— Попозже придет. Спи пока.
Каждый день Ливия использовала по одной из ампул, которые дал ей Альберто. Но вот, наконец, Нино настолько окреп, что мог приподняться в постели. Дочери кормили его бульоном из последней оставшейся курицы, поили парным молоком, надоенным у Пришиллы. Использовали мякоть драгоценных помидоров, чтобы приготовить passata, сочное блюдо, легко усваиваемое и полное витаминов. Все-таки Нино был еще слаб, и Ливия не осмеливалась пока прекратить колоть ему пенициллин, хотя отец явно выздоравливал.
И снова она отправилась к Альберто за последней, как она надеялась, порцией.
«Бугатти» стоял перед домом, вмятины вправлены, корпус сиял.
Ливия вошла в дом. Альберто поджидал ее на кухне, но сегодня он был в черном костюме. На вешалке, накинутой на кухонную дверь, висело платье.
— Это тебе, — сказал Альберто, снимая платье и протягивая Ливии. — Надень.
— А что, разве готовить не надо?
На столе была разложена разная снедь — живой омар в кастрюле, бутылка вина, кучка баклажан.
— После.
Он молча следил, как она все снимает с себя и надевает платье. Оно было короткое, очень узкое, шелковое, покрытое крошечными стеклярусными бусинками.
— Мне нужно зеркало, — сказала Ливия, оглядываясь.
— Я буду твоим зеркалом. — Он расправил на ней глубокий вырез. — Так. Шикарно смотришься, Ливия. — Он вытянул вперед два кулака. — Выбирай!
Она сдвинула брови. Что это, ударить хочет? Шлепнула по левому кулаку. Альберто разомкнул пальцы, на ладони лежало серебряное колье.
— Повернись.
Он застегивал колье, и Ливия чувствовала на шее его дыхание, спокойное, ровное.
Потом Альберто подал ей шляпку.
— Теперь давай прокатимся.
Дорога на Массу все еще была усыпана шлаком, с треском крошившимся под колесами. Альберто ехал медленно, чтобы не поцарапалось покрытие автомобиля.
Городок опустел, многие дома были разрушены. Но на главной улице им попался припаркованный грузовик с работавшим двигателем. Двое выносили оставшееся в домах имущество — подсвечники, зеркала, все, что было ценного, и кидали все это в кузов.
— Это же мародеры! — в ужасе воскликнула Ливия.
— Не стану с тобой спорить, — Альберто остановил машину. — Джузеппе, Сальваторе, — выкрикнул он, — как идут дела?
Один из парней развел руками.
— Особо разжиться нечем. Тут жили одни бедняки.
— Может, просто искать не умеете. — Альберто указал большим пальцем на Ливию: — Я вот что нашел!
Парни уставились на Ливию. Альберто с хохотом запустил двигатель и газанул прочь.
Ливия прикрыла глаза. Ей уж было показалось, что вот-вот случится что-то непоправимо ужасное. Но потом она догадалась, расчет был иной. Альберто давал ей понять, что пока выдает ей пенициллин, она — его собственность.
— Куда мы едем? — спросила она.
— В Неаполь.
Ведя машину по улицам Неаполя, Альберто как будто что-то про себя все время прикидывал. Пару раз пытался вовлечь Ливию в разговор, но она, отвернувшись, смотрела в окно.
Но вот Альберто свернул на безлюдную дорогу позади полицейского участка и остановил машину. Дежуривший у дверей carabiniere кивнул ему.