Джеймс отметил про себя это «по крайней мере».
— Я готов пойти на этот риск.
Анджело смолчал. Кивнул.
— В таком случае, можно дать вам один совет?
— Чего уж ждать от вашего заведения, как не совета, — сухо сказал Джеймс.
— Если дело упрется в такую штуку, как camorra,[37] прикиньте хорошенько, не подключить ли вам ваших союзников.
— Это еще зачем?
Вместо ответа Анджело лишь повел плечами.
Когда Джеймс вернулся в Палаццо Сатриано, решение в нем уже созрело. Очевидно, что Джексон позволил себе пустить все на самотек, Джеймс же не видел оснований поступать подобным образом.
— Надо нагрянуть с визитом к аптекарю Дзагарелле, — сказал он Карло и Энрико. — У меня есть основания полагать, что он связан с черной торговлей пенициллином.
Зевнув, Карло почесал в затылке:
— Ясное дело, связан. Он этим заправляет.
— Тогда почему его не посадили?
— Нас всего трое, — поведя плечами, сказал Карло. — А для схватки с camorra понадобится целая армия.
Чем дальше, тем все определенней совет Анджело насчет американцев представлялся Джеймсу резонным.
— Вероятно, Карло, — холодно заметил он, — вы упустили из виду, что как раз армия у нас и имеется.
Он спустился вниз и стукнул в одно из окон, выходящих в центральный двор. Джексон оказался прав: атмосфера у янки впечатляла. По-деловому хлопали двери, приоткрывая один за другим бурлящие деятельностью кабинеты. Посыльные с кипами бумаг сновали взад и вперед; старательные стенографистки впивались в пишущие машинки; военные в оливково-зеленой форме коротко отдавали друг другу приказы. Джеймсу даже стало немного стыдно за относительную летаргию у себя наверху. Неприкрытое равнодушие Энрико и Карло — Джеймс по-прежнему не мог взять в толк, чем, собственно, они занимаются целый день, — совершенно не вязалось со здешней обстановкой.
К окну никто не подошел, тогда Джеймс вошел в помещение, по виду напоминавшее главную канцелярию, ожидая, что кто-нибудь обратит на него внимание. Не дождавшись, он остановил проходившего мимо ординарца и спросил, нельзя ли увидеть кого-нибудь из начальства.
— Вам назначено? — бросил ординарец.
— Нет, я…
— Сейчас книгу принесу.
Ординарец сорвался с места.
Джеймс отметил про себя, что надо бы как можно скорее завести и в Службе контрразведки регистрационную книгу.
— Эй! — послышалось за его спиной.
Джеймс обернулся. Возглас исходил от молодого, примерно одних с ним лет, парня, сидевшего за письменным столом. Тот был в очках в стальной оправе, скрепленной в одном месте медной проволокой. Было очевидно, что он высокий и долговязый; это подтвердилось, когда парень встал. Американец протянул руку, Джеймс козырнул. Американец рассмеялся и тоже отдал честь.
— Эрик Винченцо! Вы, я вижу, новенький в Службе безопасности? — Парень указал Джеймсу на стул в углу. — В чем проблема?
И снова сел, закинув одну ногу на стол. За его спиной на полке лежал кларнет. Вот он, заключил Джеймс, ежедневный возбудитель гремящей сверху по ночам и не дающей спать джазовой какофонии.
Прочитав выражение лица Джеймса, Винченцо заметно встревожился:
— Может, вы жаловаться пришли? Что я соседям спать не даю?
Джеймс заверил парня, что пришел не за этим. Уведомил, что хочет нагрянуть с обыском к аптекарю.
[37] Банда, мафия (ит.).