В Квестуре, главном полицейском управлении, Джеймс пояснил, что они намерены допросить подозреваемых, захваченных во время рейда на Виа Форчелла. После долгой бумажной возни их препроводили к камерам, которые оказались пустыми, а во внутреннем дворике сидел всего один дряхлый старик.
— В чем дело? — возмутился Джеймс. — Где остальные?
Сопровождавший их полицейский недоуменно пожал плечами:
— Какие остальные?
— Вчера на Виа Форчелла торговали десятки людей. Где они все?
Увидев, что от полицейского ему ничего не добиться, Джеймс спросил у старика:
— Сколько тут было народу, когда тебя привели?
— Человек двадцать или тридцать.
— Куда же они подевались?
— Все ночью ушли, — уныло сказал старик. — И я бы тоже ушел, да на штраф у меня денег нет.
— Какой еще штраф?
— Пятьдесят лир. — Старик развел руками. — Я всего-то сборщик металлолома. Откуда мне взять пятьдесят лир?
— Старик не то болтает, — отозвался с каменным лицом полицейский. — Никого мы не штрафуем. Если хотите, можете проверить записи.
— За что сидит старик? — вздохнув, спросил Джеймс у полицейского.
— Сбывал медный телефонный провод.
— К пенициллину отношение имеет?
— Вроде, нет.
— Вы уж, пожалуйста, — сказал старик, — мне б отсюда поскорей выйти. Жена у меня, понимаете, слаба здоровьем, а поблизости никто не живет. Боюсь, если меня не выпустят, ей некому даже будет сготовить поесть.
Полицейский принес моток телефонного провода.
— Это нашли при нем.
— Я же немецкий провод срезал, — гордо вскинулся старик. — Ведь его можно, так ведь? Мы же против немцев.
Джеймс перевел Эрику то, что сказал старик. Тот поскреб в затылке.
— Так было до прихода союзных войск. Мы разбрасывали листовки, призывая итальянцев наносить немцам всяческий урон. Но когда сюда вошли, то, естественно, надобность резать провод уже отпала, теперь мы сами можем им воспользоваться.
— Вот! — Старик вытащил из внутреннего кармана потрепанную листовку и с гордым видом протянул ее Джеймсу. — Видите? Тут говорится, чтоб резали провод. Дадут мне за это медаль?
— Больше резать провод нельзя, — объяснил ему Джеймс. — Теперь это наш провод.
— Он же немецкий!
— Ну да, но… — Джеймс вздохнул. — Ладно, неважно.
Стоявший перед ними старик, очевидно, совершенно запутался в происходящем.
— Почему бы не выпихнуть его отсюда? — предложил Эрик.
— Нет, нельзя, — твердо сказал полицейский. — Он обвиняется в порче союзного военного имущества. За такое положено до десяти лет тюрьмы.