— Вы повторите это в суде?
Доктор Скотерра заволновался:
— Если я ввяжусь во что-либо подобное, меня пристрелят раньше, чем я появлюсь в зале суда.
— Хорошо, где можно найти аптекаря Дзагареллу?
— Не собираетесь же вы и в самом деле его арестовывать? — Доктор Скотерра так сильно взволновался, что вскочил с места, несмотря на то, что бармен еще не успел налить ему марсалы. — Я не подозревал, что вы готовы на столь резкие меры. Право же, как адвокат, я должен вас от этого предостеречь.
— Но этот тип проходимец, ведь так?
Их взгляды встретились, но взаимопонимания не возникло.
— Обещайте, по крайней мере, что мое имя не будет упомянуто, — бросил доктор Скотерра, скользнув пальцами к пуговицам пиджака.
— Раз вы не готовы давать показания, это будет вовсе несложно.
— Вы считаете меня трусом?
— Я считаю, что торговлю пенициллином надо прекратить. Подобное воровство угрожает жизням наших солдат.
Доктор Скотерра вздохнул:
— Поживете в Неаполе подольше, сами поймете. Чтобы в этом городе выжить, необходимо быть furbo, изворотливым. Иначе у нас никак нельзя.
Доктор Скотерра поспешно удалился, а Джеймс махнул бармену принести счет.
— Dueccento lire, — бесстрастно произнес бармен, кладя чек на блюдце.
Джеймс оторопело уставился на него. Двести лир? Это немыслимо!
— È troppo.[35]
Бармен дернул плечом. Яйца обходятся весьма недешево.
— Momento. — Метр Анджело торопливо пробирался между столиков с услужливой улыбкой. — Прошу вас! Сегодня угощает заведение.
— Я заплачу, — упрямо сказал Джеймс. — К тому же мне нужен счет.
Анджело вздохнул. Вынув из-за уха карандаш, он принялся на салфетке производить какие-то подсчеты. Это длилось довольно долго и, судя по всему, с использованием нескольких сложных уравнений со всевозможными скобками, вычислением процентов и переводами из одной валюты в другую. Наконец Анджело воскликнул «Ага!» и победно отвесил бармену подзатыльник:
— Attenzione, cretino![36] Ты все не так сложил!
Истинная сумма, заверил он Джеймса с виноватой улыбкой, составляет на самом деле сорок пять лир.
Джеймс протянул банкноту в пятьдесят лир.
— Сдачу, пожалуйста, оставьте себе.
— Вы очень любезны!
Анджело выждал немного, потом сказал:
— Чисто случайно слышал ваш недавний разговор.
— Неужели? С дальнего конца ресторана?
— У меня очень острый слух. Мне не следовало бы этого говорить, но доктор Скотерра в одном, по крайней мере, прав. Приниматься за черный рынок — дело весьма хлопотливое, можно нажить себе немало врагов.
[35] Это слишком (ит.)
[36] Внимательней, кретин! (ит.)