Испытание огнем: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Частые выезды в войска, беседы с командирами соединений и начальниками политорганов, с комиссарами частей, с солдатами и офицерами занимали уйму времени. Для отдыха его почти не оставалось. С офицерами аппарата политотдела удавалось встречаться обычно лишь по вечерам или ночью, когда некоторые из них возвращались из войск, чтобы доложить о проделанной работе, о выполнении заданий. Но меня интересовали не только их сообщения. Я старался с каждым поговорить обстоятельно, чтобы побольше узнать о человеке, выяснить его политические и деловые качества. С анкетными данными всех работников политотдела я довольно подробно ознакомился по документам еще в самые первые дни после приезда в 47-ю армию, в чем большую помощь мне оказал старший батальонный комиссар В. Н. Котенко. Таким образом, общее впечатление уже имелось, но этого было мало. Настоящее узнавание людей, их положительных качеств и недостатков происходило постепенно, в процессе практической работы, не по анкетным данным, а по их деловым и личным качествам. Я довольно быстро убедился, что в целом коллектив политотдела достаточно хорошо сколочен, зрел и опытен, способен успешно решать возложенные на него задачи.

Наряду с кадровыми политработниками Красной Армии, имевшими за плечами многолетний стаж военной службы, были среди политотдельцев и запасники, возможно никогда даже не мечтавшие о службе в армии. Однако и те и другие зарекомендовали себя прекрасными организаторами, умелыми пропагандистами, агитаторами и воспитателями.

О некоторых из них я постараюсь в дальнейшем рассказать более подробно и обстоятельно. Пока же мне хочется поделиться впечатлениями о первых встречах, первом знакомстве.

Начну со своего заместителя старшего батальонного комиссара В. Н. Котенко. С ним у меня установились с самого начала в полном смысле слова деловые отношения. Кадровый военный, к тому времени прослуживший более двадцати лет в рядах Красной Армии, он обладал многими замечательными качествами - огромной работоспособностью, умением разбираться в людях, необходимыми знаниями и опытом ведения политотдельского хозяйства, был на редкость дисциплинирован и исполнителен, любое задание выполнял с большой старательностью.

Ему я во многом обязан тем, что в коллективе политотдела всегда царила обстановка деловой доброжелательности, крепкой спаянности и сознания ответственности за порученное дело. В политотдел 47-й армии Василий Николаевич пришел в дни ее формирования - в августе сорок первого года. Сначала занимал должность начальника оргинструкторского отделения, затем стал заместителем начальника политотдела. Прекрасно знал положительные качества и недостатки каждого работника отдела и охотно делился этими знаниями со мной. Для меня в первый период работы все это было чрезвычайно важно. Немало узнал я от него и о некоторых командирах соединений, о руководящих работниках политотделов дивизий, что в значительной мере дополняло личные впечатления при первом знакомстве с ними.

Не было у меня каких-либо причин для недовольства и работой начальников отделений. Каждый из них, как говорится, был на своем месте, обладал достаточными знаниями и способностями, чтобы вести дело так, как требовалось.

Вместе с начальником оргинструкторского отделения батальонным комиссаром И. А. Скуратовским я часто выезжал в войска. Он мне сразу же понравился своим уважительным отношением к людям, умением незаметно дать дельный совет. Опытный организатор и знаток партийной работы в войсках, он пользовался в политотделе вполне заслуженным авторитетом. Большую часть времени проводил в частях и соединениях, вместе со своими непосредственными подчиненными изучал, анализировал и обобщал опыт работы политорганов и партийных организаций. Выводы, которые он делал в результате, изучения практики партполитработы непосредственно в подразделениях и частях, отличались предельной четкостью и ясностью. Особенно большую работу вел начальник оргинструкторского отделения по обобщению передового опыта ротных и батарейных партийных и комсомольских организаций.

Батальонный комиссар С. Г. Спартак получил назначение в 47-ю армию почти одновременно со мной, и его становление как начальника отделения пропаганды и агитации политотдела происходило на моих глазах. Очень скромный, даже несколько застенчивый по натуре, он сначала чувствовал себя не вполне уверенно в новой для него, весьма ответственной должности, пожалуй, самой трудоемкой в политотделе. Но так продолжалось недолго.

С помощью коллектива политотдельцев Спартак сравнительно быстро вошел в курс дела.

Наше 7-е отделение, или, как его еще называли, отделение по работе среди войск и населения противника, возглавлял батальонный комиссар В. Кокушкин, с которым я познакомился несколько позже, так как в первой половине сентября он находился на сборах в политуправлении Закавказского фронта.

Запомнилась первая встреча с моим помощником по комсомольской работе старшим политруком Павлом Кузнецовым. Произошла она не в политотделе, а в 318-й горнострелковой дивизии, куда я заехал ненадолго по пути, когда возвращался из 216-й.

Из разговора с В. Н. Котенко мне было известно, что помощник по комсомолу почти безвыездно находится в войсках.

- Не любит сидеть в политотделе, - говорил о нем Василий Николаевич, Вот что значит молодость! Нет, наверное, такой части в армии, где бы он не побывал.

Лестную характеристику дал Павлу Кузнецову и начальник политотдела 318-й дивизии батальонный комиссар Г. И. Дысин, когда я попросил его рассказать, какую помощь оказал Кузнецов политотделу, работая последние дни в дивизии.

- Вместе с моим помощником по комсомольской работе старший политрук Кузнецов несколько дней находился на переднем крае, помогал командирам в создании ударных истребительных групп и отрядов, - сообщил Дысин. - В результате почти в каждом батальоне мы имеем истребительные группы. Кузнецов - отчаянный и беспокойный парень. Ни минуты без дела. Постоянно среди бойцов.

- А где он сейчас?

- Утром, я слышал, он разговаривал по телефону с командиром первого дивизиона береговой артиллерии Матушенко, просил у него разрешения побывать на батарее старшего лейтенанта Зубкова. Скорее всего, он и сейчас там, у морских артиллеристов.

- Почему у морских артиллеристов? Ведь береговая артиллерия подчинена командованию флота, а не армии.

- Ну подчиненность подчиненностью, товарищ полковой комиссар, однако морские батарейцы, когда надо, и нам крепко помогают. Их пушки достают до самого перевала Волчьи Ворота. На боевом счету батареи старшего лейтенанта Зубкова несколько уничтоженных танков и пушек врага. Потому, наверное, Кузнецов и заинтересовался ею.

- У вас есть связь с дивизионом Матушенко?

- А как же? Конечно есть.

- Тогда попросите, чтобы разыскали Кузнецова. Пусть прибудет сюда. Я подожду его.

Дысин тут же позвонил радисту и приказал ему передать на батарею Зубкова мое распоряжение, А примерно через час в политотдел дивизии вошел худощавый молодой офицер, представился:

- Старший политрук Кузнецов, помощник начальника политотдела армии по комсомольской работе. Прибыл по вашему приказанию, товарищ полковой комиссар.

Так мы познакомились. Кузнецов коротко рассказал о своей работе в 318-й горнострелковой дивизии, где он помогал создавать ударные истребительные группы. Тепло говорил о береговых артиллеристах, особенно о людях 394-й батареи старшего лейтенанта А. Э. Зубкова. Дальнобойные орудия этой батареи были установлены на побережье вблизи Новороссийска. Береговые артиллеристы готовились стрелять по морским целям, а пришлось вести огонь по суше. Первые залпы они обрушили на пехоту врага, наступавшую со стороны Неберджаевского перевала. Их меткий огонь оказал огромную помощь стрелковым частям, оборонявшим перевал. Батарейцы били точно, так как имели на высотах хорошо подготовленных корректировщиков.

Первая удача определила дальнейшие действия батареи старшего лейтенанта Зубкова и всего дивизиона береговой артиллерии, которым командовал майор М. В. Матушенко. Морякам-артиллеристам была поставлена задача подавлять огонь артиллерийских и минометных батарей врага, наносить удары по скоплениям его живой силы и техники, автотранспорту и обозам, по военным складам и железнодорожным эшелонам. И артиллеристы блестяще справлялись с делом.

Командные пункты дивизиона и батарей поддерживали постоянную связь со стрелковыми частями. Как только оттуда поступали просьбы о помощи огнем, моряки-артиллеристы через своих корректировщиков уточняли координаты целей и тотчас начинали интенсивный обстрел противника. Особенно активно и самоотверженно действовали артиллеристы, когда враг подошел к самому городу. Позже мне неоднократно приходилось слышать, с какой сердечной благодарностью отзывались стрелки о своих боевых друзьях - моряках береговых батарей. Это было взаимодействие в самом высоком смысле слова, настоящая боевая выручка. Особенно больших успехов добивалась батарея А. Э. Зубкова. Нередко батарейцы вели огонь по врагу под бомбежкой и не прекращали его до тех пор, пока цели, указанные в заявках командиров стрелковых частей, не были подавлены или уничтожены.

В политотдел армии мы возвращались вместе с Павлом Кузнецовым. Разговор зашел о морских пехотинцах. Мой помощник незадолго до того целую неделю провел в 81-й морской стрелковой бригаде, изучал работу низовых агитаторов, помогал политотделу бригады в их подборе и инструктаже, а случалось - вместе с моряками принимал участие в отражении вражеских атак. Теперь с восторгом рассказывал о них:

- Замечательный народ в морской пехоте. Никогда не теряются в бою, никогда не оставят друг друга в беде. Прямо душа радуется, как они дерутся. Немцы пуще огня боятся их. Недаром прозвали "черной смертью"... - Кузнецов с минуту помолчал. - Был я недавно, товарищ полковой комиссар, в четырнадцатом батальоне морской пехоты. Когда пришел туда, как раз бой начался. Пришлось и мне включиться... Ну а после боя с ребятами беседовал. Есть там у них молодой коммунист по фамилии Нечай. С виду скромный, ничем не выделяющийся, но, как мне говорили товарищи, самый уважаемый человек в третьей роте. И не только потому, что толковый агитатор, умеет разъяснить людям, что к чему. Главное - в бою настоящий герой. Как-то рота попала в окружение, погиб командир, вышли из строя взводные. Положение - хуже некуда. И вот тогда Нечай принял командование подразделением. Приказал окопаться, занять круговую оборону. Целый день гитлеровцы почти непрерывно атаковали позиции роты, кричали нашим: "Сдавайтесь! Вы окружены". Морские пехотинцы отвечали метким огнем. Одним словом, выстояли. При этом десятка три гитлеровцев истребили. Нечай лично семерых фашистов прикончил. В перерывах между вражескими атаками он переползал от окопа к окопу, подбадривал краснофлотцев: дескать, главное - до ночи продержаться, а там вырвемся из кольца. И действительно, ночью, умело воспользовавшись темнотой и лесистой местностью, агитатор Нечай вывел роту из окружения. Раненых краснофлотцев а их было немало - вынесли на руках, доставили в санчасть. Взаимовыручка в батальоне поставлена образцово...

Или Хадыкин там у них. Тоже агитатор. В бою всегда первый. Имеет на своем счету десятка полтора уничтоженных гитлеровцев. И таких, как он, в батальоне много...