Испытание огнем: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мы договорились: командирам и политрукам наиболее отличившихся в первые часы боя подразделений послать поздравительные письма. В первом часу дня, когда Джавадов снова вернулся на КП, такие письма за подписями комдива, военкома и начальника политотдела были отправлены. Политработники рот В. Иванов, П. Горчицын, Ф. Хвыля прочитали их бойцам.

Из 2-й бригады морской пехоты инспектор политотдела армии старший политрук Н. В. Горбунов сообщил мне по телефону, что там по инициативе коммунистов и комсомольцев, поддержанной политотделом, выпущено несколько рукописных листков-молний с сообщениями об отличившихся в боях морских пехотинцах.

Хотя в ходе ожесточенного боя вести партийно-политическую работу было нелегко, она не прекращалась. Выпуск рукописных листков-молний, поздравления отличившимся в бою, призывы коммунистов и комсомольцев, их личный пример все это многое значило.

Мне вспомнился разговор с военкомом бригады моряков батальонным комиссаром В. С. Родиным перед самым нашим контрударом. Двадцатичетырехлетний офицер показался мне чрезмерно скромным, даже замкнутым, но произвел приятное впечатление своей собранностью, вдумчивостью. Понравились его рассуждения о роли партполитработы в бою.

- Непосредственно в бою для политработы времени очень мало, - сказал он. - Тут не сделаешь доклад, не проведешь беседу. По-моему, к бою людей надо готовить раньше, ну, как бы это сказать, во время передышки, что ли. Если заранее не поговоришь с краснофлотцами откровенно, по душам, не разъяснишь толком боевую задачу каждому, то потом уж трудно что-либо наверстать. В бою главное - бить, уничтожать врага. Тут некогда заниматься внушением и разъяснением. Да, по-моему, и нет в этом надобности. Люди знают, за что они воюют. Здесь каждый поступок взвешивается на строгих весах, твоя жизнь сливается с судьбой всего подразделения.

- Но все-таки и в ходе боя вы как-то влияете на подчиненных?

- Главным образом тем, что стараюсь всегда быть с людьми. Если бойцы видят, что командир и комиссар не прячутся от пуль, не отсиживаются в укрытии, а стараются быть на решающем участке, они чувствуют себя увереннее, ну и дерутся лучше, смелее.

- Значит, влияете на людей личным примером?

- Личный пример показывают сами краснофлотцы, товарищ полковой комиссар. Ну а я, по мере сил, стараюсь, чтобы все равнялись на самых смелых, самых отважных.

- Каким образом?

- По-разному. Важно, чтобы люди знали, кто и как отличился в бою, на кого равняться. Для этого иногда пишем и передаем из взвода во взвод листки-молнии. Большую работу ведет боевой актив. У нас в каждом отделении, в каждом взводе есть агитаторы. Ребята инициативные, сами, без подсказки понимают, что нужно делать, как поступать в тот или иной ответственный момент.

Военком почти ничего не говорил о себе, о своем личном участии во многих боях. Даже когда я спросил, за что его наградили орденом Красного Знамени, он ответил коротко:

- За бои в Севастополе. Там многих наградили, в том числе и меня.

Между тем Родин был исключительно храбрым и мужественным человеком. Об этом мне рассказывал командир батальона капитан-лейтенант О. И. Кузьмин. По свидетельству этого, тоже незаурядного, способного и до дерзости смелого молодого офицера, который и на суше в душе оставался моряком, Родин умеет бить врага всеми видами оружия, в бою всегда первый, но но горячится, как некоторые, а действует расчетливо, стремится принести наибольшую пользу.

Я читал наградной лист на батальонного комиссара Родина, когда он был представлен ко второму ордену. В нем говорилось, что благодаря воспитательной работе, которую проводит военком Родин, "морские пехотинцы в бою действуют осмысленно, неизменно стремятся наилучшим образом применять свои силы и способности. Сказываются душевный порыв, горячий азарт и жгучая ненависть к захватчикам".

В разгар этого боя со мной связался начальник оргинструкторского отделения ПОарма батальонный комиссар И. А. Скуратовский, который в это время неотлучно находился в 255-й бригаде морской пехоты. Я спросил, как идут дела у Родина. Из рассказа Скуратовского, из политдонесений, которые постоянно поступали в политотдел, я узнал, что батальон находился в Кабардинке на отдыхе, когда поступил боевой приказ - немедленно выдвинуться в район Шапсугской, чтобы утром атаковать занятую противником высоту 283,8 и к исходу дня овладеть ею. Задача не из легких, а главное - времени на ее решение отводилось очень мало. Родин созвал политруков, парторгов и комсоргов рот. Договорились, что политруки во время марша побывают во всех взводах и отделениях, а парторги и комсорги будут следовать в арьергарде своих подразделений, заботиться, чтобы никто не отставал. Так как времени было очень мало, Родин поручил политрукам, парторгам и комсоргам рот разъяснять бойцам боевой приказ на привалах и в ходе марша, привлекая к этому делу коммунистов и комсомольских активистов. Особое внимание было уделено проверке готовности личного состава к маршу и бою. Проверялось, как подогнано снаряжение, имеет ли каждый боец положенный запас патронов, гранат, продовольствия, у всех ли наполнены питьевой водой фляги.

Кстати, о питьевой воде. Для войск, действовавших в районе Новороссийска, это был далеко не праздный вопрос. Обеспечение личного состава пресной водой являлось таким же важным, ответственным делом, как и обеспечение продовольствием. Пригодной для питья и приготовления пищи воды не хватало, и партийно-политический аппарат частей постоянно следил, чтобы расходовалась она экономно.

В район Шапсугской батальон прибыл точно в установленный срок. Комбат капитан-лейтенант Кузьмин и батальонный комиссар Родин произвели тщательную рекогносцировку местности, приняли решение.

После непродолжительного артналета морские пехотинцы ровно в 8.00 атаковали вражеские позиции. Вскоре, однако, на командный пункт батальона поступило сообщение, что 2-я рота, встретив сильное сопротивление противника, залегла. Это ставило в невыгодное положение остальные подразделения, задерживало их продвижение вперед.

Родин, не медля ни секунды, направился во вторую роту. Вместе с ее командиром, переползая под непрерывным артиллерийско-минометным огнем из взвода во взвод, они в нескольких словах разъясняли командирам и краснофлотцам, что необходимо обойти укрепление врага и атаковать с флангов. Родин потребовал от коммунистов выдвинуться вперед и личным примером увлечь за собой бойцов. Рота преодолела сопротивление врага и добилась успеха.

Когда военком вернулся на КП батальона, ему доложили о боевом успехе, достигнутом первым взводом под командованием старшего сержанта Мамаева. Взвод, используя возможности горно-лесистой местности, незаметно проник в тыл врага, внезапно атаковал штаб гитлеровского батальона и разгромил его, уничтожив при этом более двух десятков вражеских солдат и офицеров.

Командир и комиссар батальона тут же по телефону объявили благодарность Мамаеву и его подчиненным. Родин связался с политруками всех рот и отдал распоряжение, чтобы они при первой возможности рассказали своим людям о боевой инициативе и успешных действиях взвода Мамаева.

Умело поставленная партийно-политическая работа, зажигающее слово и личный пример коммунистов сказались на деле: морские пехотинцы овладели высотой не к исходу дня, как намечалось, а к 16 часам. В этом бою они почти полностью разгромили 12-й батальон 3-й румынской горнострелковой дивизии.

Воспользовавшись небольшой передышкой, Родин провел совещание боевого актива, на котором поставил задачу шире использовать опыт лучших воинов. Тогда же состоялось заседание партийного бюро батальона, на котором были приняты в партию 17 особо отличившихся краснофлотцев. Батальонное комсомольское бюро приняло 12 молодых краснофлотцев в члены комсомола. Позже во всех ротах состоялись партийные собрания, посвященные дальнейшему повышению авангардной роли коммунистов в бою. С докладами на двух ротных партсобраниях выступил военком Родин.

На другой день 142-й батальон вместе с другими подразделениями бригады участвовал в бою за освобождение поселка колхоза "Первый греческий". Когда одна из рот залегла под огнем и наступление застопорилось, Родин с пятью автоматчиками на пикапе почти вплотную подъехал к передовым цепям. Соскочив с машины, он с криком "ура" бросился в сторону поселка. За ним дружно поднялась вся рота. Сопротивление врага было сломлено.

...Контрудар, которым руководил лично командарм генерал А. А. Гречко, развивался успешно. Гитлеровцы, как видно, не ожидали столь мощного натиска с флангов. Опасаясь попасть в котел, оказаться отрезанными от своих главных сил, некоторые немецкие и румынские офицеры пытались отвести свои части на запасные позиции, но наши войска, стремительно продвигаясь вперед, перехватывали пути их отхода. Бригада морской пехоты полковника Д. В. Гордеева сильным ударом расчленила 3-ю горноегерскую румынскую дивизию. Некоторые ее батальоны были окружены.

"Наступление русских ужасно, - сказал на допросе пленный солдат 2-й роты 12-го батальона 3-й егерской горнострелковой румынской дивизии. - На наши головы обрушился дождь пуль и осколков. Убитых и раненых было трудно сосчитать..."

Солдат и офицеров противника все больше охватывал страх. Об этом свидетельствовали захваченные нами вражеские документы, а еще красноречивее - письма, которые гитлеровцы не успели отправить. Вот одно из них. Автор его - немецкий унтер-офицер.

"Я только что вернулся из больницы, которая находится в Краснодаре, и теперь опять в роте. Мы находимся в районе Новороссийска, в окопах. Положение здесь очень тяжелое. Ежедневно несем огромные потери. Скоро опять начнется... Очень страшно. Бог знает, что будет..."

Письмо это, помнится, переслал мне начальник политотдела 81-й бригады батальонный комиссар Ф. Е. Потоцкий с припиской: "Фашисты начинают выть. Это - хороший признак. Пусть воют. Пощады оккупантам не будет".