Мы скачем по пересеченной местности гигантскими шагами, хотя у меня такое чувство, что ноги мои изжевала пелопианская рыба-пила. Джек хватает меня за руку:
— Что это за чудноватые цветочки, Барт?
Оглядевшись, я замечаю, что теперь их намного больше, чем было в первый раз.
— Очень странно, — жалуется Джек. — Ты уверен, что это Чумной Пес?
Я весь киплю от злости, но до шаттла уже рукой подать, а я совсем выбился из сил, и дело здесь не только в ногах, у меня просто разламывается голова, и все тело горит огнем. Я пытаюсь еще раз растолковать Джеку всю эту историю, но куда там, теперь у него в черепушке мозгов не больше, чем у цыпленка.
— Ты говоришь, мы здесь уже десять дней? И меня низанули? А ты уверен, Барт?
— Еще как уверен, кретин! Ты можешь вспомнить хоть что-нибудь после отлета с Терзита?
— Не могу, Барт. Раньше меня никогда не низировали.
Я еле-еле передвигаю ноги, но мы уже почти у цели.
— А знаешь, Барт, быть низиком не так уж и плохо, даже весело!
Низиэйфория. Только этого мне недоставало!
Но вот он и шаттл, благодарение Изрядному Кушу! Дрожащей рукой я вставляю ключ в замок, люк наверху открывается и к нам спускается трап. Совсем запыхавшись, сажусь передохнуть на нижнюю ступеньку.
— Свет какой-то странный, — жалуется Джек.
Сердце у меня бухает, голова нестерпимо болит, и на этот раз Джек, кажется, прав: свет какой-то не такой.
— Ты запрашивал Каталог Внегала, Барт? Может быть, у них есть данные по этой планете?
— Я что, такой же балбес, как ты? Они бы сразу догадались, зачем мы сюда намылились!
Но тут на горизонте появляется толпа чумнопесцев в своих дурацких клоунских костюмах, и я торопливо карабкаюсь по трапу, а Джек лезет за мной. Это совсем не просто, потому что голова у меня такая тяжелая, словно бы на ней свила гнездо парочка цетоанских китов.
В шаттле полутемно. Разорение и Банкротство! Что-то случилось со светом. Где эти проклятые микродарты? Я наудачу шарю по полкам.
— Ты случайно не это ищешь, Барт?
Я хватаю обойму и заряжаю амнезиатор. Готово! Ну а теперь, глупенькие низики, давайте-ка бегом к своему папочке…
Мы с Джеком сидим в шаттле, а туземцы на трапе перед люком. Я прекрасно слышу, как они перешептываются на своем дурацком языке: Мэри терзиллоу «р’бууган, р’йилда». Ради Чистой Прибыли, почему они не могут говорить по-человечески?
Так проходит большая часть дня, и мне необходимо встать, чтобы сделать нам по паре сэндвичей. Паста из латука и салями в аэрозоле — это тебе не похлебка из аллигатора. Я уже начал подумывать, не перекинуться ли в картишки, но тут Джек снова подает голос.
— Почему здесь так темно, Барт?
— Потому что уже вечер, — терпеливо отвечаю я, хотя знаю, что дело совсем не в этом. — Ладно, как только разберусь с проклятыми низиками, сразу же займусь электроцепью.
Молчание.
— Барт?
— Ну что еще случилось?
— По-моему, я ослеп. А ты?
Я подношу ладонь к лицу. Собственные пальцы вижу еле-еле. Лампочки на пульте управления почти не горят. Силуэт на фоне открытого люка… это, должно быть, Джек.
— Уже ночь. Что-то случилось с электричеством…