Поверженный разум. Теория и практика глупости: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Некоторые комментарии способны вмешиваться в реальный разговор в качестве подспудной его части, которая дублирует его, как если бы два человека говорили между собой и в то же время каждый из двух других потихоньку произносил свой монолог. И в итоге понять что-либо становится совершенно невозможно.

Вот один пример, который я позаимствовал у Аарона Бека:

Такая игра в „прятки“ и есть серьезная ошибка.

Предыдущий пример ввел нас в особого рода ситуацию — любовную, — которая меня особенно интересует. Предполагается, что в таком случае общение должно быть более легким, но в действительности это источник самого болезненного непонимания. Я расскажу о четырех типах ошибок: умалчивании, подчинении речевому автоматизму, недопонимании и следовании гендерным стереотипам.

1. Первая ошибка речи — это ее отсутствие. Я уже упоминал выше о том, что молчание может быть начальным шагом к покою, но сейчас имею в виду совсем другое. С молчанием происходит то же самое, что и с одиночеством. Бывает, что так складываются реальные обстоятельства: человек просто молчит или ему в данный момент не с кем разговаривать. Бывает, что кто-то считает это особым своим достижением. А для кого-то, напротив, молчание — беда, когда человек нуждается в собеседнике, надеется услышать нужные слова, но не находит отклика.

Молчание в семьях — настолько распространенный феномен, что он заслуживал бы полновесного исследования, которое, не скрою, мне хотелось бы написать. Есть много пар, мечтающих поговорить, но говорить им не о чем. Они не способны найти подходящие темы — вычислительный разум оказывает сопротивление нашим желаниям, что ведет к печальным последствиям. Если когда „сердце переполнено, рот не закрывается“, то сухость чувств замыкает уста. На эту тему есть жутковатое стихотворение Жака Превера[40], в котором подобная ситуация описана с предельной яркостью:

Темы для разговора, как я говорил выше, проистекают из области желаний. Молчаливые семьи обычно превращаются в разговорчивые, когда к тому появляется повод — какое-нибудь желание. Например, побольнее уколоть. Гнев и злоба многословны. Или когда хочется произвести хорошее впечатление на людях. Любой домашний зануда в чужом доме нередко становится „очаровательным гостем“.

Существуют чувства, которые блокируют речь. Тоска — одно из них. И страх тоже. Джон Готтман из Вашингтонского университета, психолог, специалист по семейным отношениям, который в течение тридцати лет занимался изучением причин разрушения браков, обозначил четыре этапа разрушения супружеских отношений: критические высказывания, пренебрежение, оборонительная позиция, уклончивая позиция. Два последних — этапы молчания.

2. Вторая ошибка состоит в подчинении речевому автоматизму. Очень часто разговор сворачивает туда, куда никто не желал его уводить, при этом разгораются беспощадные споры, превращающие собеседников в противников. Приведу простой пример. Один из супругов, муж или жена, приходит с работы домой:

Эта реплика требует ответа, который будет зависеть от душевного состояния другого человека или от его отношения в более широком плане — заботливого или безразличного. Я покажу два возможных варианта ответа, каждый из которых предполагает свое развитие ситуации.

Ответ А:

Ответ Б:

Начало разговора запускает спонтанный, не запланированный заранее процесс, который часто приводит к нежелательным последствиям. В первом варианте ответа ставится цель успокоить другого человека, не придавая значения случившемуся. Разумеется, сделано это неуклюже. Джон Готтман, который написал очень известную книгу под названием „Что предвещает развод“, утверждает: „Я могу предсказать, разведутся ли супруги, посмотрев на них и послушав их в течение пяти минут“. В этом утверждении звучит ребячливое самомнение, однако и оно указывает на важность фактов, которые я рассматриваю.

3. Третья ошибка связана с недопониманием. Это неудачное истолкование. При этом предмет сообщения или передача информации затемнены, скажем, неудачной метафорой.

Мы, например, говорим о „содержании“ письма или фразы. Это заставляет нас думать, что, высказываясь, мы вручаем слушателю конвертик с тем, что собираемся ему сказать, точно так же, как в ходе эстафеты один бегун передает эстафетную палочку следующему. Это ошибочное и опасное представление. Речь — прежде всего система побуждений и искушений. Говоря, мы не передаем материальный объект, готовый и завершенный, человеку, который должен сразу понять его, уяснить или усвоить. Эта метафора — „усвоение знаний или информации“ — опять-таки неверна. „Ты не переварил его аргументы“, — говорим мы. Как если бы информация была едой, которую надо было бы проглотить и переварить. Вовсе нет. Так же сбивает с толку метафора о „каналах коммуникации“, которая создает представление о том, что информация будто бы переливается, перетекает из одного сосуда в другой. Но ведь в жизни так не происходит. Говорю я или пишу, я стремлюсь оказать воздействие на слушателя, с тем чтобы он совершил определенные операции на полпути между выводом и пониманием и усвоил определенный смысл, близкий к тому, который я хочу внушить. Тот, кто говорит, дает ряд намеков или знаков — более или менее точных, — для того чтобы слушатель воссоздал его изначальный замысел. Писатель, излагающий свои мысли ясно, достигает этой цели легко; „темный“ писатель возводит сложные конструкции. Это уместно в поэзии, но в области философии или в реальной жизни представляется мне опасным.

Ошибка истолкования очень хорошо описана американским психиатром Аароном Беком: „Хотя супруги думают, что говорят на одном языке, то, что они говорят, и то, что их партнеры слышат, обычно бывает очень разными вещами“. Социолог и языковед Дебора Таннен, которая изучала проблему непонимания в совместной жизни, пишет:

Корни многих случаев недопонимания кроются в незнании фундаментального принципа: мы всегда интерпретируем то, что слышим. Невозможна простая и прозрачная передача значения. Что означает фраза: „С каждым днем ты становишься все больше похожей на свою мать“? Контекст, намерение, ирония, предшествующие события, наше отношение управляют истолкованием сказанного.

Вацлавик[42] и вся пало-альтовская школа[43] исследовали проблемы коммуникации. Я опишу диалог супружеской пары, состоящей в браке на протяжении двадцати одного года. Муж — успешный предприниматель, на него, несомненно, оказали влияние наставления великих гуру менеджмента. Жена жалуется на то, что за все эти годы она так и не поняла, что ее муж на самом деле о ней думает.

4. Четвертая ошибка вызвана гендерными механизмами. В нашей культуре мужчины и женщины ждут от беседы разного, и это может вызвать серьезные разлады в семьях. Лесли Броди и Джудит Холл утверждают, что девочки лучше развивают свои вербальные навыки, и это делает их более искусными в выражении чувств и более ловкими в выборе слов, в итоге они располагают более богатым запасом речевых ресурсов. По мнению упомянутых исследователей, „мальчики, не получившие никакой подготовки, которая помогла бы им выразить словами свои чувства, демонстрируют полную неосознанность в отношении эмоциональных состояний, как собственных, так и чужих“.

Мальчиков воспитывают, делая акцент на самодостаточности; при воспитании девочек внимание фокусируется на навыках поддержания сети взаимосвязей. Как указывает Дебора Таннен в книге „Ты меня не понимаешь!“, это различие в перспективе приводит к тому, что они ожидают различных вещей от простого разговора; если мужчина удовольствуется самим разговором о чем-либо, то женщина ищет наибольшего эмоционального контакта. Фактически исследование, в котором приняли участие двести сорок шесть супружеских пар, выявило, что женщины удовлетворены отношениями со спутником жизни, главным образом когда „существует хорошее взаимопонимание в семье“. С точки зрения жены, совместная жизнь предполагает среди прочего способность обсуждать самые разные проблемы и, главное, сами отношения. Большая часть мужчин, напротив, не в состоянии понять эту потребность и обычно дает ответы вроде „я хочу делать что-нибудь вместе с женой, но она хочет только говорить“. Мальчики и девочки разговаривают о разных вещах. Мальчики спорят. Играть в войну, меряться силой и ловкостью — это развлечение. Девочки предпочитают посидеть и поговорить о своих делах.

Наконец, женщины стремятся к обсуждению своих проблем, чтобы справляться с ними. Им нравится сопереживать, и они больше расположены к доверительности. Мужчины избегают говорить на интимные темы и склонны слушать женщин, обсуждающих с ними проблемы, так, будто те нуждаются в конкретной помощи, а вовсе не ищут сочувствующего слушателя. Нечто похожее происходит и с вопросами. Женщины, похоже, воспринимают вопросы как средство для поддержания разговора, в то время как мужчины слышат их как просьбу об информации.

Культурные различия также выражаются и в речевых механизмах, осложняющих взаимопонимание. Например, в 1992 году случился политический скандал в Японии. Премьер-министр Нобору Такешита был обвинен в том, что он прибегнул к услугам мафии, для того чтобы остановить кампанию по его дискредитации, организованную оппозицией. Вроде бы ничего особенного. Но в этой истории трудно поддается пониманию то, что эта клеветническая кампания представляла Такешиту как „величайшего лидера, чьи достоинство и честность не имеют себе равных“. На Западе это похвала. Но в Японии чрезмерно хвалебная фраза воспринимается как сарказм или ирония. Чрезмерное восхваление общественного деятеля приводит к тому, что по-японски называется омегороши — „убить похвалой“. В случае Такешиты оппозиция делала именно это.

Половые или культурные различия в механизмах выражения или понимания не являются вредоносными сами по себе. Они вредны лишь в том случае, когда человек не может преодолеть их, не может вырваться из порочного круга полового или культурного автоматизма.

Речь терпит поражение тогда, когда, будучи средством взаимопонимания, приводит к непониманию. Пропадает динамизм, появляется косность, коммуникация становится механической. И вновь разум терпит поражение, когда:

1) вычислительный разум приобретает дурные навыки (ложные убеждения, неэффективные механизмы, опасные чувства);

2) исполнительный разум использует неверные критерии или неверные намерения (понимать другого человека — это намерение);

3) исполнительный разум не способен управлять вычислительным разумом.

V. Поверженная воля

Я размышлял над тем, не стоило ли назвать эту главу „Утраченная свобода“. Позже вы поймете почему. Человек терпит поражение в силу разных причин. Он обретает опасные убеждения, которые делают его глухим к критике, аргументам и невосприимчивым к опыту, так что он теряет способность усваивать что-то новое. Также он может выработать аффективные стили поведения, которые крайне осложняют его приспособление к реальности, потому что из-за них он неправильно оценивает происходящее, испытывает тягу к разрушениям, и будущее кажется ему недостижимым (например, в случае безнадежного отчаяния), а настоящее — непереносимым (например, в случае депрессии). В области межличностной коммуникации, чувственных отношений созревает обильный урожай неудач. Постепенно вырисовывается этиология пораженчества, весь спектр его причин, которые я перечислил в конце предыдущей главы.

В этой главе я займусь исследованием поражений, которые терпит „я исполнительное“, то есть проблем, которые традиционно связывали с волей — это понятие было отвергнуто психологией, однако теперь мы вернемся к нему, но в его обновленном виде. „Старая“ воля была одним из врожденных свойств. „Новая“ воля — это четыре усвоенных навыка: сдерживать порыв, размышлять, принимать решение, прилагать усилия. Когда один из этих навыков не усвоен или же усвоен плохо, возникают проблемы с поведением. Когда человек не способен научиться им, появляются четыре типа патологии. Я разъяснил это в „Тайне утраченной воли“ и на эту книгу буду опираться.

[40] Жак Превер (1900—1977) — французский поэт и кинодраматург.

[42] Пауль Вацлавик (1921—2007) — американский психотерапевт и психолог.

[43] Пало-альтовская школа — группа психологов США, названная так по месту их нахождения; в эту группу входили: Пауль Вацлавик, Дж. Бивин, Д. Джексон и др. В своих работах они рассматривали структуру коммуникативных процессов.