Среди животных Африки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Весь вечер, ночь и утро мы в кратере совершенно одни: мы и дикие животные, да еще несколько масаев, живущих в другом конце.

Утром я сажусь в машину и отправляюсь на поиски носорогов. Вскоре я уже нахожу одного. Он спит. А сон у носорогов удивительно глубокий и здоровый. Ведь миллионы лет им не приходилось опасаться никаких врагов, а на что способен человек, появившийся на земле много позже, эти толстокожие еще не успели узнать хорошенько, а главное, они еще не привыкли остерегаться его бесовского изобретения — огнестрельного оружия.

Носороги способны сильно разгневаться, если их неожиданно разбудить. И если бы я не сидел в машине, то, безусловно, вел бы себя значительно вежливее по отношению к этому спящему носорогу. Но моя железная крепость придает мне бодрости, и я начинаю кричать на лежебоку, стараясь его разбудить. Но он не слышит. Тогда я вылезаю и бросаю в него несколько камешков. Он начинает шевелить ушами, приподнимает голову и не спеша встает. Я медленно приближаюсь к нему, толкая перед собой огромного надувного носорога. Манекен этот очень легкий: ведь он состоит из одного только воздуха да тонкой пластиковой пленки. От машины я уже отошел на 60–70 метров; в ней сидят все остальные с телеобъективами и биноклями. Чтобы живой носорог меня не увидел, я приближаюсь к нему, спрятавшись за манекеном.

Я знаю, что носороги плохо видят. Когда самец преследует самку и они находятся совсем недалеко друг от друга на открытой равнине, то самец тем не менее направляется к своей избраннице не прямо, а окольным путем, старательно разнюхивая ее следы. Видимо, именно поэтому носороги и совершают свои «ложные нападения». Не видя перед собой противника, а только учуяв чужой запах, они сразу бросаются в атаку, и только затем, разглядев, что противник не стоящий, останавливаются и пробегают мимо. Об этом я уже рассказывал раньше. Но разумеется, никогда нельзя быть до конца уверенным, что носорог задумал сделать на самом деле. Всего несколько недель назад у нас в Серенгети носорог набросился на пятитонку, которая возвращалась с опорного пункта Вогакурия, проткнул рогом переднюю шину и погнул крыло.

Мой носорог тоже начинает медленно приближаться и становится все возбужденнее. Хвостик его поднимается свечкой, он сопит, высоко поднимает голову, потом снова опускает, бежит ко мне навстречу и вдруг в нерешительности снова отступает. Со стороны это напоминает своеобразное пританцовывание. Точно так же ведут себя при встрече два незнакомых между собой самца носорога. Каждый хочет запугать другого в надежде, что тот повернется и убежит.

Но этого удовольствия мы нашему противнику не доставим, мы не убежим. Постепенно носорог становится все смелее. Но как только он подходит слишком близко к моему манекену, мне стоит лишь слегка приподнять надувной баллон и сделать движение в сторону носорога, чтобы у толстокожего иссякла храбрость и он снова отступил.

Я совершенно забываю, что от разъяренного носорога меня отделяет лишь воздух и немножко пластика и что я стою перед ним один посреди открытой равнины. Я поднимаюсь во весь рост, потому что трудно стоять долго, согнувшись, за манекеном, и надеваю шляпу, чтобы не пекло голову. Я кажусь себе этаким тореро на арене корриды. Игра доставляет одинаковое удовольствие и мне и носорогу. Мы пританцовываем друг возле друга. То, что от противника совсем не пахнет носорогом, хотя обычно от этих животных исходит весьма крепкий дух, его не смущает: он слишком взволнован и ослеплен ревностью.

Но поскольку нас с моим надувным манекеном не запугаешь и мы не собираемся отступать, он тоже не решается напасть всерьез. Только один раз его рог касается головы искусственного противника, и я уже пугаюсь, что, заметив, какая она мягкая и податливая, он поймет обман; но ничего подобного не происходит. Ударь он по-настоящему рогом по моему манекену, я моментально бы очутился один на один с этим ревнивцем. Но думаю, что такой оборот дела его бы настолько озадачил, что, пока он пришел бы в себя, я успел бы добежать до машины: страх удлиняет ноги! Кроме того, Алан Рут тут же поехал бы мне навстречу.

Но ничего этого не происходит. Наш противник так и не решается напасть. Мне постепенно надоедает эта возня, и я начинаю незаметно отходить в сторону машины. Я вынужден пятиться задом и держать своего надувного носорога все время головой к противнику, иначе тот может это принять за трусливое отступление и, чего доброго, подбежит и стукнет меня сзади. А так он только идет к тому месту, где я только что стоял, и с интересом обнюхивает землю. Потом он идет точно по моим следам, не отрывая головы от земли, и старательно нюхает. В конце концов он останавливается и точно на мой след выпускает целый водопад мочи — закрепляет свои права на занимаемый им участок. Теперь он спокоен — соперник исчез. А мы уезжаем.