История Германии. Том 2. От создания Германской империи до начала XXI века: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

12 сентября 1949 г. бундестаг избрал первого президента ФРГ. Им стал представитель СвДП Теодор Хойс. Многие к этому времени постарались забыть, что Хойс, будучи депутатом рейхстага, голосовал в 1933 г. за предоставление чрезвычайных полномочий Гитлеру. Через три дня — 15 сентября, первым федеральным канцлером был избран большинством в один, свой собственный голос, (202 из 402) К. Аденауэр, который сформировал коалиционное правительство из представителей трех партий: 8 — от ХДС/ХСС, 3 — от СвДП и 2 — от Немецкой партии. Из первой же декларации нового кабинета стало ясно, что в области внутренней политики правительство будет придерживаться принципов социальной рыночной экономики, а в области внешней — прозападной ориентации.

21 сентября 1949 г. вступил в силу Оккупационный статут, а Верховная союзническая комиссия официально приступила к выполнению своих полномочий. Так, с серьезными ограничениями своего суверенитета конституировалась Федеративная Республика Германия. Она занимала территорию в 248,2 тыс. кв. км. Население ФРГ в 1950 г. составило 48,7 млн человек.

Конституирование ГДР

СЕПГ и все входящие в «антифашистско-демократический блок» партии и организации сначала делали упор на достижение государственного единства Германии. Они обвиняли западные державы и сотрудничавших с ними немецких политиков в нарушении Потсдамских решений и проведении курса на раскол Германии. Для демонстрации своего стремления к восстановлению единства страны (при активной поддержке СВАГ) СЕПГ призвала провести 6-7 декабря 1947 г. в Берлине Немецкий народный конгресс под лозунгом борьбы «За единство Германии и справедливый мир».

А ровно через 100 лет после начала первой немецкой революции (17—18 марта 1948 г.) в Восточном Берлине прошел второй такой конгресс. На нем был избран «Немецкий народный совет» из 400 человек, легитимность которого была весьма сомнительна. Но именно ему было поручено на основе конституционного проекта, представленного СЕПГ еще осенью 1946 г., разработать «Основной закон Германской демократической республики» как единого немецкого государства. Таким образом, конституция ГДР начала разрабатываться за несколько месяцев до Основного закона ФРГ. Ее проект был опубликован во всех газетах и вынесен на всенародное обсуждение.

В конституционный комитет Немецкого народного совета во главе с бывшим социал-демократом Отто Гротеволем входили представители всех партий. Комитет получил около 15 тыс. резолюций различных собраний и писем с предложениями по тексту конституции. То есть, в отличие от Основного закона ФРГ, проект конституции ГДР хотя бы формально разрабатывался при достаточно широком народном участии. В процессе доработки в проект было внесено более 500 дополнений и изменений. Официальная пропаганда основной упор сделала на том, что впервые за многовековую историю Германии народ «сам творит свои законы». 19 марта 1949 г. (до принятия Основного закона ФРГ) проект конституции был одобрен Немецким народным советом.

Для ее большей легитимизации 29-30 мая 1949 г. в Восточном Берлине был проведен третий Немецкий народный конгресс, который принял конституцию Германской демократической республики. Во многом это была копия конституции Веймарской республики (хотя некоторые статьи были очень схожи со статьями Основного закона ФРГ), причем сознательно сохранялся ее общегерманский характер. Так, в статье первой говорилось: «Германия является неделимой демократической республикой». Но в мае 1949 г. уже всем было понятно, что эта конституция будет действовать только в Восточной Германии.

В конституции ГДР провозглашались широкие демократические права и свободы граждан: слова, собраний, совести, объединений, неприкосновенности жилья и т. п.; говорилось о том, что «сохранение дружественных отношений со всеми народами является обязанностью государственной власти»; запрещались военная и расовая пропаганда, разжигание вражды против демократических организаций. Народный сектор экономики и плановый характер хозяйства были отнесены к числу важнейших основ государства. Но одновременно гарантировалось право мелкой частной собственности на средства производства.

Творцы конституции ГДР, работавшие под контролем СВАГ, отказались (в отличие от творцов Основного закона ФРГ) от принципа разделения властей. Высшим органом объявлялась Народная палата, которая избиралась на четыре года путем всеобщих (с 18 лет), равных и прямых выборов при тайном голосовании. Ей были даны весьма широкие полномочия: формировать основные направления политики правительства, контролировать его деятельность и даже смещать; пользоваться исключительным правом законодательства; принимать решения о народно-хозяйственном плане, государственном бюджете и т. д.

Интересы каждой земли должны были отстаивать депутаты Палаты земель. Они избирались ландтагами, имели право законодательной инициативы и отклонения законопроектов, принятых Народной палатой. Главой республики объявлялся президент, но его власть была ограниченной, а функции — представительскими. Зато широкими полномочиями наделялся премьер-министр.

Любопытно, что, как и в Основном законе ФРГ, цветами государственного флага ГДР конституция объявляла черный, красный и золотой, и десять лет обе немецкие республики имели одинаковые государственные флаги. Гербом ГДР стал молот в окружении колосьев пшеницы. В 1952 г. молот был соединен с циркулем, а в 1959 г. этот герб был помещен и на флаг. В качестве гимна ГДР в ноябре 1949 г. Совет министров утвердил песню «Восставшая из руин» на слова Йоханнеса Роберта Бехера (1891-1958) и музыку Ханса Айслера (1898-1962).

Конституция ГДР была по форме одной из самых демократических конституций того времени. Но формально демократическая конституция, как показал опыт ряда государств в XX в. (и не в последнюю очередь СССР и ГДР), вполне может сочетаться с реальной тоталитарной или авторитарной властью. А этой властью в Восточной Германии располагала СЕПГ. Дискуссионной в историографии является только проблема сроков установления «диктатуры СЕПГ» — возникла она в 1949 г. или позже?

После завершения конституирования ФРГ правительство СССР направило 1 октября 1949 г. правительствам США, Англии и Франции ноту протеста в связи с их политикой в Германии. В этой ноте ответственность за раскол Германии однозначно возлагалась на страны Запада, но за кулисами советской внешней политики скрывалась подготовка к скорейшему провозглашению ГДР.

Когда существование Федеративной Республики Германии стало фактом, 4 октября 1949 г. Правление СЕПГ обратилось ко всем немцам с призывом сплотиться в «Национальном фронте демократической Германии», который будет бороться за восстановление единства страны, заключение справедливого мирного договора и последующий вывод оккупационных войск. 5 октября 1949 г. средства массовой информации в советской зоне объявили, что, опираясь на «волю трудящихся», Немецкий народный совет преобразован в парламент — во Временную Народную палату. Таким образом, СЕПГ и СВАГ проигнорировали естественное желание немцев сформировать парламент путем всеобщих выборов.

Утром 7 октября 1949 г. Немецкий народный совет единогласно принял манифест о создании Германской Демократической Республики и закон о вступлении в силу конституции ГДР. Вечером его заседание было проведено уже под вывеской Временной Народной палаты. Фракция СЕПГ выдвинула на пост премьер-министра кандидатуру О. Гротеволя, которому и было поручено формирование правительства.

Провозглашение Германской Демократической Республики было, естественно, согласовано со СВАГ, правительством СССР и со Сталиным. Но если первым мероприятием западных государств после образования ФРГ было введение в силу Оккупационного статута и сосредоточение верховной власти в руках Верховной союзнической комиссии, то первым демонстративным шагом правительства СССР была передача 10 октября 1949 г. правительству ГДР всех административных функций СВАГ. Последняя преобразовывалась в Советскую контрольную комиссию, ее целью объявлялось «наблюдение» за выполнением Потсдамских и других четырехсторонних решений.

11 октября 1949 г. из представителей пяти земель советской зоны была создана Временная Палата земель. В тот же день состоялось совместное заседание двух палат конституировавшегося парламента ГДР. Президентом республики единогласно был избран коммунист Вильгельм Пик — ветеран немецкого и международного рабочего движения, который в своем первом же выступлении претенциозно заявил о том, что правительство ГДР уполномочено говорить «от имени всего немецкого народа».

12 октября Народная палата утвердила состав кабинета, сформированного О. Гротеволем. И хотя в него вошли представители всех партий «Национального фронта»: восемь — от СЕПГ, четыре — от ХДС, три — от ЛДПГ, по одному — от ДКПГ и НДПГ, а также один беспартийный, но важнейшие министерские посты получили представители СЕПГ.

Федеральный канцлер ФРГ К. Аденауэр, выступая 21 октября 1949 г. перед депутатами бундестага в Бонне, в ответ на заявление В. Пика от 11 октября сказал, что Немецкие народные конгрессы не были сформированы в результате свободных выборов, которые предусмотрены в конституции ГДР; что ГДР возникла нелегитимно; что правительство ФРГ не будет признавать решений ее правительства как обязательных для немецкого народа и «будет чувствовать себя ответственным также за участь 18 млн немцев, которые живут в советской зоне». Так впервые была сформулирована претензия Западной Германии на единоличное представительство всех немцев.

Советская же пропаганда сразу назвала образование Германской Демократической Республики «поворотным пунктом в истории Европы». СССР и ГДР уже 15 октября 1949 г. обменялись дипломатическими миссиями. Так конституировалась, как формально суверенная, но фактически оккупированная советскими войсками и сильно зависимая от СССР в проведении своей внешней и внутренней политики, Германская Демократическая Республика. Она занимала территорию в 108,2 тыс. кв. км. Население ГДР в 1950 г. составило 18,4 млн человек. Столицей являлся Восточный Берлин.

6. Культура и духовная жизнь Германии в 1945-1949 гг.

Развитие культуры и духовной жизни в оккупированной Германии определялось рядом факторов. Во-первых, в наследие от времени нацистского господства и его преступной политики немцам достались невиданные разрушения и моральное опустошение. В стране шли мучительное отрезвление нации и окончательный отказ от имперских иллюзий. С другой стороны, советская политика в Восточной Германии приводила к крушению симпатий, которые были у немалого количества немцев по отношению к коммунистам в первые послевоенные годы. И в-третьих, крушение Третьего рейха, безоговорочная капитуляция и оккупация (в отличие от военного поражения 1918 г.), — все это выбивало почву из-под ног тех, кто питал иллюзии попытаться пересмотреть когда-нибудь статус Германии военными средствами.

Немецкая политическая культура первых послевоенных лет была сложным явлением, где сочетались и отказ от нацистской идеологии, и от немецкого национализма кайзеровской эпохи, и от романтических настроений Веймарской республики. Их место заняла полная политическая индифферентность или даже апатия. В западных зонах были сильны федералистские настроения и рано выраженные симпатии к европейскому единству. В советской зоне немцы были фактически избавлены от конфликта с национал-социалистическим прошлым, так как рождавшаяся там новая система во главу угла ставила антифашизм. А из этого должно было следовать, что она не имеет ничего общего с германским прошлым периода 1933-1945 гг.

Причем, вина за совершенные нацистами преступления, за военное поражение и все беды, постигшие Германию, легко перекладывалась большинством немцев исключительно на Гитлера и его окружение. Себя же они искренне считали только беспрекословными, бессильными, обязанными к безоговорочному повиновению орудиями в руках фюрера. Деликатный вопрос о том, что же заставило их стать «добровольными подручными Гитлера» (выражение американского историка Д. Голдхагена) предпочитали не задавать, а тем более на него не отвечать. Надо сказать, что в первые послевоенные годы среди высокообразованных немцев наблюдалось такое явление как стремление взять на себя вину за национал-социализм и его преступления. Но под влиянием холодной войны, когда победители искали среди немцев скорее союзников, нежели виновников, это явление быстро прошло.

Союзники по антигитлеровской коалиции еще в ходе войны предполагали, что они установят контроль над немецкой духовной жизнью. Без этого невозможно было осуществить денацификацию и демократизацию. При планировании развития средств массовой информации в оккупированной Германии в качестве первого шага был предусмотрен полный запрет какой-либо публицистической деятельности самих немцев. Предполагалось, что немецкие журналисты придут в лицензированные газеты и радиостанции только после прохождения денацификации, и будут работать под контролем союзников.

В США еще до окончания войны был выдвинут тезис о «коллективной вине» немецкой нации за преступления нацистов. В соответствии с ним немцы не могли сами освободиться от наследия гитлеризма, поэтому был разработан план «перевоспитания» немецкого народа (Re-education) с помощью культуры, которое позднее стало пониматься как «переориентация» (Re-orientation) и должно было, по мнению американцев, привести к радикальным демократическим изменениям в общественной жизни Германии.

Весной 1945 г. в США был организован «Учебный центр для военно-пленных», где из немецких военнопленных осуществлялась подготовка так называемого «резерва духовной элиты». Всего из 400 тыс. немецких солдат и офицеров, которые содержались в 133 американских лагерях, в этот центр было отобрано несколько тысяч человек. Они слушали лекции по истории США и Германии, по экономике, социологии и др. В качестве преподавателей выступали американские профессора, им ассистировали немецкие эмигранты. Военнопленные изучали азы американской демократии, которая превозносилась как лучшая в мире модель государственного устройства. Всего же в американских лагерях для немецких военнопленных выходило 137 газет и журналов.

Аналогичная и также достаточно либеральная политика по отношению к немецким военнопленным проводилась в Англии. В СССР военнопленные широко использовались в качестве бесплатной рабочей силы. С другой стороны, для них создавались различные курсы, «антифашистские школы», где слушателям внушалось, что лучшей в мире моделью государственного устройства является «советская социалистическая демократия». Причем, советское руководство гораздо раньше (уже в июле 1943 г.), чем английское или американское, начало последовательно готовить из немецких военнопленных кадры будущей просоветской политической элиты.

Союзники (прежде всего США и СССР) готовили специально профилированных офицеров («культур-офицеров»), хорошо знакомых с немецкой историей, философией, литературой, живописью, музыкой, а также с нравами и традициями отдельных немецких земель. В качестве консультантов широко использовались немецкие и австрийские интеллектуалы, которые по политическим или расовым мотивам оказались в эмиграции, а весной 1945 г., вместе с армиями союзников или позднее, как реэмигранты, возвращались в Германию. Например, широко известный писатель Альфред Дёблин (1878-1957) работал как «культур-офицер» во французской оккупационной зоне.

Современники и исследователи отмечают, что сразу после окончания войны в Германии наблюдался невероятный «культурный голод» среди населения. Доступ к культурным ценностям был тогда для многих немцев не менее важным, чем питание, топливо или крыша над головой. Союзники видели это и делали все необходимое, чтобы по возможности быстро удовлетворить культурные потребности, но одновременно вынуждены были проводить и широкую денацификацию в сфере культуры. Так, в американской зоне список деятелей культуры, которые должны были пройти процедуру денацификации, включал 1400 фамилий работников издательств, театров, прессы, радио и т. д., из них около 600 было в результате полностью отстранено от работы. Аналогичным образом поступали и в других оккупационных зонах, наиболее радикально — в советской.