Повесть про крепость: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава 12

В средине июня Богдану предстояло поучаствовать в уличной акции протеста, чего до этого он ни разу в жизни не делал. Рано утром забилимкал смартфон — вызывал заместитель Хомякова по кадрам — Тимофеев: «Срочно собирайтесь. Будет акция. Когда подойдёте к областной прокуратуре — наберете этот номер, он работает в режиме конференции — вас автоматически соединят и вы получите инструкции. Это ваш сотник, Иван Чеботенко. Поступаете в его распоряжение».

Куратор Дима потом объяснил необходимость этого митинга так: «У нас временный союз с губернатором. Надо помочь ему свалить прокурора области. Да и момент хороший — совсем уже зарвался это Бубников»

Нужно заметить что на Украине после оранжевых событий сложилась такая расстановка сил: милицию практически всецело контролировали олигархи из президентского окружения, суды, во всяком случае, высшие инстанции — лично премьер-министр, СБУ — президент, а прокуратуру — находящаяся в оппозиции Партия Регионов. Поэтому Кацап, начав прижимать местных воров и воротил, был как по рукам связан враждебной к нему прокуратурой.

Сказать, что фигура прокурора области была одиозной, значит, не сказать ничего. Он был Хозяином. Более пяти лет на должности первого зама, а вот уже два года прокурором Шахтерской области — это ого-го. У него было много врагов. Они его взрывали, в него стреляли, а близкий друг однажды проломил каминной кочергой череп — думали: всё! Конец «Бубе»! — ан нет — пролежал в коме две недели и выжил. Живуч и везуч он был невероятно, выкарабкивался и грёб, грёб под себя всё больше и больше, как бульдозером сминая всех, кто становился ему на пути.

Бубников контролировал и брал под свою крышу множество коммерческих предприятий, но главное, основу его финансового могущества составляли копанки — нелегальные угольные шахты, на которых по самым скромным подсчетам добывалось около десяти миллионов тонн угля в год. При средней цене 50 долларов за тонну получались неплохие деньги. На этих самых «копанках», обычных шахтах, но работающих «под чёрным флагом» — без необходимости приобретать лицензию, платить налоги и соблюдать нормы охраны труда, постоянно гибли люди. Вот и позавчера взорвался метан в Суходольске, оставив под завалом восемь человек. Смертельные случаи были и раньше, как есть они и на государственных шахтах. Обычно директора «копанок» брали организацию похорон на себя, семьям — по пять тысяч долларов — ну, что ж сделаешь — профессия такая опасная была у кормильца. Но в этот раз убитые горем вдовы и родственники приехали в Шахтерск, потому что их мужей никто не собирался искать — им сказали невозможно, они поняли: «Искать — дорого. Площадь обрушения большая. Проще бросить этот штрек вместе с братской могилой.» Это переполнило чашу. Ни для кого не секрет, кто может дать приказ искать людей — поэтому приехали в Шахтёрск, к Бубникову, в прокуратуру. Тридцать два человека — у кого-то брат на автобусе работал, кто-то на своей машине. Естественно их не пустили — «прокурора нет на месте, надо записаться и т. п.» Смяли постовых, и к приемной — действительно никого нет. Минут двадцать еще бесцельно бродили по зданию заглядывали в кабинеты. Потом всё же прислушались к оравшему на них помощнику прокурора и вышли на улицу. Только на ступеньки начали вываливаться — на них с дубинками «Беркут», толпа обратно — и там тоже уже маски — бьют, хватают. Только половину спецназовцы арестовали (мало их приехало вначале), но почти всех мужчин. Остальные побежали в ближайший парк. Минут через двадцать плачущие, побитые бабы обросли толпой зевак и сочувствующих к которым быстрыми темпами начали присоединяться крепаки Ухтомко. Богдан приехал когда уже было человек пятьсот. Милиционеры, в основном дистрофичного вида ППС-ники жались в сторонке. «Надо опять идти к прокуратуре и требовать на переговоры Бубникова.» — кричал седой усатый пенсионер, размазивая шахтерской каской. Надо спасать наших братьев. Там может есть ещё кто живой» «Спас-ти! Спас-ти! Спас-ти!» — отзывалась толпа.

Богдан простоял на площади до десяти вечера. Приходили самые разные переговорщики, уговаривали разойтись, приезжал Кацап, сказал, что поисковые работы начаты, создана комиссия, виновные будут наказаны и дальше про бандитов, которые должны жить в тюрьмах, и власть, повернувшуюся лицом к народу. Удивительно, но губернатору хлопали. Сам Бубников к народу выйти, видать, побрезговал. Прислал помощника, который промямлил: по факту гибели людей возбуждено уголовное дело, ведется следствие. Толпа свистела, кричали «Долой». Наехала туча телевизионщиков, даже был корреспондент ОРТ. Несмотря на стихийность митинга, ораторы менялись организованно, через какое-то время появились колонки и усилитель, порядок возле импровизированной трибуны — клумбы поддерживался двумя десятками крепких парней в красных касках. Одного суходольского шахтера пришлось выводить — человек дошел до точки и, изрыгая ругательства и слюну и дыша бронебойным перегаром на державших его парней, лез к микрофону спеть песню «в память о погибших братанах».

В начале одиннадцатого к Богдану подошёл Чеботенко и сказал, что прибыла смена — свежие люди и можно идти отдыхать.

На следующий день митинг в Шахтерске стал главной новостью страны. Показывали картинки самого митинга, заплаканных вдов и лунный пейзаж, оставшийся возле брошенных шахт. Местные телеканалы постарались переключить внимание на примитивные копанки, которые разрабатывают местные жители на свой страх и риск, вырыв где нибудь в огороде нору. Там, используя как привод лебедки какой-нибудь старый Москвич, имея небольшой компрессор, отбойные молотки и железные вёдра вместо вагонеток, удается доставать в день до пяти тонн угля с глубин не превышающих тридцати метров (это граница естественной вентиляции — если копать глубже людям будет не хватать кислорода и надо принудительно нагнетать воздух с поверхности). В таком семейном бизнесе обычно четыре-пять человек, платят местным уголовникам десять процентов от добычи «за крышу» и гаишникам 200 гривен за машину, если попадутся, когда повезут продавать. Это добыча — капля в море нелегальной добычи угля. Основное происходит на открытых карьерах, где мощные бульдозеры вскрывают пласты, залегающие на глубине до пятидесяти метров или на официально закрытых государственных шахтах (как раз на одной из таких шахт и погибли суходольские шахтеры). Именно такую, «взрослую» добычу и контролирует Бубников.

В средине девяностых в Шахтерской области закрыли более половины всех действующих шахт, при том, что разведанных запасов угля в них было еще лет на пятьдесят-семьдесят. Но добывать этот уголь с точки зрения молодого украинского государства оказалось экономически невыгодно. Выгодно освоить, большей частью благополучно «распилить» гигантские бюджетные средства на так называемую реструктуризацию, бросить в шахтах всё оборудование «ввиду невозможности поднять на поверхность», а через несколько лет продолжать добывать уголь в этих шахтах, но уже нелегально, превратив представителя почётной шахтёрской профессии в бесправного раба (посидишь года три без работы — пойдешь пахать на любых условиях). Добытый уголь поставлялся на тепловые электростанции по космическим ценам или мешался с пустой породой и отправлялся на государственные шахты, а там на каждую тонну угля полагалась государственная дотация.

Последствия митинга в Шахтерске и раздутой шумихи в средствах массовой информации были такие: тела погибших шахтеров спасатели подняли на поверхность, в верховной раде и областном совете создали комиссии по проблемам незаконной добычи угля, работа в которых продолжается и по сей день; Бубникова перевели в Херсон, прокурором области назначили Удальцова, с которым у губернатора сразу сложились нормальные рабочие отношения.

Где — то раз месяц, а то и чаще приходилось Батуле впоследствии участвовать во всякого рода митингах и акциях протеста. И каждый раз его совесть была спокойна, выступали всегда за правое дело. Это было видно невооруженным глазом. Ну, с шахтёрами, этими бедолагами всё понятно. А, например, стройка офисного центра внутри двора большой девятиэтажки — прямо на месте детской и спортивной площадки — это тоже неправильно. Стояли три месяца, круглосуточно меняя друг друга вместе с жильцами дома — и взяли таки застройщика измором. Капитал не терпит простоя. Нашли они другой участок — подальше от центра, но зато никаких возмущённых жильцов.

Несколько митингов было связано с захватами или приватизацией предприятий. Особенно масштабным было стояние на Криворожском металлургическом комбинате. Металлургия — главная экспортная отрасль для Украины. «Криворожсталь» — самое крупное предприятие государства, главное предприятие для миллионного города. Правительство проводит аукцион и продаёт комбинат индийскому миллиардеру Лакшми Миталлу. Город гудит. На комбинат никого посторонних не пускают, оборона чётко организована. Постоянные стычки с милицией — но победить такой коллектив и город — надо танки вызывать, одной милицией не справишься. Это продолжается пятьдесят два дня, а потом индийцы пакуют вещи и выступают с официальным заявлением о расторжении сделки. Пять миллиардов долларов — вернуть, а их уже нет — проели, заткнули дыры в бюджете, куда-то там проинвестировали, то есть, скорей всего, украли. Кабмин конечно потом выкрутился — взяли кредит на Западе и индусу долг отдали, но припозорились порядочно. На волне народного протеста депутаты принимают закон о запрете продажи стратегических предприятий иностранным компаниям и гражданам. В списке стратегических предприятий и «Криворожсталь». Конечно, можно будет потом принять ещё поправку к закону и если очень надо, любое предприятие из этого списка исключить, но в данный момент главное, что люди поняли, что своё можно отстоять!

Часто приходилось участвовать в земельных спорах. Вернее спорами назвать это сложно — там никогда ничего спорного не было, все было ясно: махинаторы обманом забирали у крестьян землю, а теперь надо было возвращать её обратно. На Украине не разрешена продажа земли сельскохозяйственного назначения, но это означает только одно: крестьянин, бывший колхозник не может получить за свой земельный пай сколько нибудь нормальные деньги. Поэтому землю скупают за бесценок, потом по сложным схемам легализуют и вот она уже на черном рынке по цене в сто раз большей, чем заплатили тому горемычному землепашцу. Когда крестьяне принимали присягу на верность князю, Цитадель помогала им вернуть свою землю. Тактика везде была одинаковая: задавливали числом, перекрывали дороги, сидели возле райадминистраций и добивались выдачи дубликата земельного сертификата — а там пусть эти аферисты судятся, а мы будем работать на своей земле и никого на нее не пустим. На крайний случай — нанимаем дорогих адвокатов, подаём блокирующие иски — и судимся годами, но эти годы крестьянин спокойно работает на своей земле-матушке. Весть о том, как хорошо работать в Цитадели быстро распространялась по селу и из пяти миллионов человек реально занятых в сельском хозяйстве Украины — к 2007 году уже около полутора стали крепаками и число это продолжало быстро расти.

Один раз ездили в Полтаву — не дали заложить памятник гетману Мазепе. Двадцать тысяч протестующих на месте проведения протокольного мероприятия — такого не ожидал никто. Гаранту вместе со своим первым кирпичом пришлось убираться несолоно хлебавши, комкая приготовленную речь и лепеча что-то там про телерантность и необхидность притримуваться. Но нельзя почитать предателей — с этим Богдан был согласен. Он неплохо знал биографию Мазепы. У того был редкий дар, тонкое почти мистическое чутьё, которое позволяло ему предавать своего покровителя в такой момент, который сулил наибольшие выгоды у будущего патрона. Так он предаёт короля Яна Каземира до его неудачного похода и свержения, потом предаёт давшего ему службу Дорошенко, потом Самойловича, чтобы стать гетманом Украины вместо него, потом отрекается от Голицына с Софьей и долгие годы служит Петру. Каждая новая измена для него — это шаг к ещё большей власти. При Петре он на вершине славы и могущества, он самый богатый помещик империи — сто тысяч душ крепостных. У него столько земель, что знаменитые польские магнаты могли о таком только мечтать. Это триумф, но всё это можно потерять, если Карл разобьёт Петра. Армия у шведов лучше, а Карл — прославленный полководец. Российское войско обречено. Карл не скрывает своих дальнейших планов: после победы он хочет расчленить Российскую империю, уничтожить, растоптать, устранить её с политической арены навсегда, и естественно он заберёт всю землю у дворян, воевавших за Петра. С точки зрения всех объективных обстоятельств, прогноз Мазепы был верным, но произошло невероятное, произошло чудо — в Полтавской битве победили наши.

Позор и проклятие только на Мазепе, народ — ни при чём. Даже казацкая старшина (это ребята типа наших сегодняшних депутатов — они хотели, чтоб привилегии у них были, холопы на них работали, а обязанностей никаких не было) повела себя достойно перед этой страшной битвой — не изменили присяге и пошли биться насмерть. Не говоря уже об украинцах — простолюдинах и казацкой голытьбе — ни один из них за предателем не пошёл. По семейному преданию в Полтавской битве погиб предок Богдана — Петро. Предок не такой уж далекий как это может показаться: прадеда своего Миколу Богдан отлично помнил, умер тот в 1979 году в возрасте 91 года, прадедом этого самого Миколы был Дмитро, родившийся где-то в конце восемнадцатого века, а вот прадедом Дмитрия и был сложивший голову в Полтавской битве казак Петр. Памятник предателю Мазепе это плевок на могилу Богданова пращура и сотен других украинцев, погибших под Полтавой.

Вообще, национальный вопрос внутри Цитадели не был актуален — украинцы, русские, татары были объединены общим Делом и это затмевало всё. Крепаки слишком дорожили своей общностью чтобы дать себя втянуть в бесплодную болтовню — хватит, уже во время перестройки проболтали державу! Интересует тебя история — сам читай, обсуждай с единомышленниками, думай — всё это твоё личное дело. Были, конечно, знаковые фигуры, исторические личности, которые трактовались однозначно как враги, в числе таких — предатель Мазепа и пособники фашистов в Великую Отечественную.

Глава 13

Той картой, которую надо вытащить, чтобы развалился весь карточный домик, было решено сделать экспертную оценку. Прокуратура, с подачи губернатора, провела проверку деятельности оценочной фирмы «Бонус» и направила материалы по четырем отчетам («Шахтерскоблэнерго», «Бастион» и еще два приватизированных государственных предприятия) в Наблюдательный совет при Фонде государственного имущества.

«Отчет об экспертной оценке индивидуально определенного имущества, состоящего на балансе ООО Бастион». Эксперт — Частное предприятие «Бонус», г. Донецк. Книгу под таким названием Богдан получил от Дмитрия — нужно было проверить стоимость замещения по оборудованию, лучше Богдана это не мог сделать никто — он же сам всё это покупал и ремонтировал. Объем солидный — двести пятьдесят страниц формата А4. — «Не пожалели бумаги, гады, чтобы доказать, что «Бастион» копейки стоит!»

Богдан сидел над этим отчётом каждый вечер в течении недели. Почти все цифры он помнил наизусть, он писал: где покупали, за сколько, всё можно легко проверить. Первоначальная стоимость в отчете не совпадала с реальными цифрами практически везде ровно в два раза. Так, например, бетонно-растворный узел даже с учетом того, что многое в нем собственного изготовления, никак не обойдется дешевле ста тысяч долларов. В отчете написано — 45. Или экскаватор Комацу новый будет стоить 200 тысяч — «Бонус» считает, что можно такой же купить за 80 (правда в отчете стыдливо не указана модификация и объем ковша — написано «ввиду отсутствия паспорта»).

Стоимость замещения — это цена, которую нужно заплатить за объект, аналогичный оцениваемому. Эта цена для типового оборудования просто берется из прайсов. Если определённая модель уже не выпускается, то берется аналогичная с близкими параметрами. С нестандартной техникой сложнее — нужно делать запросы на завод, приглашать для консультации узких специалистов. Стоимость замещения — это печка от которой начинает плясать оценщик.

После определения первоначальной стоимости (стоимости замещения) оценщик определяет физический износ — эту цифру после четырнадцати страниц теоретического описания признаков износа эксперты просто взяли из актов технического состояния, заполненных предателем Ляденко и еще кем то, под диктовку лесников. Получился, конечно, абсурд — износ бетонно-растворного узла 85 % — значит он стоит 6750 долларов — это громадина с тремя пятидесятикубовыми емкостями для цемента, двумя бетоносмесителями, весами для сыпучих материалов и транспортерами по цене равна запорожцу «Славута».

Следующий метод оценки — метод аналогов продаж. Необходимо привести цены хотя бы трёх — пяти аналогичных объектов, предлагаемых для реализации на свободном рынке (копии объявлений, прайсов и т. д. нужно добавить в приложения к отчёту). Тут, скорее всего, ребята из «Бонуса» сами же и опубликовали объявления, на которые потом сослались. Ну не может КАМАЗ с краном манипулятором 1999 года выпуска в рабочем состоянии стоить четыре тысячи долларов. Батула покупал эту машину бэушной, возникла необходимость для развоза мелких заказов иметь такое чудо техники, чтобы не гонять каждый раз «Ивановец» за самосвалом или не напрягать заказчика поиском и арендой крана для разгрузки. Так вот в 2003 году эта машина была куплена за 10 тысяч долларов с разобранным двигателем и неработающим краном, ещё не меньше десяти тысяч было вложено в ремонт.

В итоге, после сравнения результатов, полученных двумя методами оценки (они теоретически должны быть почти равны) за основу был взята стоимость, выведенная методом аналогов продаж. Затем с помощью коофициента 0,7 была получена так называемая ликвидационная стоимость, то есть стоимость товара, который нужно реализовать в короткие сроки. Так, любимый камаз Батулы стал стоить 2500 долларов. Ты и моцик за эти деньги не купишь!

Закончив составлять список цен на оборудование, который просил сделать куратор Дима, Богдан почитал то, что касается оценки зданий. Так, для себя. Здесь было немного сложнее, чем с движимым имуществом, но всё же кое-что удалось понять.

Итак, затратный метод. С помощью смет, справочников по стоимости строительно-монтажных работ и прайсов на стройматериалы выявляем, сколько обошлось бы построить такое же здание сегодня. Дальше, опять таки используя нормативные сроки службы и данные осмотра здания на сегодняшний день определяем физический износ. Схимичить тут сложно, поэтому и цифры получились у «Бонуса» более менее реальные. Так здание конторы (Шестьсот двадцать квадратных метров, на первом этаже гараж и мастерская, на втором — офис, в башне — комната отдыха) «Бастиона» потянуло на двести тысяч долларов. Триста двадцать долларов за квадратный метр — более менее приемлемо, если учесть, что построить такое здание стоит никак не меньше пятисот долларов за квадратный метр. Метод аналогов продаж экспертами не применялся «ввиду отсутствия данных по реальным сделкам в поселке Ольховая» — идиотизм, конечно, какие могут быть сделки по коммерческой недвижимости в селе, где только одно предприятие. Надо было брать данные по пригороду Шахтерска вообще, если Богдан правильно понял суть этого метода.

Ну, ладно, самое интересное было написано в следующей главе, которая называлась «Оценка методом прямой капитализации дохода». Предполагается, что разумный инвестор, приобретая недвижимость, заплатит за нее цену адекватную величине будущих доходов. Способ получения этого дохода берется единственный — аренда.

Для Бастиона была взята ставка арендной платы в размере полдоллара за квадратный метр. Это мизерная ставка, безусловно, просто взята с потолка, хотя формально оценщики правы: привлекательность этих зданий в селе для аренды почти нулевая, они непригодны для любой деятельности кроме Богданова производства.

Вычисляется годовой операционный доход — 0,5*12(количество месяцев в году)*620 (общая площадь) = 3720 долларов. Стоимость недвижимости является частным от этого предполагаемого годового дохода и ставки капитализации (это ставка выводилась на девяти страницах, но главное, что уяснил Богдан, заключалось в следующем: эта ставка должна быть значительно больше, чем доход от депозита. Это логично — ты вкладываешь в недвижимость, у тебя больше риски. В данном случае, при максимальной ставке депозита на тот момент в 13 процентов, ставка необходимого дохода от вложения собственного капитала была принята в 26 %). Итак, 3720 разделить на 0,26 получается 14 308.