От Дубно до Ростова: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но наиболее значительным событием 14 июня была публикация в «Известиях» сообщения ТАСС. Большинство непосредственных участников событий увидели в этом сообщении только слова, касающиеся военного ведомства: «Слухи о намерении Германии порвать пакт и предпринять нападение на СССР лишены всякой почвы». Однако сообщение ТАСС ни в коей мере не предназначалось для внутреннего пользования. Для общения с собственными гражданами у руководства страны были совсем другие механизмы с целым штатом толмачей — политруков. На эзоповом языке дипломатии сообщение ТАСС — это не что иное, как приглашение руководства Германии к переговорам. Либо с целью заключить соглашение по спорным вопросам, либо перевести конфликт в фазу политической напряженности с бряцанием оружием на заключительной фазе.

С середины июня были отменены отпуска личному составу. В ночь с 16 на 17 июня выступили из лагеря Киверцы части 62–й стрелковой дивизии. Совершив два ночных перехода, они к утру 18 июня вышли на позиции вблизи границы. Однако рубеж обороны не занимался, и дивизия рассредоточилась в населенных пунктах и лесах. С 17 июня собирал части дивизии в летнем лагере командир 41–й стрелковой дивизии Г. Н. Микушев. 18 июня командующий 5–й армией М. И. Потапов приказал вывести 45–ю стрелковую дивизию с полигона. 18 же июня получила приказ на выдвижение к границе 135–я стрелковая дивизия, составлявшая второй эшелон 27–го стрелкового корпуса 5–й армии. Выдвигалась она в освободившийся после ухода 62–й дивизии лагерь Киверцы. Командир дивизии генерал-майор Ф. Н. Смехотворов вспоминал после войны:

«18 июня 1941 г. 135–я стрелковая дивизия выступила из района постоянного расквартирования (Острог, Дубно, Кременец) и к исходу 22 июня прибыла в Киверцы (в 10–12 км северо-восточнее Луцка)…»[112]

19 июня из Генерального штаба было получено распоряжение о создании фронтового управления и передислокации его в Тарнополь. И. Х. Баграмян вспоминает:

«В то же утро (19 июня. — А. И.) из Москвы поступила телеграмма Г. К. Жукова о том, что Народный комиссар обороны приказал создать фронтовое управление и к 22 июня перебросить его в Тарнополь. Предписывалось сохранить это „в строжайшей тайне, о чем предупредить личный состав штаба округа“. У нас уже все было продумано заранее. По нашим расчетам, все фронтовое управление перевезти автотранспортом было не только трудно, но и слишком заметно. Поэтому было решено использовать и железную дорогу. Командующий округом приказал железнодорожный эшелон отправить из Киева вечером 20 июня, а основную штабную автоколонну — в первой половине следующего дня»[113].

В руководящих документах предусматривалось переместить штаб округа с преобразованием его во фронтовое управление с началом мобилизации: «Штаб КОВО с 20:00 М–2 Тарнополь»[114]. Таким образом, в мирное время, до объявления мобилизации, осуществлялись мероприятия, предусмотренные по планам в первые дни войны. Начало боевых действий руководящий состав КОВО, ставший управлением Юго-Западным фронтом, встретил в буквальном смысле на колесах.

Общая картина решений советской стороны и практических действий по их реализации в последний предвоенный месяц выглядит вполне традиционно для стран — участниц Второй мировой войны. Значительную часть мероприятий, которые в 1914 г. проводились уже после начала боевых действий, в Польше, Финляндии, СССР, Франции и Германии стремились сместить в мирный период. Это относилось как к мобилизации, так и к развертыванию войск. Вместе с тем последние мирные дни и недели имели отличительные черты, не характерные для других вооруженных столкновений. Во-первых, вступление в войну не сопровождалось все накаляющейся обстановкой на дипломатическом фронте. Обмена ультиматумами и демонстраций силы ни с той, ни с другой стороны не было. Во-вторых, объявление мобилизации состоялось уже после начала войны, 22 июня. В Польше мобилизация была объявлена за день до войны, 31 августа. На практике это вызвало задержку в укомплектовании войск транспортом и в проведении мобилизации тылов, войск связи и других учреждений.

Дислокация войск сторон на момент начала боевых действий (табл. 1.11.). Сражения миллионных армий нового времени происходят не на одном большом поле, а на реальной местности, иной раз раскинувшейся от моря и до моря на тысячи километров. Соответственно расположение соединений той и другой армии оказывает существенное влияние на ход событий, ибо где-то может быть густо, а где-то пусто. Противник же может воспользоваться этими пустотами.

Если мы поштучно распишем стоящие друг напротив друга соединения, то получим следующую картину. На участке от Перемышля до Припяти со стороны СССР непосредственно у границ находились с севера на юг: 45, 62, 87, 124–я стрелковые дивизии, 3–я кавалерийская дивизия, 41, 159, 97, 99–я стрелковые дивизии. В непосредственной близости к границе располагалась также 41–я танковая дивизия 22–го механизированного корпуса. Итого восемь стрелковых дивизий, одна танковая и одна кавалерийская. Со стороны немцев на том же самом участке утром 22 июня 1941 г. располагались: один полк 213 охранной дивизии, 56, 62, 298, 44, 168, 299, 111, 75, 57, 297, 9, 262, 24, 295, 71 пехотные дивизии, 1 горно-стрелковая дивизия (1. Gebirgs — Division), 68, 257 пехотные дивизии, 101 легкопехотная дивизия. В непосредственной близости к границе располагались 11, 13, 14 танковые и 25 моторизованная дивизии. Итого восемнадцать пехотных дивизий, одна горная пехотная дивизия, три танковые и одна моторизованная. Источником сведений является карта из первого тома воспоминаний К. С. Москаленко «На юго-западном направлении»[115], уточненная по книге «Germany and the Second World War», Volume IV, Maps. Deutsche verlags — anstalt. Stuttgart, 1983.

На направлении главного удара, в сокальском выступе, против 87–й и 124–й советских дивизий 27–го стрелкового корпуса 5–й армии приходилось шесть пехотных дивизий, это 298, 44, 168, 299, 111, 75, 57 пехотные дивизии. То есть выполнялось правило трехкратного превосходства на острие главного удара. Из 8 советских стрелковых дивизий построить ударную группировку против 17 пехотных дивизий и одной легкопехотной нереально. Это если даже не обращать внимания на резервы немцев, например 100 легкопехотную дивизию за спиной правого фланга 68–й пехотной дивизии. Выдвигавшиеся к границе «глубинные» стрелковые корпуса находились в это время в сотне километров от тех, кто встретил вермахт ранним утром 1941 г. Например, 200–я стрелковая дивизия находилась на реке Горынь и ничем не могла помочь сражающейся с немцами 124–й стрелковой дивизии Ф. Г. Сущего.

Выдвижение моторизованных соединений 1–й танковой группы произошло буквально в последние дни и часы перед вторжением. III армейский моторизованный корпус к исходу 21 июня 1941 г. занимал следующее положение: 14 танковая дивизия головными частями находилась в 25 км северо-западнее Устилуга, еще 18 июня она находилась в районе Радома. 13 танковая дивизия находилась в лесах севернее Томашува — в 40–50 км от линии фронта. 25 моторизованная дивизия в районе Красностава — в 60 км от линии фронта. Соединения XXXXVIII армейского моторизованного корпуса подтягивались в район сокальского выступа. 11 танковая дивизия находилась в районе Лашува (в 30 км от границы). Она находилась там с 19 июня. 16 танковая дивизия получила приказ на выдвижение 16 июня 1941 г. К моменту получения приказа она находилась в Силезии, между Бреслау и Нейсе, соответственно вечером 21 июня находилась еще в 30 км севернее Сандомира. 16 моторизованная дивизия находилась в районе Завидува (120–150 км западнее Сокаля). XIV армейский моторизованный корпус в составе 9 танковой дивизии, моторизованной дивизии СС «Викинг» и бригады «Лейбштандарт Адольф Гитлер» находился в районе Люблин — Радом (120–250 км западнее линии границы).

На участке границы, занимаемом войсками 9–й Отдельной армии, обстановка была несколько лучше, но все равно не в пользу советских войск. На фронте Липканы — Унгены — Леово шириной 200 км оборонялся 35–й стрелковый корпус. Двум его стрелковым дивизиям (176–й и 95–й) противостояли две румынские кавалерийские бригады (5 и 6), семь пехотных дивизий (6, 8, 14 и 15 румынские, 76, 198 и 170 немецкие). Еще три пехотные дивизии (22 немецкая, 13 и 35 румынские) находились во втором эшелоне. Против 9–й кавалерийской дивизии, а затем и главных сил 2–го кавалерийского корпуса на участке Леово — Зернешти была развернута в первой линии одна румынская дивизия (гвардейская пехотная дивизия) и в резерве одна немецкая пехотная дивизия (50). Задачу советского кавалерийского корпуса облегчала река Прут. Труднодоступные для форсирования в нижнем течении участки рек Прут и Дунай обороняли две дивизии 14–го стрелкового корпуса. 25–й и 51–й стрелковым дивизиям на другом берегу пограничных рек противостояли пять румынских пехотных дивизий (5, 21, 1 пограничная, 10 и 9), подразделений морской пехоты и трех бригад.

Прибытие в резерв Юго-Западного фронта армий из Забайкальского и Северо-Кавказского военных округов к моменту начала боевых действий еще не завершилось. В районе Бердичева и Проскурова сосредоточивались управление 5–го механизированного корпуса и некоторые части 109–й моторизованной и 57–й отдельной танковой дивизии.

В таком составе и расположении войска Киевского особого и Одесского военных округов встретили телеграмму из Москвы за подписью наркома обороны и начальника Генерального штаба:

«1. В течение 22–23 июня 1941 г. возможно внезапное нападение немцев на фронтах ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО. Нападение может начаться с провокационных действий.

2. Задача наших войск — не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения.

Одновременно войскам Ленинградского, Прибалтийского, Западного, Киевского и Одесского военных округов быть в полной боевой готовности, встретить возможный внезапный удар немцев или их союзников. ПРИКАЗЫВАЮ:

а) в течение ночи на 22 июня 1941 г. скрытно занять огневые точки укрепленных районов на государственной границе;

б) перед рассветом 22 июня 1941 г. рассредоточить по полевым аэродромам всю авиацию, в том числе и войсковую, тщательно ее замаскировать;

в) все части привести в боевую готовность. Войска держать рассредоточенно и замаскированно;

г) противовоздушную оборону привести в боевую готовность без дополнительного подъема приписного состава. Подготовить все мероприятия по затемнению городов и объектов;

д) никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить»[116].

До начала войны оставалось всего несколько часов. И можно констатировать, что РККА повторила в увеличенном масштабе те же ошибки, которые стали отправной точкой разгрома Польши в сентябре 1939 г. На огромной территории от границы и до внутренних округов стояла армия, во-первых, неотмобилизованная, а во-вторых, разорванная на три не связанных между собой оперативно эшелона. Каждый из этих эшелонов был слабее выстроившихся вдоль границы немецких войск. Все это создавало предпосылки для разгрома РККА по частям.

Решение напасть на СССР было принято Гитлером исходя из анализа общей стратегической обстановки летом 1940 г., и какие — либо манипуляции войсками Красной Армии никак не влияли на это решение. Избежать подобного развития событий советские руководители могли, только присоединившись к Оси осенью 1940 г., что было неприемлемым по разным причинам, начиная от сомнительности подобного сотрудничества и заканчивая перспективой получить в качестве противников могущественных «владычиц морей» — Англию и Америку.

Основной проблемой, вызвавшей катастрофическое вступление СССР во Вторую мировую войну, был упущенный момент, в который нужно было принимать радикальные ответные меры. Развернуть и мобилизовать армию вовремя можно было, начав выдвижение войск внутренних округов к границе в начале мая. Почему этого не произошло? В современной авиации есть такой термин point of no return — «точка невозврата». До этой точки экипаж авиалайнера может принять решение, взлетать или нет. После прохождения этой не видимой пассажирам линии на взлетной полосе выбора уже нет, скорость велика, а полоса не дает места для торможения, нужно только взлетать. Принятие политическим руководством решения о начале мобилизации и развертывания подобно началу разбега перед взлетом. И у этого разбега есть своя «точка невозврата». Скрывать мобилизацию «большими учебными сборами» и передвижения войск «улучшением квартирных условий» до бесконечности невозможно. Так или иначе подготовительные мероприятия будут вскрыты противником, и он начнет ответные действия. Сталин это прекрасно понимал и в неопределенной обстановке последних предвоенных месяцев не решился начать роковой разбег и пройти «точку невозврата», не будучи уверенным, что конфликт неизбежен. В начале мая не было ни концентрации немецких войск на границах СССР, ни выдвижения каких-либо политических требований.

Руководители двух стран, Германии и СССР, имели разный взгляд на военные возможности СССР и соответственно по-разному строили логические цепочки для выводов о возможности ведения войны. Сталин не мог предполагать, что Гитлер считает СССР «колоссом на глиняных ногах и без головы» и решится на нападение во имя решения в общем-то второстепенной задачи — давления на Англию и устранения потенциального сухопутного противника. Гитлер в конечном итоге жестоко поплатился за столь низкую оценку возможностей СССР, но политическая обстановка в последние предвоенные месяцы заставляла и того и другого лидера делать неверные умозаключения. Сталин не верил в возможность нападения Германии до того момента, когда у всех уже не оставалось сомнений в намерениях Германии. Но вместе с тем не оставалось и времени на адекватную реакцию.

Такие глобальные мероприятия, как проведение мобилизации и развертывания, не проводятся высшим руководством армии по собственной инициативе. Это вопросы, которые решаются политическим руководством государства. Кроме того, специфической проблемой СССР были большие расстояния, на которые нужно было перевозить войска в процессе сосредоточения и развертывания. Это само по себе было фактором, снижающим скорость реакции армии на решения политиков. Если же руководство страны колебалось с принятием таких решений, то перевозки соединений к границе безнадежно запаздывали. Как это и произошло в 1941 г. После того как в ответ на сообщение ТАСС последовало гробовое молчание, к границам начали выдвигать «глубинные» стрелковые корпуса, а на рубеж Западной Двины и Днепра начали перевозить армии внутренних округов. Но эти мероприятия уже безнадежно запоздали, быстро продвинуть дивизии с Волги, Урала и Северного Кавказа ближе к границам было уже невозможно. К границе не успевали выйти даже «глубинные» корпуса, уже находившиеся в особых округах. Более того, выдвижение само по себе не решало проблему мобилизации. Выдвигающиеся корпуса и армии были неотмобилизованы, и оставался еще вопрос с перевозками запасников, а также лошадей и автотранспорта для них. Призыв на «большие учебные сборы» лишь частично облегчал мобилизацию. В рамках БУС были призваны 805 тыс. человек, для комплектования армии по МП–41 требовалось еще 3 млн человек.

Не изменили бы общей обстановки и мероприятия по приведению приграничных дивизий в состояние повышенной боевой готовности, занятие ими обороны в УРах. Растянутые по фронту дивизии армий прикрытия не могли сдержать удара плотно построенных на направлениях главного нападения немецких армейских корпусов. Впоследствии, в 1941 и 1942 гг., немцы взламывали и куда более плотные построения советских войск на Лужском рубеже, под Волоколамском или Харьковом.

Красная Армия в целом и Юго-Западное направление в частности встретили войну в сложнейших условиях, в которых одни неблагоприятные факторы накладывались на другие. Неотмобилизованные соединения были растянуты по фронту и разорваны на несколько эшелонов. Усугублялось это промахами в реорганизации и подготовке кадров, недостатком многих систем вооружения. Но вместе с тем РККА была куда более прочным механизмом, чем представляли себе немцы. Красной Армии и вермахту предстояла жестокая борьба, в которой советские войска стремились отыграть неблагоприятные условия вступления в войну, а немецкие, напротив, стремились закрепить достигнутые первым ударом преимущества.

Глава 2

Битва стальных лавин

[112] ВИЖ. 1989, № 5. С. 27.

[113] Баграмян И. Х. Указ. соч. С. 84.

[114] 1941 год. В 2 кн. Кн. 2. С. 290.

[115] Москаленко К. С. На юго-западном направлении. М.: Наука, 1973.

[116] Цит. по: Баграмян И. Х. Указ. соч. С. 91.