Шли дни за днями. От Гюльнар Мокрый научился варить кашу из желудей, а из кленовых веток выпаривать сладкий сироп.
– Где ты этому научилась?
– Какая разница?
Они сидели рядом на стволе упавшего дерева рядом с речушкой. Наблюдали за проблеском играющих рыбешек.
– Ты ничего не хочешь рассказать мне о себе?
– Тебе и вправду интересно?
– Да.
Девушка печально вздохнула.
– Когда-нибудь позже, хорошо?
– Хорошо.
На следующий день Гюльнар пришла и увидела, как Мокрый плетет из прутьев корзину. Вернее, пытается плести.
– Ты не так все делаешь!
Она отобрала у Мокрого его корявое изделие. Тонкие, сильные пальчики замелькали, так что глазами едва уследишь!
На глазах удивленного Мокрого девушка изготовила изящную корзинку с ручкой.
– Вот, можешь не благодарить!
– Здорово. . . Только я не корзинку делал, а ловушку для рыбок.
Девушка нахмурилась.
– Они живые и их нельзя убивать!
– Совсем, совсем?
– Мокрый, ты же не хищник!
– Мяса хочется. . . – вздохнул Мокрый.
– Пожирать труп убитого тобой существа?
Мокрый почесал затылок.
– «Пожирать труп» звучит не аппетитно!
– Зато– – правдиво!
– Ладно, не хочу я рыбок ловить. Пойдем за грибами?
Гюльнар улыбнулась и погладила Мокрого по плечу.
– Я знаю, где есть кисленький щавель.
«Ага, шавелем я буду сыт! »
Они не прошли и десяти шагов.