Испытание огнем: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вместе со Скуратовским поехали в 216-ю стрелковую дивизию, оборонявшуюся на рубеже поселок Эриванский, станица Шапсугская. Ее задача заключалась в том, чтобы не допустить прорыва противника к Геленджику.

Знакомство с войсками армии я начал с этой дивизии не случайно. Неделю назад в одном из ее полков случилось чрезвычайное происшествие: несколько бойцов в разгар боя самовольно оставили позицию.

- Поезжайте в двести шестнадцатую, - посоветовал мне Е. Е. Мальцев. Разберитесь на месте в причине чепе. Кстати, с людьми познакомитесь. Комиссаром там Володарский, начальником политотдела Бурдасов. Политработники способные, но чего-то им недостает, не все у них ладится.

В дивизии уже работала группа офицеров политотдела армии. Мы решили всесторонне изучить состояние партийно-политической работы в полках и подразделениях, чтобы практически помочь товарищам наладить дело. Изучение практики партполитработы предполагало прежде всего встречи и беседы с людьми - красноармейцами, командирами, политработниками. Я побывал на позициях, разговаривал со многими воинами. Настроение у людей было боевое. Стало ясно, что инцидент с несколькими молодыми бойцами - явление случайное, не дающее повода к серьезному обвинению командования дивизии. О комдиве, комиссаре и начальнике политотдела все, с кем мне довелось тогда беседовать, отзывались с большим уважением и похвалой. Эти отзывы, как впоследствии я не раз убеждался, были вполне заслуженными. А между тем мой первый разговор с ними был не из легких, поскольку речь шла о чрезвычайном происшествии.

После знакомства с состоянием дел в частях мы провели разбор результатов проверки в присутствии комдива генерал-майора А. М. Пламеневского, комиссара Л. Г. Володарского, начальника политотдела И. В. Бурдасова, командиров и комиссаров полков.

Недостатки в партийно-политической работе имелись. Слабо работали некоторые ротные партийные и комсомольские организации, многие из них в результате последних трудных боев и значительных потерь фактически распались. Разбор заявлений бойцов и командиров о приеме в партию и комсомол порой без каких-либо серьезных причин затягивался. Далеко не всегда целеустремленно велась воспитательная работа с воинами нерусской национальности.

Слушая мои замечания, генерал Пламеневский согласно кивал головой: дескать, все правильно. Массивный, несколько полноватый, спокойно-сдержанный, в больших очках в черной оправе, он чем-то напоминал школьного учителя, хотя мне уже было известно, что всю сознательную жизнь Александр Михайлович провел в армии. В дивизии он тоже не новичок командует ею уже около года.

Надо сказать, что в то время на нашем участке фронта было немного старших командиров со столь продолжительным стажем командования одним соединением. Малейшая неудача - а летом сорок второго года на южном театре боевых действий их было немало - вела к перестановке командного состава. И если комдиву А. М. Пламеневскому, комиссару дивизии Л. Г. Володарскому удалось избежать подобных неприятностей, то это уже само по себе являлось положительной характеристикой.

Разговор велся, как говорится, начистоту. После моего непродолжительного обзорного доклада первым выступает комдив. Ни одного возражения против моих критических замечаний! Более того, генерал во многом дополняет меня, откровенно рассказывает о своих собственных промахах, о недостатках в работе командиров и комиссаров полков, о пробелах в деятельности политотдела дивизии.

- О том, что у нас не все гладко, мы знаем, - говорит он в заключение. - Стараемся по мере сил исправлять недостатки. Но главная беда не в отдельных промахах, а в том, что дивизия до предела измотана, люди устали. К тому же еще перебои с подвозом боеприпасов и продовольствия...

- В штабе армии считают двести шестнадцатую дивизию одной из наиболее обеспеченных и боеприпасами, и продовольствием, и личным составом, - не очень уверенно возражаю я комдиву, хотя во многом и соглашаюсь с ним.

- Как там у вас думают, не знаю, - недовольно говорит Пламеневский, - а у меня в каждом стрелковом полку по полторы-две сотни активных штыков и артиллерия располагает всего половиной боекомплекта.

- Людей мало, пополнения не получаем, - дополняет комдива комиссар Володарский. - Всех, кого можно, послали из тыловых подразделений на передовую. Оголили тылы до предела, больше брать некого.

- Ну а те, что струсили, тоже из тыловиков?

- Нет, те из пополнения, - хмуро поясняет комиссар. - Пришли к нам недели две назад.

- Не такие уж новички. Все-таки две с лишним недели воевали.

- Я не говорю, что новички, но молодые, по-настоящему не обстрелянные ребята. А тут, понимаете, танки, бомбежка, артиллерия бьет, фашисты прут напролом. Одним словом, ад кромешный. Ну и не выдержали... Это у нас первый случай. А вообще-то молодежь дерется что надо, особенно комсомольцы.

О нехватке людей, боеприпасов, о перебоях в доставке продовольствия говорили в своих выступлениях также командиры и комиссары частей. Тем не менее общий тон выступлений был оптимистическим. Положение на фронте оставалось еще тяжелым, было трудно, драться приходилось изо всех сил, противник часто бросал в бой свежие резервы, но уже чувствовалось - его нажим ослабевает. Еще немного, и враг будет остановлен. Но чтобы приблизить этот момент, необходимо сражаться еще упорнее.

Кое в чем нам пришлось поправить политработников дивизии. Слишком уж они порой полагались на силу приказов и распоряжений: мол, достаточно приказать - и все будет сделано. Мы потребовали, чтобы каждый приказ, каждое распоряжение дополнялись разъяснительной работой, чтобы люди более отчетливо видели главную цель и были полны решимости во что бы то ни стало добиться ее осуществления.

Так завершилось мое первое посещение 216-й стрелковой дивизии. Позже я бывал в ней неоднократно в дни успехов и в дни неудач. Всякий раз, как бы ни складывалась обстановка, меня радовали смелость и твердость комдива в принятии решений, умение политработников дивизии быстро и оперативно реагировать на все изменения боевой действительности.

В послевоенные годы бывший комдив преподавал в Академии Генерального штаба. Был он уже далеко не молод, но по-прежнему бодр, внимателен к людям. Его лекции, основанные на богатом боевом опыте минувшей войны и на достижениях современной военной науки, пользовались у слушателей большой популярностью. После увольнения из армии Лев Григорьевич Володарский долгие годы вел посильную общественную военно-патриотическую работу среди трудящихся Свердловска, где поселился будучи уже в отставке.

В первые дни после назначения на должность начальника политотдела 47-й армии побывал я и в ряде других соединений. Встречался и беседовал с командирами и политработниками, с сотнями бойцов и сержантов. Много полезного дали мне эти беседы. В частности, я еще и еще раз убеждался, как важно вовремя поддержать ценную инициативу, почин самых смелых и отважных.

В ту пору в нашей армейской газете "Фронтовик" было напечатано обращение, подписанное группой бойцов и командиров 383-й стрелковой дивизии Героя Советского Союза генерал-майора К. И. Провалова и 81-й морской стрелковой бригады полковника П. К. Богдановича. Авторы обращения писали, что создали у себя из молодых бойцов ударные истребительные группы и отряды, которые успешно действуют в условиях горной местности, наносят войскам противника большой урон. Отряды истребителей создаются из добровольцев. Они выслеживают противника, совершают внезапные налеты на вражеские тылы, устраивают засады в ущельях. Результаты их действий налицо - уничтожены сотни вражеских солдат и офицеров, добыты ценные "языки". Авторы обращения призывали создать такие отряды во всех частях фронта.

Мы обсудили обращение у себя в политотделе. По нашему представлению Военный совет дал практические указания войскам немедленно приступить к созданию ударных истребительных комсомольско-молодежных групп и отрядов. При содействии и поддержке командиров, политработников, партийных и комсомольских организаций эта ценная инициатива быстро нашла широкое распространение.

Вступая в ударные истребительные отряды, молодые снайперы, разведчики, подрывники, стрелки из противотанковых ружей, гранатометчики, артиллеристы давали клятву - настойчиво выслеживать и беспощадно уничтожать немецко-фашистских захватчиков, громить боевую технику врага, изо дня в день увеличивать свой боевой счет.

Многие такие отряды возглавлялись офицерами. Пробираясь горными тропами на фланги и в тылы вражеских войск, молодые бойцы не давали гитлеровцам покоя ни днем, Аи ночью. Особенно смело и решительно действовали группы, созданные из краснофлотцев - морских пехотинцев.

По счастливой случайности, у меня сохранилась тетрадь, в которой я вел тогда лаконичные записи об увиденном и услышанном. Вот несколько выдержек из нее.

"Ударная комсомольско-молодежная группа истребителей в составе семи краснофлотцев под командованием заместителя политрука В. Тертычного нанесла из засады неожиданный удар по колонне фашистской пехоты. Уничтожено более двадцати немецких солдат и офицеров".

"Бойцы младшего лейтенанта В. Щетинина, действуя в тылу врага, за сутки уничтожили немецкий обоз с продовольствием и боеприпасами, истребили 18 гитлеровцев. Комсомольцы подожгли также большой склад с горючим".

"За два дня "охоты" снайпер-краснофлотец П. Сажаев уничтожил 15 оккупантов..."