— Мне кажется, — уклончиво сказала Ливия, — как только ты приехал в Неаполь, он сразу заметил, что ты неважно питаешься. А что мужчина, который плоховато питается, и работу свою выполняет средне, это все знают. В последнее время ты явно стал гораздо… э-э-э… толковее во всем разбираться.
— Понял.
— Ну вот, теперь ты рассердился.
— Нет, — сказал Джеймс.
Он и в самом деле не успел рассердиться. Перед ним вдруг забрезжила возможность выхода из этой гнусной ситуации. Ливия права. Не исключено, Анджело как раз тот человек, с которым стоит поговорить.
— Я побеседую с ним, — твердо сказал Джеймс.
Крыша под ними мелко затряслась. Здание задрожало всеми дверьми и окнами, как бывает, когда по улице громыхает тяжелый грузовик или танк. Тряска нарастала, пройдя сквозь них, и затем отхлынула, как береговая волна.
— Землетрясение, — тихо сказал Джеймс.
— Лето пришло, — отозвалась Ливия. — У нас начинает трясти, когда жарко.
— Знать бы, как поступить…
— Что бы ты ни надумал, — сказала она, — это будет правильное решение.
Джеймс поднимался в гору к самому темному ресторану. Объявление, оповещавшее о закрытии, все еще белело на окне, занавешенном плотными темными шторами. Джеймс обошел дом и постучал в кухонную дверь.
Ему открыл Анджело с еле заметной улыбкой:
— Синьор Гульд!
Джеймсу показались, что его ждали.
— Капитан Гулд! — поправил он.
Анджело поклонился.
— Как прикажете. Не пропустите со мной стаканчик вина?
— С удовольствием, Анджело!
Они сели напротив друг друга в пустом баре, между ними стояла бутылка «Брунелло».
— Последняя из довоенных запасов, — сказал Анджело, разливая вино. — Хранил для особого случая.
— Это особый?
— О, мне кажется, да!
Анджело поднес свой стакан к свету. Вино было почти коричневое, он чуть взболтнул стакан рукой, оно омыло бока стакана. Поднес к носу и глубоко вдохнул.
— Вино этого урожая зовут «женским», — сказал он. — Когда в 1918 году собирали виноград, все мужчины погибли на Первой мировой. Вот женщины сами урожай и убирали. В тот год и полив был не тот, и обрезали кое-как, и ничем от вредителей не посыпали. Но иногда винограду для созревания и помаяться надо. В тот год «Брунелло» выдался отличный как никогда. — Он легонько приставил свой стакан к стакану Джеймса. — За мир!
— За мир!
Выпили.
— Итак? К вашим услугам.
— Мне кажется, я смогу убедить свое начальство вновь открыть рестораны.
Анджело выгнул бровь.