От Дубно до Ростова: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Если немцы к 1941 г. нашли, что искали, то в Красной Армии процесс поиска оптимума в организационной структуре танковых войск был в самом разгаре. По опыту боевых действий в Польше в сентябре 1939 г. старые механизированные корпуса были расформированы. Опыт применения танковых войск в Финляндии был весьма ограниченным, вводов в прорыв и самостоятельных действий соединений в глубине обороны не было. Танковые бригады РККА не отрывались от пехоты на всех фазах войны. Весной 1940 г. в РККА начали создавать механизированные корпуса новой организации. Что должны были представлять собой танковые дивизии новых мехкорпусов?

«На вооружении танковой дивизии иметь: тяжелых танков — 105, средних танков — 227, огнеметных танков — 54, всего танков — 386; бронемашин — 108, 152–мм гаубиц — 12, 122–мм гаубиц — 12, 76–мм пушек п*олковой** а*ртиллерии** — 6, 37–мм зенитных пушек — 12, 82–мм минометов — 18, 50–мм минометов — 54, крупнокалиберных пулеметов — 6, пулеметов станковых —? *в документе неразборчиво**, пулеметов ручных — 122, пистолетов — пулеметов — 390, самозарядных винтовок — 1528»[78].

Численность личного состава должна была составлять «танковой дивизии на мирное время — 10 493 человека и на военное время — 11 343 человека»[79]. В состав танкового корпуса предлагалось включить 2 танковые и 1 моторизованную дивизии, авиаэскадрилью в 12 самолетов, дорожный батальон, батальон связи и мотоциклетный полк. Однако с «золотым сечением» у новой танковой дивизии было плохо, в двух танковых полках было по четыре танковых батальона в каждом, в мотострелковом полку было три мотострелковых батальона. Итого соотношение между батальонами танков и пехоты было 8:3 или 2,7:1. Мотоциклетный полк был чистой воды калькой с организационной структуры танковых соединений Европы. Там в 20–е годы мотоцикл был тем же, чем стал в послевоенное время и в наши дни автомобиль, — транспортным средством, доступным широкому кругу рабочих и клерков среднего звена. Достаточно сказать, что в Германии в 1940 г. было 1 млн 860 тыс. мотоциклов, а всего в европейских странах — 2,8 млн «железных коней». Естественно, эта традиция перекочевала в армию, где мобилизованные горожане садились за руль привычного транспортного средства. Немецкие мотоциклисты на БМВ и «Цюндапах» стали одним из символов «блицкрига». В небогатой России — СССР пик популярности мотоциклов пришелся на 50–60–е годы, а в 30–х и 40–х это была экзотика, доступная далеко не всем. В 1940 г. в СССР было всего несколько десятков тысяч мотоциклов. Отечественный мотоцикл М–72 (лицензионная копия немецкого мотоцикла БМВ) стоил в 1941 г. почти столько же, сколько 3–тонный грузовик ЗИС–5, свыше 10 тыс. рублей. Для сравнения: зарплата учителя старших классов в это время составляла 750 рублей, командира взвода — 600 рублей, командира дивизии — 2200 рублей, цена бутылки водки — 11 рублей 50 копеек.

6 июля 1940 г. СНК своим постановлением № 1193–464 сс утвердил предложенную штатную численность танковых дивизий и организацию механизированных корпусов. Следовало сформировать 8 таких корпусов и 2 отдельные танковые дивизии. 4 октября 1940 г. нарком обороны и начальник Генштаба докладывали в Политбюро и СНК, что формирование 8 мехкорпусов, 18 танковых и 8 моторизованных дивизий в основном завершено. На их формирование было обращено 12 танковых бригад БТ, 4 бригады Т–35 и Т–28, 3 химические бригады, 2 танковых полка Т–26 и танковые батальоны стрелковых дивизий. В Киевском особом военном округе были сформированы два таких механизированных корпуса, 4–й и 8–й. На формирование 4–го механизированного корпуса в составе 8–й, 10–й танковых дивизий и 81–й моторизованной дивизии были обращены управление 4–го кавалерийского корпуса, 10–й танковой бригады на танках Т–28, 23–й и 24–й танковых бригад на танках БТ. Стрелковые и артиллерийские части танковых дивизий 4–го мехкорпуса формировались на основе соответствующих частей 7–й и 146–й стрелковых дивизий и 34–й кавалерийской дивизии. Соответственно 8–й механизированный корпус в составе 12–й, 15–й танковых дивизий и 7–й моторизованной дивизии формировался на базе управления 49–го стрелкового корпуса, 14–й тяжелой танковой бригады (штатно 32 танка Т–35 и 85 танков Т–28), 5–й легкотанковой бригады на танках БТ. Артиллерийские и мотострелковые части танковых дивизий формировались на базе артиллерийских и стрелковых полков все тех же 146–й и 7–й стрелковых дивизий. В Одесском военном округе был сформирован 2–й механизированный корпус в составе 11–й, 16–й танковых дивизий и 15–й моторизованной дивизии. На формирование этого корпуса были обращены управление 55–го стрелкового корпуса, 4–й легкотанковой бригады на танках БТ. Артиллерийские и стрелковые полки танковых дивизий корпуса переформировывались из соответствующих частей 173–й стрелковой дивизии.

В октябре 1940 г. нарком обороны и начальник Генштаба направили в СНК и Политбюро ВКП(б) записку с предложением сформировать 25 отдельных танковых бригад Т–26, в дополнение к двадцати существующим. Предназначались эти бригады для сопровождения пехоты в бою, исходя из расчета по одной бригаде на стрелковый корпус:

«Считаю, что для успешного продвижения пехоты в современном бою нужно иметь на каждый стрелковый корпус одну танковую бригаду»[80].

Предполагалось завершить формирование танковых бригад Т–26 к 1 июня 1941 г. Предусматривались и меры по замещению штатной матчасти:

«На первое время для укомплектования новых танковых бригад считаю возможным использовать танки Т–38 и Т–37, оставшиеся после формирования мехкорпусов в излишке»[81].

А 14 октября 1940 г. нарком обороны и начальник Генштаба направили в те же инстанции доклад № орг/1/ 106163 ссов, в котором предлагали мероприятия, необходимые для усиления войск в первой половине 1941 г., в котором предлагалось сформировать в КОВО еще один механизированный корпус, 9–й. Таким образом, к началу 1941 г. в СССР сложилась сравнительно органичная структура танковых войск, включавшая как механизированные корпуса для развития прорыва фронта, так и отдельные танковые бригады поддержки пехоты. До идеальной организации танковой дивизии было еще далеко, пока повторялась ошибка большинства стран: дивизии были перегружены танками и недогружены мотопехотой и артиллерией. Но в целом каждый занимался своим делом — танки БТ и танки новых типов объединялись в танковые дивизии, а танки Т–26 объединялись в бригады поддержки пехоты. По мобилизационному плану редакции декабря 1940 г. в Красной Армии должно было быть 20 танковых, 9 моторизованных дивизий и 45 танковых бригад непосредственной поддержки пехоты.

Однако зимой 1941 г. развернулись события, которые явно не пошли на пользу советским танковым войскам. 12 февраля НКО и Генштаб представили в Политбюро ЦК ВКП (б) и СНК СССР новый мобилизационный план, МП–41, о котором мы говорили выше. Согласно этому плану, предполагалось наличие в армии мирного времени 2 мотострелковых, 60 танковых, 30 моторизованных дивизий. Это фактически означало создание 20 новых мехкорпусов, которое и началось в феврале — марте 1941 г. 8 марта Политбюро утвердило назначения командиров формируемых мехкорпусов, танковых и моторизованных дивизий.

Теперь подавляющее большинство танков РККА должно было быть объединено в механизированные корпуса со штатной численностью 1031 танк. Тем самым уничтожалось видовое разнообразие танковых войск РККА, соединения и части, предназначенные для поддержки пехоты, исчезали как класс. Помимо сомнительной ценности отказа от танков поддержки пехоты, создание 20 новых мехкорпусов было трудно реализуемой затеей даже при условии неполного наполнения дивизий танками. Формирование 25 танковых бригад на Т–26 по планам осени 1940 г. требовало 275 легковых автомашин, 1500 грузовых автомашин, 2375 специальных автомашин и 350 тракторов[82]. То есть всего 4150 автомашин. Один механизированный корпус — это 1360 автомашин в танковой, 1587 в моторизованной дивизии, а всего 5161 автомобиль. То есть 20 механизированных мехкорпусов требовали 103 тыс. автомобилей. Для СССР цифра, прямо скажем, фантастическая. Моторизованные дивизии новых мехкорпусов формировались с нуля, так называемые «двухсотые» и к началу войны не имели ни грузовиков, ни гужевого транспорта, как обычные стрелковые дивизии. Материальная часть, на которой формировались новые механизированные корпуса, танки Т–26, совершенно не соответствовала задачам подвижных соединений, прежде всего по ходовым качествам. Танк «Виккерс 6 тонн», ставший прототипом Т–26, изначально разрабатывался именно для сопровождения пехоты. Ко всем прочим бедам, формирование новых механизированных корпусов именно в КОВО было сопряжено с нехарактерным для других округов размножением их простым делением. Выведя из состава 8–го мехкорпуса 15–ю танковую дивизию, получили основу для вновь формируемого 16–го мехкорпуса. 10–я танковая дивизия 4–го мехкорпуса первого формирования дала основу для 15–го мехкорпуса. 19–я танковая дивизия из 9–го мехкорпуса первой волны формирования стала основой 22–го мехкорпуса формирования весны 1941 г. Соответственно 32–я танковая дивизия 4–го механизированного корпуса, 34–я танковая дивизия 8–го механизированного корпуса, 37–я танковая дивизия 15–го механизированного корпуса, 35–я танковая дивизия 9–го механизированного корпуса, 39–я танковая дивизия 16–го механизированного корпуса формировались заново, к началу войны необходимого транспорта не получили и не являлись подвижными соединениями, мотострелковый полк этих дивизий передвигался пешком, как обычная пехота. Тем самым корпуса хорошей комплектности, 4–й и 8–й, получали в нагрузку малоподвижную дивизию, совместные действия с которой представляли непреодолимые трудности. Выведенные из состава 4–го и 8–го механизированных корпусов 10–я и 15–я танковые дивизии получали в нагрузку два малоподвижных соединения: свежесформированные танковую и моторизованную дивизии. Это было равносильно тому, чтобы впрячь в одну телегу «коня и трепетную лань». В ОдВО разрывать на части 2–й механизированный корпус не стали, сформировав 18–й механизированный корпус на базе 49–й легкотанковой бригады. Вновь создаваемые танковые дивизии пришлось формировать на основе танковых бригад танков Т–26 в условиях нехватки автотранспорта и скоростных тягачей артиллерии. 40–я танковая дивизия 19–го механизированного корпуса вместо Т–26 имела плавающие танки Т–37 и Т–38, которые должны были быть учебным парком бригады непосредственной поддержки пехоты (см. выше решения осени 1940 г.).

Но даже немногие хорошо укомплектованные танковые соединения КОВО и ОдВО обладали ограниченными возможностями. По штату в танковой дивизии 1941 г. должно было быть 63 танка КВ, 210 Т–34, 48 легких танков, 54 химических, итого 375 танков. Это количество танков приходилось на 10 940 человек личного состава. Организационно танковая дивизии состояла из двух танковых полков по четыре танковых батальона каждый (один на КВ, два на Т–34 и один химический), мотострелкового полка из трех батальонов и артиллерийского полка. Артполк по штату вооружался двенадцатью 152–мм и двенадцатью 122–мм гаубицами. Помимо этого, было четыре 76–мм полковых пушки, двенадцать 37–мм зениток, восемнадцать 82–мм минометов. С «золотым сечением» дела у новой танковой дивизии были откровенно плохи. Если сравнить танковую дивизию советского мехкорпуса и танковую дивизию вермахта, то видно, что, например, противотанковые орудия в советской танковой дивизии отсутствуют вовсе, количество легких гаубиц в немецкой танковой дивизии вдвое больше (с учетом разницы калибра пусть в полтора раза больше), полковых орудий в немецкой танковой дивизии больше в пять раз, минометов среднего калибра — почти в полтора раза. Но, конечно, наиболее ощутимой была разница в численности мотопехоты в сравнении с количеством танков. Несмотря на незначительное уменьшение числа танков по сравнению со штатом 1940 г., на 375 танков советской танковой дивизии приходилось примерно 3 тыс. человек мотопехоты, а на 150–200 танков танковой дивизии вермахта приходилось 6 тыс. человек мотопехоты. Или если считать в батальонах, то на шесть танковых батальонов (даже если не учитывать два батальона огнеметных танков) нашей танковой дивизии приходилось всего три батальона мотопехоты. Соотношение 2:1 в пользу танковых батальонов. В немецкой дивизии на 2–3 батальона танков было четыре или пять (если считать с мотоциклетным) батальона мотопехоты, то есть 1:2,5, 1:1,7 в пользу пехотинцев. Поэтому немецкой танковой дивизии было легче и наступать, и обороняться. У нее было больше пехоты, двигающейся вместе с дивизией и способной занять и удержать местность. Боевой опыт привел советские танковые войска к сходной организации. Танковая дивизия образца 1946 г. имела в своем составе 11 646 человек, 210 танков Т–34, три танковых и мотострелковый полк. Причем в танковых полках, помимо трех танковых батальонов, был еще батальон автоматчиков, последнее было уже исключительно советское изобретение, в немецкой танковой дивизии такой практики не было. Всего в танковой дивизии образца 1946 г. было 9 танковых батальонов и 7 батальонов мотострелков, мотоциклистов и автоматчиков. Или, если считать личный состав, на 210 танков приходилось 4700 человек мотострелков, автоматчиков и мотоциклистов. Артиллерию танковой дивизии образца 1946 г. составляли двенадцать 122–мм гаубиц, восемь «катюш» М–13, сорок два миномета 120–мм калибра, пятьдесят два 81–мм миномета, двадцать две 37–мм зенитки, 12 противотанковых орудий. Такой организационной структуре было легче вести самостоятельные действия, громить резервы противника, захватывать важные пункты и удерживать их, отбивая контратаки. И наличие танков с непробиваемыми лбами при этом играло далеко не первую роль, важнее было соотношение между танками и пехотой и возможности артиллерийского удара соединения. [73] В качестве примера взята танковая дивизия, поскольку она и ее части имеют более привычные названия. Реально аналогом танковых дивизий других стран в нашей армии в 1944–1945 гг. были танковые корпуса, состоявшие из танковых и механизированных бригад. Организационная структура танкового корпуса в конце войны была подобна структуре танковой дивизии образца 1946 г. По штату в танковом корпусе образца 1945 г. было 11 788 человек, 21 тяжелый танк, 207 средних танков, 21 САУ СУ–85, 21 легкая САУ СУ–76, двенадцать 122–мм гаубиц, двенадцать 76–мм пушек, сорок два 120–мм миномета, двенадцать 45–мм пушек, шестнадцать 37–мм зенитных пушек, 8 установок М–13. Организационно танковый корпус состоял из трех танковых бригад и одной мотострелковой бригады, отдельного полка ИС, двух самоходно-артиллерийских полков, артиллерийского полка, минометного полка, зенитно-артиллерийского полка, дивизиона «катюш». В таком виде танковые корпуса Красной Армии закончили войну в Берлине и разгромили Квантунскую армию в Маньчжурии.

Таблица 1.4. Состав танкового парка дивизий 1 танковой группы [83]

Естественно, и у немцев были показатели, по которым танковые дивизии были укомплектованы не полностью. Если с автотранспортом все было в порядке, за исключением французских грузовиков в составе действующей в Белоруссии 3–й танковой группы Г. Гота, то бронетранспортеры SdKfz.251 «Ганомаг» имелись в весьма незначительных количествах. В танковых дивизиях группы армий «Юг» они присутствовали только в 1–й роте 9–го мотопехотного полка 9 танковой дивизии, в 1–й роте ПО мотопехотного полка 11 танковой дивизии и в 1–й роте 66 мотопехотного полка 13 танковой дивизии. В 14 и 16 танковых дивизиях они отсутствовали вовсе. Рота штатно состояла из 13 бронетранспортеров Sd.Kfz.251, 10 линейных Sd.Kfz.251/1 и 3 Sd.Kfz.251/10 командиров взводов, вооруженных 37–мм противотанковой пушкой.

Кроме танковых и моторизованных дивизий, предназначенных для развития тактического прорыва в оперативный, для непосредственной поддержки пехоты в составе группы армий «Юг» были отдельные батальоны САУ «Штурмгешюц»[84]. Это 190, 191, 197 и 243 батальоны самоходных установок такого типа, выполнявших у немцев те же функции, что и танки непосредственной поддержки пехоты у союзников. Штатно батальон «Штурмгешюцев» разбивался на три роты (батареи). Каждая батарея, в свою очередь, состояла из трех взводов, по две САУ и по одному бронированному транспортировщику боеприпасов в каждом. Кроме того, одна машина была в составе штаба батареи. Итого штатная численность батальона составляла 21 САУ. Как правило, батальон придавался армейскому корпусу, а внутри корпуса распределялся между дивизиями: по батарее на дивизию.

Что мы имеем в сухом остатке? В Киевском особом военном округе имеется 6 соединений, которые можно использовать как самостоятельные. Это 8–я танковая дивизия 4–го механизированного корпуса, 81–я моторизованная дивизия 4–го механизированного корпуса, 10–я танковая дивизия 15–го механизированного корпуса, 12–я танковая дивизия 8–го механизированного корпуса, 7–я моторизованная дивизия 8–го механизированного корпуса, 15–я танковая дивизия 16–го механизированного корпуса. В Одесском военном округе таковыми были 11–я, 16–я танковые дивизии и 15–я моторизованная дивизия 2–го механизированного корпуса. Итого 6 танковых и 3 моторизованные дивизии, что вполне сравнимо с числом дивизии 1–й танковой группы, группы армий «Юг». Это пять танковых — 9, 11, 13, 14 и 16, три моторизованные — 16, 25 и моторизованная дивизия СС «Викинг». В их число можно включить моторизованную пехотную бригаду СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер».

Если мы сравним не брутто-количество танков противоборствующих сторон, а организационные структуры, то количество самостоятельных механизированных соединений КОВО, ОдВО и 1 танковой группы вполне соразмерны друг другу. Остальной танковый парк советской стороны объединен в организационные структуры, не обладающие вследствие недостатка транспорта нужной подвижностью для ведения маневренной войны. Вместе с тем организация и подчинение этих соединений не благоприятствовали использованию танков для непосредственной поддержки пехоты. Они не подчинялись стрелковым корпусам, а армейские и фронтовые штабы пытались использовать их как самостоятельные механизированные соединения. С соответствующими печальными последствиями в схватке с умелым и жестоким противником.

3. Кавалерия. Кавалерия в 1930–е годы постепенно утрачивала свое значение. Из имевшихся в СССР к 1938 г. 32 кавалерийских дивизий и 7 управлений корпусов к началу войны осталось 4 корпуса и 13 кавалерийских дивизий. Кавалерийские соединения переформировывались в механизированные. В частности, такая судьба постигла 4–й кавалерийский корпус, управление и дивизия которого стали основой для 4–го механизированного корпуса. Нишей оставшихся кавалерийских дивизий было применение их в качестве дешевого подвижного соединения, своего рода «эрзац — мотопехоты». Они, разумеется, предназначались не для атак лавой с шашками наголо. Боевой устав кавалерии предписывал наступление в конном строю только в случае, если «обстановка благоприятствует (есть укрытия, слабость или отсутствие огня противника)»[85]. В общем случае кавалеристы должны были атаковать в пешем строю, используя лошадь только в качестве транспортного средства. Типичным использованием кавалерии считался ввод в прорыв совместно с механизированным корпусом. В прорыве кавалерией предполагалось прикрывать самую уязвимую часть танкового «клина» — промежутка между устремившимся в глубину вражеской обороны механизированным корпусом и стрелковыми соединениями, прорывавшими фронт. Кавалерийский корпус должен был продвигаться в прорыв вслед за механизированным корпусом и занимать оборону на флангах прорыва. В качестве заменителя дорогостоящих мотопехотных соединений кавалерия просуществовала в СССР до 1945 г. и в целом успешно применялась в важнейших операциях Великой Отечественной войны. Например, в окружении 6 армии Ф. Паулюса под Сталинградом в 1942 г. кавалерийские корпуса наносили удары, обеспечивавшие внешний фронт окружения.

В июне 1941 г. в Киевском особом военном округе дислоцировался 5–й кавалерийский корпус в составе 3–й Бессарабской им. Г. Котовского и 14–й им. А. Пархоменко кавалерийских дивизий, в Одесском округе находился 2–й кавалерийский корпус в составе 5–й им. М. Блинова и 9–й Крымской кавалерийских дивизий. Все эти соединения были старыми кадровыми соединениями РККА. В Крыму дислоцировалась 32–я кавалерийская дивизия, убывшая на полуостров на основании директивы ГШ КА от 13 мая 1941 г.

Штатно кавалерийские дивизии имели 4 кавалерийских полка, конно-артиллерийский дивизион (восемь 76–мм орудий и восемь 122–мм орудий), танковый полк (64 танка БТ), зенитный дивизион (восемь 76–мм зенитных орудий и две батареи зенитных пулеметов), эскадрон связи, саперный эскадрон и другие тыловые части и учреждения. Кавалерийский полк, в свою очередь, состоял из четырех сабельных эскадронов, пулеметного эскадрона (шестнадцать станковых пулеметов и четыре 82–мм миномета), полковой артиллерии (четыре 76–мм и четыре 45–мм орудия), зенитной батареи (три 37–мм орудия и три счетверенных «Максима»). Штатная численность кавалерийской дивизии составляла 8968 человек и 7625 лошадей, кавалерийского полка — 1428 человек и 1506 лошадей. Кавкорпус двухдивизионного состава примерно соответствовал моторизованной дивизии, обладая несколько меньшей подвижностью и меньшим весом артиллерийского залпа.

4. Воздушно-десантные войска. Вторую мировую войну советские воздушно-десантные войска встретили в составе шести воздушно-десантных бригад формирования 1938 г. В апреле 1941 г. было принято решение о формировании пяти воздушно-десантных корпусов. Название «корпус» не должно вводить в заблуждение, штатная численность воздушно-десантного корпуса (ВДК) должна была составлять 8020 человек, воздушно-десантной бригады — 2588 человек. На территории КОВО формировался 1–й воздушно-десантный корпус в составе 204, 211 и 1–й воздушно-десантных бригад. 204–я воздушно-десантная бригада была кадровым соединением КОВО, летом 1940 г. участвовавшим в присоединении Бессарабии, 211–я воздушно-десантная бригада была переброшена в мае 1941 г. из состава Дальневосточного фронта, 1–я воздушно-десантная бригада формировалась с нуля. Это был единственный воздушно-десантный корпус, на две трети состоявший из подготовленных соединений. Остальные ВДК состояли из одной бригады формирования 1938 г. и двух свежесформированных. Пример такого корпуса нам дает Одесский военный округ. В мае 1941 г. из состава Дальневосточного фронта сюда прибыла 212–я воздушно-десантная бригада. В апреле — мае 1941 г. в ОдВО формировались 5–я и 6–я воздушно-десантные бригады, которые вместе с 212–й должны были стать 3–м воздушно-десантным корпусом. Личный состав все вновь формируемые бригады воздушно-десантных корпусов получили из обычных стрелковых дивизий, и для того, чтобы стать настоящими десантниками, им потребовались бы месяцы тренировок. По апрельской директиве 1941 г. в КОВО предполагалось развернуть два воздушно-десантных корпуса. Однако перевозки 225–й стрелковой дивизии из Сибирского военного округа были «зафиксированы иностранной разведкой»[86]. Это заставило формировать 2–й воздушно-десантный корпус в Харьковском военном округе. 2–я воздушно-десантная бригада этого корпуса формировалась на базе 225–й стрелковой дивизии, 3–я — на базе 226–й стрелковой дивизии и 4–я — 230–й стрелковой дивизии.

Практическая ценность советских воздушно-десантных войск была значительно снижена отсутствием транспортной авиации. Мощностями авиапромышленности стран Запада СССР не обладал. Это обусловило использование для десантирования тяжелых бомбардировщиков. Например, по расчетам штаба 4–го воздушно-десантного корпуса для однорейсовой выброски личного состава и техники соединения было необходимо 650–700 бомбардировщиков ТБ–3 и транспортных самолетов ПС–84 («пассажирский самолет завода № 84», более известный широкой публике как Ли–2). Всего в СССР на 1941 г. имелось 516 бомбардировщиков ТБ–3. Из них около сотни находилось на Дальнем Востоке в 5–м дальнебомбардировочном авиакорпусе. Помимо ТБ–3, десантников можно было выбрасывать с парашютами или сажать посадочным способом с помощью транспортных самолетов ПС–84. «Статистический сборник № 1» указывает наличие в Красной Армии всего 7 ПС–84 и 101 транспортных самолетов неуказанного типа[87].

5. Артиллерия. Артиллерия была, есть и будет богом войны, без нее ни стрелковые, ни танковые части эффективно действовать не могут. Артиллерия подавляет орудия, минометы и пулеметы обороняющегося, расчищая путь наступающей пехоте. Артиллерия уничтожает смертельно опасные для танков скорострельные пушки 37–мм — 76–мм орудия. В обороне бьющая с закрытых позиций артиллерия является одним из страшных противников наступающего. Об исключительной роли артиллерии говорил и Сталин 5 мая 1941 г. в выступлении перед выпускниками военных академий в Кремле, подняв первый тост на приеме именно за артиллеристов:

«За здоровье артиллеристов! Артиллерия — самый важный род войск. Артиллерия — бог современной войны»[88].

Согласно справочнику «Боевой и численный состав ВС СССР в период Великой Отечественной войны. Статистический сборник № 1»[89], парк артиллерии Киевского особого военного округа, Одесского военного округа и Харьковского военного округа на 22 июня 1941 г. характеризовался следующими цифрами (табл. 1.5).

Согласно докладу начальника артиллерии Юго-Западного фронта генерал-лейтенанта артиллерии Парсегова[90], на момент начала боевых действий наиболее острой была нехватка 37–мм зенитных орудий. По штату требовалось 984 единицы, а имелось менее 25 % от этого количества. Напротив, 76,2–мм дивизионные пушки имелись в избытке, и ими даже заменяли недостающие 76,2–мм полковые пушки образца 1927 г. в дивизиях, формировавшихся в апреле 1941 г.

Таблица 1.5

Если говорить о качественном составе артиллерии Юго-Западного направления, то бросается в глаза разнобой типов орудий артиллерийского парка всех трех округов. Значительную часть орудий 122–мм и 152–мм калибра составляли модернизированные гаубицы и гаубицы — пушки, разработанные еще до начала Первой мировой войны. 122–мм гаубицы дивизионного звена лишь на 30 % состояли из орудий образца 1938 г. Парк 152–мм дивизионных гаубиц был оснащен орудиями нового образца примерно на 50 %. Причиной этого «зоопарка» артиллерийских систем 1941 г. был невысокий уровень промышленного развития нашей страны до индустриализации 30–х годов. Возможности промышленности позволяли в основном модернизировать старые образцы, разработанные по заказу русской армии во Франции (122–мм гаубицы Шнейдера, 107–мм пушки Шнейдера образца 1910 г.) и Германии (122–мм и 152–мм гаубицы Круппа образца 1909 г.) в начале столетия. Некоторые новые артсистемы также представляли собой зарубежные разработки. Это в первую очередь 45–мм противотанковые пушки образца 1932 г. и 1937 г., представлявшие собой модернизацию закупленной в Германии 37–мм пушки Эрхардта. Переход на 45–мм калибр был вызван не стремлением улучшить исходный образец, а причинами технологического свойства. Характеристики 37–мм немецкой и 45–мм советской пушек при разных калибрах были сходными как по фугасному действию, так и по возможностям поражения бронецелей. Лицензия на 76–мм зенитную пушку образца 1931 г. 3–К также была закуплена в Германии. Немцы, в свою очередь, уже в конце 20–х годов считали калибр 75–76,2–мм недостаточным для зенитной пушки, и специалисты Круппа, работавшие на заводе Бофорс в Швеции, разработали к 1931 г. орудие, позднее получившее широкую известность как «восемь — восемь Флак». Некоторые из закупленных лицензий на наших заводах освоить так и не смогли. Это касается в первую очередь 20–мм и 37–мм зенитных автоматов, лицензии на которые были получены из Германии в начале 30–х. Однако зенитные автоматы требовали высокой точности изготовления деталей, высокой культуры производства в целом, и создать работоспособный промышленный образец зенитного автомата для Красной Армии удалось только к концу 30–х годов. Этим и объясняется небольшое количество 37–мм зенитных орудий в РККА в целом и на Юго-Западном направлении в частности. С началом боевых действий недостаток 37–мм зенитных автоматов и боеприпасов к ним стал существенной проблемой для наших войск в начальном периоде войны. Соединения оказывались слабо прикрытыми истребительной авиацией и не могли защититься от ударов немецких самолетов своими средствами.

Несколько опередили немцы СССР и в разработке реактивных минометов для сухопутных войск. В составе войск XXXXVIII моторизованного армейского корпуса был моторизованный учебный полк «Небельверферов» (Nebelwerfer — Lehr — Rgt.). Если буквально переводить, то «Небельверфер» означает «Дымометатель». Первоначально реактивные минометы предназначались для постановки дымозавес, но затем были разработаны и осколочно-фугасные боеприпасы. Полк «Небельверферов» штатно состоял из трех дивизионов по три батареи. Одна батарея включала шесть 150–мм шестиствольных пусковых установок, одну 37–мм противотанковую пушку, один пулемет, 15 автомашин, 13 тягачей и 10 мотоциклов. В СССР пусковые установки реактивных снарядов на тот момент использовались только в авиации.

Резюмируя вышесказанное, можно сделать следующие выводы. Качественные орудия собственной разработки появились в СССР только в конце 30–х годов и, естественно, не могли составить основу артиллерии к началу войны. Особенно если учесть тот факт, что орудия «дробь тридцатого» года производились до 1941 г. Напротив, немцы смогли полностью модернизировать артиллерию своей армии в 20–30–х годах. Формальные ограничения, наложенные Версальским договором, обходились весьма бесхитростным образом — орудию присваивался индекс, говорящий о том, что оно разработано в 1918 г. Иногда это приводит к ошибочному мнению о том, что немецкая армия вооружалась орудиями эпохи Первой мировой войны, что отнюдь не так. Основа дивизионной артиллерии немцев, 10,5–см легкая полевая гаубица leFH 18 была разработана на «Рейнметалле» в 1929–1930 гг. и начала службу в 1935 г. Полковое орудие 7,5–см leichtes InfanterieGeschutz 18, или, сокращенно, 7,5–см lelG 18, было разработано сразу после войны и пошло в серию в 1927 г. 10–см Kannone 18 была разработана в 1926–1930 гг. и поступила в войска в 1933–1934 гг.

[78] Постановление СНК СССР от 6 июля 1940 г. ЦХСД. Ф. 89. Пер. 74.

[79] ЦХСД. Ф. 89. Пер. 74.

[80] 1941 год. В 2 кн. Кн. 1. С. 297.

[81] Там же.

[82] 1941 год. В 2 кн. Кн. 1. С. 297.

[83] Данные приведены по кн.: Jentz T. Panzertruppen, Schiffer Military History. Pp. 191–192.

[84] САУ — самоходная артиллерийская установка.

[85] Боевой устав конницы РККА (БУК–38). М.: Воениздат, 1938. Ч. 1. С. 82.

[86] Хорьков А. Г. Грозовой июнь. М.: Воениздат, 1991. С. 171.

[87] Боевой и численный состав ВС СССР в период Великой Отечественной войны. Стат. сб. № 1. С. 242.

[88] 1941 год. В 2 кн. Кн. 2. С. 161.

[89] Боевой и численный состав ВС СССР в период Великой Отечественной войны. Стат. сб. № 1. С. 83–86, 109–110.

[90] Сб. боевых документов. Вып. 36. М.: Воениздат, 1958. С. 93–100, со ссылкой на: ЦАМО. Ф. 81. Оп. 103 989сс. Д. 17. Лл. 59–69.