены толщиной пятьдесят сантиметров из пустотелой керамики на тонком слое клея (обязательно клея, потому что цементный раствор создает так называемые мостики холода и каким бы теплым не был материал, по этим мостикам холод будет сочиться внутрь дома). Стена в-полметра — для всей территории Украины этого достаточно, чтобы умеренно платить за отопление и при этом жить в здоровом доме. Если у Вас больше денег — постройте дом из деревянного бруса — это идеальный вариант. Всё остальное — от лукавого, остальное Вам хотят всучить только потому, что это кто-то производит и хочет получить прибыль. Утеплители и связанные с их применением пароизоляционные плёнки делают дом похожим не запечатанный целлофановый кулёк, что бы там не брехали в рекламе — это будет больной дом.