Тёмная потерна (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

КНИГА ПЕРВАЯ

ПРОЛОГ

Так оно часто бывает, думаешь, вот сейчас в моей жизни наступила некая белая полоса, плюёшь три раза через плечо, и даже стучишь по дереву. И тут р-раз! Жизнь наносит тебе удар ментальным эквивалентам кирзача. И прямо по башке. Хороший такой удар, КОНКРЕТНЫЙ, я бы даже сказал. Это всё моё чёртово «везение»! Вечно так со мной, всё по законам какого-то ублюдка Мэрфи, или законам Подлости, или подлого Мэрфи. То есть, вот когда в жизни всё начало более-менее налаживаться, я должен был запнуться в этом чёртовом подвале, приложиться к стене, разбить лоб, да ещё в этот момент перегорела лампочка. И удар-то вышел не хилыми таким, я даже на секунду вырубился, хотя такого со мной раньше не было, как-то крепок на предмет сотрясения. В смысле, удар хорошо держу. Во всех смыслах. А тут, словно на мгновение отключился. Очнулся, чувствую, что-то по лбу течёт, уже и до переносицы добралось, потрогал рукой — липко. Одно из двух — или моя кровушка, или вляпался во что-то. Ладно, достал из джинсов платок, прижал к тому месту, что саднило больше, вторую руку вытянул вперёд. Чёрт, пусто! Обо что я приложился-то? Ладно, надо посветить, а то темно как у афроамериканца в одном месте. Так, а где телефон? Дьявол! Выронил, что ли?

Я, кряхтя больше для проформы, не такой уж и старик, опустился на корточки и зашарил по полу. Ольга Геннадьевна, могли бы и убраться в помещении. Что, раз кандейка в подвале, так и подметать не нужно? Весь пол в мусоре. Рука наткнулась на что-то мягкое, холодное и влажное, и я брезгливо отдёрнул ладонь. Бр-р! Что за…? Тут же сухо было, у неё подвал вообще странный, какой-то аномально тёплый и сухой, хрен чего сложишь из продуктов, только если в холодильник. А здесь как бы даже сыро и… холодно? Не, реально холодно. Так, выбираться надо! Ща дверь открою, телефон подберу и… Ха, и лоб разбил, неудобняк-то какой! Что женщина подумает? Только мужика в дом пригласила, в смысле как мужика, ну чтобы глянул мужским своим взором, что там в подвале, а то у неё от бывшего мужа наследство приличное досталось, да за четыре года три бабы (сама Ольга и две дочки) подзапустили многое. Сауна, например, не работала. Ладно, «сауна», радуйся что последнего глаза не лишился.

Я обвёл рукой вокруг, но стен, странное дело, не нащупал. Не понял, я же видел, что комнатёнка маленькая совсем, и пустая, вроде слева коробки какие-то стояли, типа упаковка пустая из-под холодильника или чего-то громоздкого. Люди, подобные моей потенциальной будущей бывшей женщине, хранят такой хлам годами, искренне веря в гарантийный срок и «Закон о защите прав потребителей». Н-да, чё-то ни коробок, ни стен и грёбаная темнота странные вещи с сознанием вытворяет — комната кажется явно больше, чем есть на самом деле. Я сделал осторожный шаг вперёд и услышал некий звук. Прежде чем лезть рукой под подошву штиблета, чтобы проверить, оно ли это, я попытался понять, откуда у меня под ногой осколок, ибо звук скрежещущего стекла по камню сложно с чем-то перепутать. Ну, как вариант, разбитый плафон. Здесь же было когда-то освещение, нет? Хм-м… Стекло было плоским и больше всего напоминало осколок оконного, причём моя подошва прижала его к обломку кирпича, торчащему из… Земли? Это как? Тут же бетон везде! Покойный Мишаня хороший дом Оле оставил, всё по уму тут, кроме подвала, правда. Но не мог же он вот так кладовочку пропустить? А это что за звуки? Вроде как голоса? За мной, что ли? Хотя стоп! Что за херня? Сквозь дверь (тут же по-любому есть дверь?) явственно были слышны мужские голоса, только не пойму, что говорят, бубнёж какой-то. Ох, Костя, Костя, Отелло ты недоделанный! Телевизор же! Однозначно. Ладно, зато теперь знаю где дверь — звук оттуда шёл. Оттуда, это если я налево повернусь и… Ага! Дверь. Бр-р, сырая, и в какой-то дряни. Оля! Как так дом-то запустила?

Дверь, что интересно, не имела даже намёка на ручку и открывалась, почему-то, внутрь, хотя я прекрасно помню, как отворил её, потянув за чёртову ручку снаружи. Но после нескольких неудачных попыток выбить её плечом, я осознал, что что-то перепутал. От ударов дверь даже прогнулась, но выстояла, зато слегка отошла в коробке и я, содрогаясь от ощущения мерзкой сырости на плече, вцепился в край полотна пальцами и потянул на себя. Дверь подалась на миллиметр от силы и встала намертво. В ярости я пнул неподатливую деревяшку, раздался громкий треск, и моя нога провалилась насквозь. Разумеется, при этом я пребольно ободрал голень до самого колена. Это вызвало ещё больший приступ ярости, я кое-как высвободил конечность, просунул в дыру руки и рванул треклятую дверь изо всех своих немалых сил. Надо ли говорить, что дверь свободно открылась, и я едва не упал на пятую точку, попутно занозив ладонь. Кошмар какой-то!

Нет, в моей жизни был и больший позор. Однажды я, случайно, въехал на машине несостоявшегося тестя прямо в дом несостоявшейся жены. Как? Не по пьяни, нет! Совершенно трезвый, сунулся в салон, повернул ключ зажигания, а она возьми и соверши скачок вперёд. Я в такой позе едва ногу не сломал, помял дверь, ну и сайдинг на стене пострадал. Просто за годы езды на «автомате» я забыл о привычке обладателей механической коробки передач ставить машину на скорости. Капец просто! Вот это была стыдобища. А тут, всего лишь разбил лоб, оцарапал ногу и сломал дверь.

Так, а где телефон? А вот тут стало совсем не понятно. И даже как бы не смешно. Света за дверью было немного, но вполне хватало, чтобы разглядеть, что в неожиданно большом помещении кроме мелкого мусора и какой-то кучи в дальнем углу, очень напоминающей полусгнившие рамы, ничего не было. От слова совсем! Или я не взял его, оставил наверху? Да, нет, вроде как даже в руке держал…

— Ну, чаво?

Голос, неожиданно раздавшийся за спиной, едва не вызвал нехорошие процессы в кишечнике. Я уже хотел ответить максимально грубо, типа тебе какое дело. Ибо голос принадлежал мужчине и это был нифига не телевизор. Но тут второй голос, более грубый и хриплый, произнёс:

— Да хер его знает, не пойму. Здесь, вроде, трещало?

«Хер» мужик произнёс как «херь». Я, видимо инстинктивно, сделал шаг в сторону, исчезнув из дверного проёма и оказавшись за стеной. К слову, кирпичной! Из красного, заплесневелого и местами осыпавшегося кирпича. А у Ольги дом, если что, весь или в гипсокартоне или в штукатурке. В прямоугольнике света на полу появилась тень, и я через мгновение понял, что кто-то перекрыл доступ источнику света, находящемуся примерно на уровне головы. Тень исчезла и первый голос, тот, что помоложе, заканючил:

— Слышь, Митяй, валить надо, нет тута нихера! Тока на тварей наведёмся!

— Замолчь, — буркнул, вероятно, тот самый Митяй, — те ясно сказали — осмотреть всё! Так что давай, лезь.

— Да ты чё? — взвизгнул молодой. — Я?

— Ну не я же? — с явной издёвкой спросил Митяй.

Аргумент, видимо, был весомый, потому что обладатель молодого голоса не нашёлся, чем возразить.

— Вон тама, вроде, лестница, — произнёс голос Митяя и парочка, что-то бормоча, удалилась.

Непонятного становилось всё больше и больше, и я решил, что хватит играть в прятки — кто бы это ни был, глупо будет сидеть тут и ждать, пока тебя найдут. Выглянул из дверного проёма и даже сделал шаг назад от неожиданности. Где бы я ни был сейчас, это не было подвалом коттеджа некой Ольги Геннадьевны N, неважно какого года рождения, расположенного в садоводческом товариществе на самой окраине Стрельны, района города-героя Санкт-Петербурга. Передо мной была выщербленная стена с остатками штукатурки, покрытой краской, которую я почему-то сразу определил как «половую». Стена эта была частью неширокого, метра два от силы, коридора, в который, собственно говоря, и выходила дверь помещения, и где я сейчас изо всех сил пытался убедить себя, что не сбрендил. Прямо напротив двери, столь неудачно открытой мною, на уровне головы было окно, так что это был как бы даже и не подвал, а типа цокольного этажа. Стекла в окне не было, как и рамы, и снаружи была самая натуральная трава. Я, конечно, не ботаник, но осот, полынь и, вроде как, репей, сумел идентифицировать. Но это так, на подсознании, потому что сознание трепыхалось, словно пойманная птица, силясь выдать хотя бы относительно приемлемый вариант действительности. Но их, вариантов, было удручающе не густо. Собственно, всего один — это глюки.

Бывают такие сны, которые кажутся реальными до ужаса, даже приходится прилагать усилие, чтобы проснуться. И потом ловить кайф от того, что это был просто сон. Что такое наркотический бред, я знаю лишь в теории, ибо никогда ничем, кроме спиртного, не злоупотреблял. Да и в этой привычке был умерен, отнюдь не до делирия. Но сейчас, видимо, приложился головушкой конкретно, раз вижу такое. Голоса мужиков звучали где-то левее, отнюдь не там, где у Ольги Геннадьевны был вход в злополучный подвал, но я пошёл на голоса (воображаемые, разумеется). Вот и лесенка, тоже в плачевном состоянии, ступени бетонные, но стоптаны, словно им лет сто уже, а сбоку и вовсе кустик торчит. На самом верху лестницы сидела собака. Ну, точнее, я подумал, что это собака, потому что покрытое чёрной шерстью существо было размером с собаку. Тут моё подсознание решило немного разнообразить видения (они же галлюцинации) и подпустить немного жути. Я даже вроде как испугался. Правда, испуг был необоснованный, словно нечто из глубин памяти, или даже её генетического отдела, пробудилось от векового сна и шепнуло «ТЬМА ПРИШЛА ЗА ТОБОЙ». А тут и собачка проявила поразительное дружелюбие и кинулась мне прямо на грудь. Или на голову, ей так удобней было даже.

С собаками у меня особые отношения — я их недолюбливаю, они меня тоже. То облает какая-нибудь шавка, а то и в штаны вцепится. Пережил я как-то и нападение какой-то особи покрупнее, типа ротвейлера (после чего я их именовал не иначе как вротвейлер), жирная и некрасивая хозяйка, пыхтя и тщетно пытаясь восстановить дыхание после двадцатиметровой пробежки за своим чадом, сипела — «он просто играет!» и «Сильвестр, фу!» (вот сука! Кобеля человеческим именем назвала!). А я смотрел в добрые собачьи глаза и понимал, что сейчас последует молниеносный рывок, и немалого размера зубищи переместятся с выделанной кожи куртки прямо на скрытую под ней плоть. Мою. Так и вышло, с моим-то везением. Между прочим, я тогда так ничего и не отсудил ни за куртку, ни за нападение.

Поэтому сейчас тело моё решило не дожидаться новых повреждений и, пока часть сознания пугалась, другая дала команду схватить стоящую у входа в подвал ржавую трубу и сделать шаг в сторону. Тёмный, я бы сказал ТЁМНЫЙ, силуэт пролетел мимо, мне даже показалось, что пахнуло чем-то вроде тлена, псина взвизгнула, ударившись о стенку, и тут-то я и выплеснул весь свой страх, а, заодно, и раздражение, вложив его в сильнейший удар, пришедшийся прямо по хребтине мерзкого существа. Удар вышел знатный, аж руки отсушило, псина заверещала, совсем не так, как визжат собаки, и забилась тёмным клубком у меня под ногами. Я, скорее от злости, чем от испуга, нанёс ещё несколько ударов, лишь бы прекратить этот визг. Что-то явственно хрустнуло под железякой, хорошо так, мерзко, меня даже замутило. Но визг оборвался, словно звук выключили.

— Эх, йопт! — сказал кто-то, и я даже знал кто.

И понял, что сейчас мужчины спросят с меня, за что я их собачку извёл. Медленно повернул голову, ожидая, что подсознание выдаст на сей раз, и оно не подкачало. Вместо возмущения и даже оскорблений мужчина сказал:

— Пригнись, братух, — и навёл на меня автомат.

Инстинкты, приобретённые отнюдь не во сне, сработали безотказно, и я рыбкой нырнул на ступени, выпустив из рук трубу. Нос замер в миллиметре от грязного и истёртого бетона, а над головой загрохотала очередь. Вслед за ней раздался уже знакомый визг, бивший сейчас, почему-то, особенно сильно по барабанным перепонкам. Автомат продолжал стрекотать, причём мужик умело отсекал короткие очереди. Визг оборвался так же внезапно, как и у предыдущей твари, но я не спешил вставать, ожидая команды. И она не заставила себя ждать:

— Живой, братух? — спросил мужик голосом того самого Митяя.

— Живой! — ответил я.

— Провалился, что ль? — задал странный вопрос Митяй, если это был, конечно, он.

Но я тут же осознал, что, в какой-то мере он прав и моё видение, при всей алогичности, довольно последовательно. Ведь если я не в подвале коттеджа на окраине Стрельны, то можно же сказать, что я КУДА-ТО провалился?