Когда Ливия покормила отца обедом, Джеймс предложил ей пройтись. Обняв ее, он почувствовал, как она напряглась. Возможно, подумал он, то, что я сейчас ей скажу, немного ее воодушевит.
— Знаешь, — начал он, — может, все случившееся обернется для нас и приятной стороной.
— Как это?
— Я совершенно уверен, что после этого несчастья ваша семья получит компенсацию, и вы сможете переехать в другое место.
— Что значит, в другое место? — вскинулась Ливия неожиданно зло.
— Ну, теперь, когда ваша остерия сгорела, можно подумать над тем, чтоб подыскать себе где-нибудь место получше….
— Нечего нам больше искать, — отрезала она. — Наше место здесь.
— Да, но если вы возьметесь восстанавливать разрушенное, — терпеливо втолковывал Джеймс, — рано или поздно может произойти очередное извержение, и в другой раз вашему семейству, возможно, уже не так повезет.
Ливия смотрела вдаль, сквозь сосновую рощу, туда, где было море.
— Это верно, нам повезло, — медленно произнесла она, — но не потому, что уцелели. Нам повезло прежде всего потому, что мы здесь живем.
— Понимаю, — кивнул Джеймс, ничего не поняв. — Но теперь самое время подумать о будущем. Оставаться здесь едва ли благоразумно…
— На что мне твое благоразумие! — взорвалась Ливия. — Говорила же, одна жизнь здесь стоит десятка других жизней. И если ты этого не понимаешь, ты просто круглый идиот.
Джеймс совершенно опешил и даже немного рассердился, хотя и попытался не подать вида. Для всех он, выходит, герой, а для Ливии просто жалкое ничтожество.
— Вечно вы, итальянцы, с вашими страстями! — сухо бросил он. — Одни эмоции, никакого здравого смысла. — Он подыскивал, что бы такое поязвительней сказать. — Учти, в следующий раз некому будет разгребать ваши завалы, союзных войск уже рядом не окажется!
— Премного благодарны, прежде прекрасно обходились и без вас! — криво усмехнулась Ливия.
Разгоралась явная ссора, Джеймс не мог взять в толк, в чем причина.
— Ливия, — сказал он спокойнее, — давай не будем ругаться. Я ужасно огорчен тем, что стряслось с твоим отцом, и тем, что погиб ваш ресторан, но ведь ты не можешь не видеть, какие новые перспективы теперь раскрываются перед…
— Решил, что я захочу в Англию что ли? — резко бросила она.
Именно это вертелось у него на языке, хотя Джеймс заранее решил подойти к этому вопросу не сразу.
— Значит, вот в чем вся штука? — сухо спросил он. — Боишься, что я могу воспользоваться этой катастрофой, чтобы иметь повод сделать тебе предложение и вырвать тебя из этой глуши? Что ж, на этот счет можешь не опасаться.
— Отлично. Это было бы хуже смерти.
Ливия зашла слишком далеко, она понимала это. Но ей было так плохо оттого, что не смеет рассказать ему, отчего ей так плохо, и потому она не сделала ничего, чтобы остановить Джеймса, когда он в бешенстве кинулся к джипу, вскарабкался на водительское сиденье и газанул вниз по склону горы, взметнув шинами россыпи вулканических камней.
Ливия провожала его взглядом. Слезы уже готовы были брызнуть из глаз, но она яростно заморгала, прогоняя их. Потом поднялась и побрела по засыпанной шлаком тропе, тянувшейся в глубь леса.
Альберто сидел за кухонным столом, поджидал ее. Аромат свежезаваренного кофе заполнял дом, полная napoletana[63] стояла рядом с бутылкой коньяка. Но Альберто был небрит, как будто сидел так уже давно.
Зная уже, что от нее требуется, Ливия направилась было в кладовку взглянуть, что он отобрал ей для готовки. Но Альберто рукой ее остановил.
— Я не голоден.
Сбросив туфли, Ливия принялась расстегивать платье.
— Можешь не раздеваться.
Убрав руки от застежки, он приподняла платье, чтобы он смог расстегнуть на ней панталоны.
— Это тоже можешь оставить.
[63] Кофеварка, кофейник (ит.).