— Да вы что? Зачем? В чем дело? — поразилась мать. — Золушка такая смешная, такая нескладная, — прохихикала Анна.
— Золушка такая нелепая, грубая, она всех насмешит лучше, чем шут его величества Якоб, — прохихикала Мария.
— Но-но! ~ прикрикнула фрау Августа. — Ее позор — это и ваш позор! Не забывайте, что она ваша сводная сестра!
Тут Алексей увидел, что над людьми в зале реяла не только черная Валентина, но и некто — или даже нечто — белое, бесформенное, расплывчатое, похожее на те белые тени, что в прошлом «не-сне» опекали Змия. Алексей напряг глаза — и ему привиделось в этой тени что-то похожее… на Елену Петровну Такову? «Не может быть, помстилось», — решил Алексей.
— Но, Августа, милая, — все так же робко продолжал супруг. — Все-таки приглашение прислано семейству, как сказал Франц, а Грета — член семейства, она фон Биркенау…
— Возьмем Золушку, она такая смешная, — ныли Анна и Мария.
Черную Валентину Алексей видел ясно: она металась по зале, извивалась, кружилась… Но рядом с ней — Алексеи понял, что не ошибся — в том же странном танце летала… да, именно Елена Петровна Такова — только очень молодая, красивая… и почти бесплотная, прозрачная…
— Ладно, — вдруг сдалась Августа. ~ Пусть будет по-вашему.
Валентина, казалось, задевала Августу плащом…
— Золушка! — крикнула хозяйка дома во весь голос. Служанки побежали искать девушку, но Августа и сама торопливо покинула залу.
— Гретхен! Иди сюда!
Алексей увидел, как Золушка выбралась из закутка за конюшней и побежала на голос мачехи. Они столкнулись в коридоре рядом с кухней.
— Иди сюда, Гретхен, — с тайным злорадством сказала Августа и подвела девушку к огромному, выше человеческого роста очагу. Он не горел и был полон золы.
— Ты хочешь на королевский бал, Гретхен? — тем же опасным тоном спросила Августа.
— Да, госпожа, хочу, — Золушка смиренно сделала книксен.
— Что ж, я не против, но…
Августа взяла полную кастрюлю чечевицы и резко высыпала ее в золу.
— Выберешь за два часа чечевицу — поедешь с нами на бал!
Повернулась и вышла, а вслед за ней Анна с Марией. Фон Биркенау бессильно развел руками и тоже ушел с кухни.
— Фашистка, бросила вдогонку Августе Грета, уныло глядя на кучу золы с чечевицей…
Часы в разных комнатах дома согласно пробили по три раза.
Гретхен присела у очага, попробовала выбирать чечевицу, быстро поняла, что с этим ей и до ночи не управиться, и безнадежно махнула рукой. Потом плюнула в золу и поддала ногой пустую кастрюлю, она покатилась, громыхая, в угол…
И в этот момент (увидел Алексей) повелительно взмахнул рукой Гога, и Неонилла влетела, втянулась в трубу кухонного очага. Ее черные волосы сливались с черным плащом («О! — вспомнил Алексей. — Этот цвет волос называется цветом воронова крыла… Или вороньего?»), она облетела просторную кухню и вдруг утратила невидимое естество и обратилась в голубку. Скромную птичку, которая робко присела на краешек раскрытого окна и что-то нежное проворковала Гретхен.
Золушка вдруг победно выпрямилась, оглянулась на дверь и громким шепотом обратилась к птице:
— Вы, голубки ручные, вы, горлинки, птички поднебесные, летите, помогите мне выбрать чечевицу!
И тут Алексей увидел, как его спутники один за другим превращаются в птиц — симпатичных, юрких голубей, горлиц, воробьев и устремляются в окно кухни… Боже мой! Алексей вдруг понял, что он тоже, не испытав ровно никаких ощущений, обратился в голубя! И словно вихрем несло его к кухне… Он не успел опомниться, как уже стоял лапками в золе, сноровисто выхватывал из нее зерна чечевицы и ловко кидал клювом прямо в широкую кастрюлю, подставленную Гретхен. Не отрываясь от дела, он осмотрел себя и в общем остался доволен: крепкая грудка, гладкие перышки, приятный сизоватый цвет… «Сизарь», не без гордости подумал о себе Алексей…
— Пошла вон! — раздался крик Золушки, и Алексей увидел, как девушка большущей метлой гнала из кухни крупную черную кошку, решившую тайком подобраться к занятым птичкам.
— Брысь, брысь отсюда! — ударила ее Гретхен, и кошка, отчаянно мяукая, большим прыжком выскочила в окно…
Алексею показалось, что кошка как-то не очень похожа на кошку, а скорее на обезьянку. Вернее — на мартышку… А еще вернее — на одну девчонку…
Вскоре кастрюля наполнилась чечевицей, Гретхен промыла ее и низко поклонилась птицам. Они отозвались щебетом. «Нет проблем, рад был помочь», — проворковал, в частности, Алексей. Тут же птицы выпорхнули в окно… и Алексей с некоторым сожалением обратился из такого красивого сизаря в прежнего летучего мужчину лет тридцати пяти, седоватого, изрядно полысевшего, в черном плаще…