«Если», 1996 № 12: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Действие фильма происходит в очень недалеком будущем. Детройтский полицейский Мерфи в первый же день службы на новом месте — в самом опасном и «злачном» районе города — попадает в засаду и гибнет под пулями банды психопатов. Но представители суперкорпорации «Оу-Си-Пи» берутся возродить полицейского. Правда, теперь уже в виде робота, практически неуязвимого для пуль и способного в одиночку заменить целое полицейское подразделение, а то и всю полицию города.

Демонстрация возможностей Робокопа заставляла забыть обо всем и не отрываясь смотреть на экран. Динамичное, богатое спецэффектами (над которыми работали признанные классики визуальных эффектов, вроде мультипликатора Фреда Типпета и мастера по гриму Роба Боттина), непривычно жесткое, а временами и жестокое зрелище производит поистине сокрушительное впечатление даже десять лет спустя. Но, пожалуй, при всех неоспоримых достоинствах, фильм Верхувена не вошел бы в число безусловной классики жанра, если бы стал одномерным боевиком о стальном вершителе правосудия. Однако «Робокоп» не только развлекал, но и заставлял задуматься.

Главной темой фильма неожиданно становилась не борьба с преступностью, и даже не торжество технического прогресса. На первый план выходила мучительная самоидентификация Робокопа, попытка человека, против воли облаченного в доспехи робота и лишенного всего — обрести утраченную индивидуальность. Судьбу. Наконец имя — не зря оно становится последним словом, произнесенным Робокопом в фильме, своеобразной точкой, поставленной в этой истории, совсем не такой простой, как казалось на первый взгляд. И очень важно, что в израненном сознании Мерфи проснулась не только всепоглощающая жажда мщения убийцам, но и воспоминания о семье, доме, ребенке. Несмотря ни на что, Робокоп нашел в себе силы остаться человеком. И в финале это казалось куда более важным, чем все захватывающие дух приключения.

Успеху фильма во многом способствовал и выбор исполнителя на главную роль. Первоначально Робокопа должен был играть Рутгер Хауэр, земляк и давний соратник Пауля Верхувена, снимавшийся во многих его картинах. Но накануне съемок в их отношениях наметился надлом, со временем только усугубившийся. Таким образом кандидатура Хауэра отпала, а его место занял Питер Уэллер.

На долю малоизвестного тогда актера выпала во всех отношениях трудная задача. Мало того, что характер героя был сам по себе непростой, так еще и почти девяносто процентов его тела (включая верхнюю половину лица, скрытую шлемом) были закованы в металлические — и, разумеется, очень тяжелые — доспехи. Какая уж тут индивидуальность! Тем не менее Уэллер безукоризненно справился со своей задачей. Впрочем, по прошествии времени актер не слишком тепло отзывался о роли, принесшей ему всемирную славу: «Я устал от «Робокопа». На самом деле устал, чисто физически. Я взялся за эту роль только потому, что хотел поработать с Паулем Верхувеном… А когда меня попросили сыграть Робокопа во второй серии, мне просто пообещали много денег. Поэтому я и согласился».

Откровенно говоря, в последних словах артиста есть немалая доля истины — снимать вторую серию (а она появилась в 1990 году) имело смысл только для получения прибыли. Ставший режиссером продолжения 68-летний Ирвин Киршнер (известный в первую очередь как постановщик другого знаменитого продолжения — фильма «Империя наносит ответный удар» из саги о «Звездных войнах»), к сожалению, не обладал достаточной фантазией и гибкостью, поэтому его «Робокоп» получился обыкновенным фантастическим боевиком, местами затянутым, иногда просто нелепым и очень шумным. А самое удручающее — лишенным чувства юмора: попытки героев фильма пошутить оборачиваются полнейшим конфузом. Нельзя, конечно, отказать картине в зрелищности, но непрерывный каскад спецэффектов в финале (включая сцену битвы Робокопа со своим собратом — новой модификацией робота, в которую вживлен мозг маньяка-наркомана) в конце концов просто утомляет. Свои положенные миллионы второй «Робокоп», конечно, заработал. Но для того чтобы проект обрел былой блеск, в предполагаемой третьей серии нужно было придумать что-нибудь совсем невероятное.

Увы, чуда не произошло. На третью серию как будто нарочно начали обрушиваться всевозможные несчастья. Сначала отказался от съемок Питер Уэллер (позднее он говорил: «Я никогда не видел «Робокопа-3» и не собираюсь этого делать в будущем»), и его место занял совсем уж не известный Роберт Джон Берк. Потом, из-за банкротства студии Orion, в 1991 году уже готовый фильм был заморожен на два года — и премьера состоялась только в 93-м. И наконец в американском прокате фильм ожидал сокрушительный коммерческий провал: это при том, что сама по себе лента была не такой уж плохой. Сюжет, в котором Робокоп окончательно порывал с преступной (как оказывалось) корпорацией «Оу-Си-Пи» и переходил на сторону восставших горожан, был намного интересней бестолковой чехарды предыдущей серии. Да и нововведения, вроде наделения Робокопа способностью летать или появления в картине японского киборга-самурая, производили неплохое впечатление. К сожалению, общий пессимистический настрой по отношению к картине все же помешал оценить ее по достоинству. Хотя бы как простое развлечение, не претендующее ни на какую философию.

Казалось, на Робокопе можно ставить крест. Однако в 1994 году на канадском телевидении появился телесериал, который позволил фанатам вновь насладиться видом своего любимца. На сей раз под шлемом скрывался Ричард Иден («Байки из склепа», «Сильнейший удар»), но особого значения это уже не имело.

Ничего принципиально нового создатели сериала в образ Робота-полицейского не внесли, а спецэффекты на телевидении, разумеется, не могли соперничать с широкоэкранными чудесами. Но самое главное — ощутимый дефицит новых идей и сюжетов.

Куда более изобретательно по сравнению с телевизионщиками поступили производители компьютерных игр, придумавшие игру под названием «Робокоп против Терминатора». Пожалуй, за эту идею стоит ухватиться в Голливуде. Ради такого сюжета, вероятно, даже Питер Уэллер нарушит свое давнее обещание. И вновь облачится в доспехи Робокопа.

Тема

А ВЕДЬ ЭТА ПАРОЧКА СПАСЕТ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО

Для голливудского кино лето и осень 1996 г. ознаменовались бумом в области научно-фантастических сюжетов. Если вспомнить, что отвлекало американцев от предвыборной кампании и олимпиады в Атланте, то на память, конечно, придет «День независимости» Р. Эммериха. Этот ряд можно продолжить «Феноменом» Д. Тертелтауба, «Джеком» ф.-ф. Копполы и «Цепной реакцией» Э. Дэвиса. При заметной «разнокалиберности» стилей и жанров, фильмы объединяет одно немаловажное сходство: и апокалиптическая эпопея Эммериха, и комедия Копполы, и мелодрама Тертелтауба, и триллер Дэвиса прочно «заземлены» на реалии сегодняшней Америки.

Обратим внимание на первое обстоятельство: создатели фильмов не только не пренебрегают точной ссылкой на время и место, в которых живут герои, но и старательно подчеркивают, что действие происходит в сегодняшнем Вашингтоне, Чикаго или небольшом городке Хэрмон в Северной Калифорнии.

Не будем лукавить. Отодвинутые в запредельное будущее антиутопии и космические хроники тоже не вышли — и никогда не выйдут — из моды. Уверен, что очередной сиквел «Звездных войн», который собирается ставить Лукас, вызовет новую вспышку интереса к галактическим империям и таинственным пришельцам. И все же возможность ощутить себя очевидцем космического катаклизма или эпохального открытия, узнать, что живущий рядом автомеханик обрел дар телекинеза («Феномен»), а соседский ребенок «продвинулся» на тридцать лет вперед («Джек») — это приманка, на которую прагматичные американцы, озабоченные прежде всего все-таки сегодняшними проблемами, «клюют» особенно охотно.

А если так, то на подобные проекты согласны делать ставку и продюсеры. Это привлекает и маститых, и начинающих режиссеров, полагающих, что соединение реальности и фантастики позволит им уйти от схематичных героев и штампованных ситуаций.

Думал ли так Эндрю Дэвис — режиссер с хорошей коммерческой хваткой, чьи фильмы «В осаде» и «Беглец» пользовались немалым успехом и у нас в России?

Если да, то сценарий Д. Фридмэна, Д. Лоутона и М. Бортмэна для фильма «Цепная реакция» поставил Дэвиса в невыгодное положение. Судьба эпохального научного открытия или изобретения, попавшего в руки криминальной группировки или «гения зла», — эта интрига эксплуатируется кинематографом с начала XX столетия. Конечно, нынешнее поколение американцев не смотрело фильмы Льва Кулешова «Луч смерти» или Рене Клэра «Париж уснул», но впечатления от прошлогодних премьер своего, голливудского мэйнстрима, не выветриваются за один день. Скажем, в «Джонни-мнемонике» Р. Лонго злоумышленники пытались стать обладателями чудо-лекарства, а в сценарии, который взялся ставить Дэвис, эту роль сыграл чудо-энергоноситель. Несколько забегая вперед, заметим, что Дэвис еще сильнее обозначил параллели с фильмом Лонго, пригласив на роль главного исполнителя того же Кеану Ривза.

Излюбленной схемой для современных триллеров и «фильмов действия» становится выдвижение на передний план разнополой парочки симпатичных положительных героев, принимающих на себя основной удар преступной группировки и лелеющих (в перерывах между драками и погонями) чувство романтической влюбленности друг в друга. Подобные дуэты хорошо запомнились зрителю по фильмам «Скорость» Яна Де Бонта (К. Ривз — опять он! — и С. Буллок) и «Сломанная стрела» Джона By (К. Слэйтер и С. Мэтис). Авторы сценария «Цепной реакции» не пожелали отходить от канона, и главными фигурами в борьбе за технологию получения дешевого и экологически чистого топлива (речь идет о водороде, получаемом из обычной воды) стали студент-физик Эдди Касаливич (естественно, К. Ривз) и молодая ученая Лили Синклер (Рэйчел Вейц, сыгравшая недавно в новом фильме Б. Бертолуччи).

Как ни странно, нежелательные аналогии с дуэтами из других фильмов возникают не столько из-за внешности и манеры исполнения актеров (отпустивший длинные волосы и надевший «комиссарскую» кожаную тужурку Ривз не очень похож на флегматичного Джонни-мнемоника с его короткой стрижкой и безупречным костюмом), сколько из-за ситуаций и предметной среды, в которых им приходится действовать. Взрывы разной мощности, которые то гонятся за героем по улицам Чикаго, то выносят его на поверхность засекреченной шахты, шипящие струи газа, взлетающие вверх подъемники и скользящие по замерзшему льду аэросани создают впечатление, что мы смотрим продолжение «Сломанной стрелы» или «Трудной мишени». В связи с этим возникает вопрос, почему Э. Дэвис не пригласил на роль студента-физико Ж.-К. Ван Дамма или Джеки Чана.

«Цепная реакция» не заслуживала бы сколько-нибудь серьезного внимания, не окажись в ней нечто, выводящее ее за рамки среднего голливудского боевика.

Главная находка Э. Дэвиса — это актер Морган Фримэн в роли отрицательного персонажа, ученого Пола Шэннона. Поначалу он воспринимается нами как типичный «bad guy» приключенческих сюжетов — интриган, предатель, союзник неведомой мафии. Однако благодаря сценарию и исполнению этой роли очень популярным сегодня негритянским актером («Освобождение из Шоушенка», «Семь») образ Шэннона становится «рычагом», поднимающим фильм до более глубокого, можно сказать — философски-парадоксального взгляда на проблему сказочного «неиссякаемого» энергоносителя.

«Ну и что же будет, если мы выбросим на рынок этот удивительный, почти бесплатный энергоноситель? — потягивая сигару, спрашивает импозантный седовласый ученый у своего молодого оппонента. — Инфляция, безработица, война…». Произнесенные без злорадных или зловещих обертонов, с интонацией человека, знающего, как устроен мир, эти слова заставляют вдумчивого зрителя без лишней эйфории принять известие о том, что секрет таинственной цепной реакции стал достоянием тысяч научных лабораторий во всех странах мира.

Панорамы заснеженного Чикаго, мастерски снятые оператором Ф. Тайди, создают настроение холода и бесприютности — вовсе не характерные для фантастического боевика. В водороде или каком-то другом «чудесном» источнике энергии мы разуверимся так же, как в нефти, говорит нам «между кадров» своей картины Э. Дэвис. Чудодейственной остается только энергия нашей души. Как ни банальна эта мысль, ради нее стоит посмотреть фильм.