Вечные следы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В августе 1060 года парижане похоронили своего короля. Анна Ярославна осталась с тремя сыновьями — Филиппом, Гугоном и Робертом. Первенцу Филиппу тогда шел девятый год. Сыновей Генриха опекал граф Фландрский, Балдуин V.

Сама Анна на два года удалилась в монастырь близ города Санли, к северу от Парижа. Есть сведения, что незадолго до своего ухода именно она основала эту древнюю обитель. Один французский летописец сообщал, что Анна Ярославна выстроила в Санли также соборную церковь в честь св. Винцента. У входа в этот храм впоследствии было воздвигнуто изваяние дочери Ярослава с надписью: «Анна Русская, королева французов, основательница собора в 1060 году».

В 1062 году Ярославна вышла замуж за «Рудольфа, графа Креспийского и Валойского», как назван он в старых источниках. Потомок Карла Великого, он был одним из самых знатных рыцарей и вельмож Франции — Рауль, граф Валуа.

Следы дочери Ярослава ведут в город Крепи, столицу графства Валуа, к юго-западу от города Суассона.

В 1063 году Филипп I, сын Анны, выдал жалованную грамоту Суассонскому аббатству. На этой хартии наряду со знаками Филиппа I и его высших офицеров и вельмож видна четкая надпись «Анны Регины» — Анны Королевы-матери.

Так, будучи уже графиней Крепийской, дочь Ярослава, однако, подписывала важнейшие государственные бумаги на правах королевы французов. Это продолжалось по меньшей мере до 1075 года; к тому времени относится последняя дошедшая до нас грамота с подписью Анны Регины.

Со вторым мужем Анна Ярославна прожила двенадцать лет и снова овдовела. Составитель одной из французских летописей обмолвился, что после смерти Рауля Валуа (1074) Ярославна уехала в родной Киев. Но это известие нельзя считать достоверным.

…При Анне Ярославне появилась «Песнь о Роланде»! Об этой бесспорной истине не сказал ни один из исследователей «Песни». Историки считают, что она была создана в период между 1050–1100 годами. Где же, как не во владениях потомков Карла Великого, должна была она прозвучать впервые?

В парижском ли дворце, в каменном ли замке Крепи, но Анна Регина уже могла слышать строфы «Песни о Роланде», исполняемой бродячими «жонглерами».

Но откуда в «Песни о Роланде», родившейся во время Анны Ярославны, появились земля полян, печенеги, лютичи, русы, угличи? Сколько ни разъясняли нам историки текст «Песни», они обходили молчанием источники этих упоминаний.

«Четвертый полк — из диких печенегов», — пел жонглер, перечисляя союзников седого эмира Балиганта — противника Карла Великого.

Между тем Анна Ярославна не могла забыть, как выли под стенами ее родного Киева печенежские полчища.

Прочитайте в «Песни о Роланде» тирады 231, 232, 233, 234 и другие, где описаны люди полчищ Балиганта. Под знаменем чмира находились Дапаморт — царь славян-лютичей, жмудь, ляхи, пруссы, тюрки и даже «народ с пустынной Оксианы». Последнее указание на выходцев с берегов Амударьи, включенное в старофранцузский эпос, кажется на первый взгляд совершенно удивительным и необъяснимым.

Но и в этом случае след ведет в Киев времен Ярослава Мудрого. Оттуда начинался великий торговый путь в Среднюю Азию и Китай — через Итиль (Волгу), Ургенч, Отрар. В древней земле Киева не случайно отложились монеты, чеканенные в городах Средней Азии. Вести о «пустынной Оксиане» должны были достичь Киева еще при князе Владимире, хотя бы через тюркское племя огузов, с которым он дружил. В свою очередь, творец «Песни о Роланде» мог узнать об Амударье от людей, прибывших из Киевской Руси.

Общение с прибалтийскими народами, упомянутыми в «Песни о Роланде», для Киевской Руси, в частности для Новгорода и Юрьева, в земле чуди, было обычным, будничным делом. Верховным князем лютичей в те времена был не сказочный Дапаморт, герой «Песни о Роланде», а Готшалк — современник Анны Ярославны.

В тираде 78 изображен зловещий воин Чернублий с Черных гор, поклявшийся добыть Роландов меч Дюрандаль. Певец говорит, что Чернублий

Под Черными горами арабский географ Ибн-Хаукаль в свое время подразумевал Уральские горы. Другой ученый-араб, аль-Масуди, описывая русский Север, тоже упоминал о Черной горе. В Киевской Руси уже знали о Полярном Урале; туда не раз ходили новгородские дружинники.

«Русских» образов в «Песни о Роланде» немало. Ее создатель упоминает о собольей шубе Карла Великого, о соколах, которых вывозили обычно из Руси.

Представляется совершенно несомненным, что годы жизни Анны Ярославны во Франции оставили зримый след в великой поэме о рыцаре Роланде. Настало время высказать вполне законную догадку о том, что безвестный слагатель «Песни» — будь это Турольд или кто другой — слышал рассказы Анны Ярославны о ее далекой родине и окружавших Русь странах и их народах.

…Во Франции при жизни Анны-королевы поклонялись могиле Роланда и его знаменитому Олифанту.

Треснувший посередине якобы от могучего дыхания рыцаря огромный рог Олифант висел, как уверяли, в церкви приатлантического города Блей или в бордоской базилике Северина.

В обители Сен-Дени, к которой Анна Регина имела безусловное отношение, тоже хранились «рога единорога». Возможно, это были бивни мамонта.

Но как и когда попали эти бивни во Францию, если не через Киев во времена Анны? Ведь на Руси они в то время редкостью не считались, а были предметом торговли и даже вывоза в дальние страны. Кости вымерших чудовищ нередко находили и в недрах самого Киева, о чем сохранились свидетельства старых летописей.

…История помнит походы французских норманнов. Современник Анны Ярославны Рожер I разгромил сарацин в Сицилии, а Вильгельм Завоеватель покорил Британию и подчинил себе Шотландию.

Филипп I, сын Анны, вышучивал Вильгельма, называя его «брюхатым английским королем». В ответ на это Вильгельм пообещал устроить такой молебен в Париже, где вместо свечей будут сверкать острия десяти тысяч норманнских пик!

Норманны не раз тревожили своими набегами владения Филиппа и Анны. И дочь Ярослава, конечно, не могла предполагать, что ее внучка впоследствии соединит свою судьбу с норманнским вождем, завоевавшим Сирию…

Тонкая свеча в руках Анны, изображенной на стене Софийского собора, не может озарить сумерков средневековья, идущих по ее следам. Мы ничего не знаем о ее жизни после 1075 года, не знаем, когда она умерла.

Алый отсвет упал на бледное лицо Анны Ярославны, когда над ее телом склоняли стяг Дионисия — знамя Капетингов. Местом последнего успокоения Анны Ярославны, по-видимому, была усыпальница французских владык в стенах обители Сен-Дени.

Таков путь Ярославны от Киевской Софии до полей Иль-де-Франса. Какая же судьба постигла ее потомство?

Второй сын Анны, Гугон (1057–1102), стал обладателем двух родовых гнезд потомков Карла Великого — графства Валуа и Вермандуа с их столицами — Крепи и Сен-Кантеном, что на Сомме.