Он неторопливо спустился вниз, нашел свои тапочки с белыми буковками «третья палата» на носах. Обулся. Ждал что позовет. Не позвала. . . .
Проверил псов на дохлость, потыкав в носы стрелой. Хозяина псов Мокрый нашел в нескольких шагах. Человек лежал на спине с черным лицом. Корни сосны обвились вокруг его шеи. Мертвее мертвого. . .
«Магия Гюльнар? »
Мокрый стянул с трупа плащ, кожаную безрукавку, сапоги, пояс с ножом. Подобрал колчан со стрелами и арбалет. Сложил горкой на берегу. Сел рядом. Рука тупо ныла, но уже не кровила. Зато заныли царапины от грязных собачьих когтей на груди и спине.
Появилась на шее дрожь, растеклась по спине и по плечам. Дрожь не от холода. . . Зубы выстукивали неизвестно кому послания азбукой Морзе. . .
«Меня могли убить. . . Так просто. . . случайно. . . »
Мокрый стянул куртку, нижнюю рубаху. Раны от собачьих клыков опять засочились кровью.
«Надо перевязать. . . »
– Не надо. . .
Гюльнар стояла рядом. Платье в крови, но сама уже румяная, бодрая с блеском в глазах.
– Ты в порядке?
– Сначала займемся тобой.
Она бережно взяла правую руку Мокрого и наложила ладонь прямо на раны. Легонько прижала. Мокрый заглянул в ее глаза и замер. Зеленые зрачки заполнили глаза девушки так, что и белков не разглядеть. Золотые искорки кружились в них хороводом.
– А. . .
– Уже все!
Гюльнар моргнула и ее глаза опять стали обычными человеческими.
Она погладила Мокрого ладошкой по щеке.
Рука уже не болела. Раны затянулись и превратились в белые полоски шрамов.
– Как ты это сделала?
– Никак! Идем купаться!
Она вошла в заводь не раздеваясь и нырнула. Без всплеска.
Мокрый снял штаны и подштанники и последовал за нею. Зашел в воду по пояс, огляделся. Гюльнар не видно. Осторожно помыл руку, оттирая засохшую кровь.
– Гюльнар!
– Я здесь!
Она уже оказалась позади!
Над водой только голова с мокрыми волосами торчит.
– Эти царапины тоже надо залечить.
– Ты-волшебница?
– Все люди леса умеют лежит раны, забирая силу у деревьев. Разве ты не знал?
Мокрый вздохнул.