История Германии. Том 2. От создания Германской империи до начала XXI века: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В оккупированной Германии между Советским Союзом и западными державами имела место конкуренция не только в области политики, но и в области культуры. Каждая из оккупирующих стран стремилась пропагандировать среди немцев свои традиции и собственную национальную культуру. Немцы фактически пережили тогда насильственное навязывание американской, советской, британской и французской литературы, фильмов, музыки и т. д. Этот «культурный экспорт» осуществлялся через прессу, радио, кинотеатры или специальные «дома» («Америка-хаус», «Дом советской культуры» и др.).

Несмотря на ряд ограничений (выдача лицензий на издание газет и журналов, разрешений на постановку спектаклей, цензура прессы и т. д.), а также запрет критики оккупационных властей, культурная жизнь развивалась во всех четырех зонах довольно свободно. Даже в советской зоне на начальном этапе оккупации было допущено наличие широкого спектра течений в области духовной жизни и культуры. В качестве общей тенденции духовной жизни послевоенного времени можно назвать возврат к ценностям классической культуры и искусства, в особенности эпохи «Веймарского классицизма».

Большую роль в духовном возрождении сыграла церковь. Священники в своих проповедях ставили вопрос о необходимости признания вины немцев за военные преступления. Они пытались с религиозно-метафизической точки зрения объяснить «немецкую катастрофу» как отречение или отход от бога, а успех нигилистическо-тоталитарной демонии Гитлера — как кульминацию этого развития. Католические публицисты подчеркивали очень сильное влияние пруссачества, искали корень зла даже в Реформации и в сочинениях Мартина Лютера. «Час ноль» в сфере духовной жизни у немцев во многом ассоциировался с «часом церкви».

Одним из важных событий духовной жизни послевоенной Германии стало основание 4 июля 1945 г. «Культурбунда» как союза деятелей немецкой культуры по демократическому обновлению. Инициаторами его создания стали Йоханнес Р. Бехер, Бернхард Келлерманн (1879-1951), доктор Фердинанд Фриденсбург (1886-1972) и др. «Культурбунд» объединил людей многих профессий: ученых и писателей, актеров и журналистов, врачей и художников, музыкантов и педагогов; представителей всех мировоззренческих направлений и христиан обоих вероисповеданий.

Они совместно обсуждали исторические условия возникновения национал-социализма; искали его предшественников в немецкой духовной истории; пытались выяснить причины широкого распространения расовых теорий, антисемитизма, милитаризма и т. д. В 1946 г. по всей Германии насчитывалось 42 группы «Культурбунда». За два года (до запрета осенью 1947 г. в западных зонах) «Культурбунд» провел многочисленные дискуссии по самым животрепещущим проблемам прошлого, настоящего и будущего Германии. Его вклад в понимание происхождения и сущности нацизма, в причины «немецкой катастрофы» был весьма значителен.

Сам термин «немецкая катастрофа» происходит от названия книги известного немецкого историка Фридриха Майнеке (1862-1954), вышедшей в 1946 г. Но научная дискуссия о причинах катастрофы началась еще в эмиграции: на страницах журнала «Фрайес Дойчланд», выходившего в Мехико, за 1943-1945 гг. было опубликовано несколько десятков статей, где делалась попытка с разных позиций объяснить причины краха Веймарской республики и установления нацистской диктатуры. Ответом на социал-демократическую версию катастрофы, изложенную в статьях и книгах Фридриха Штампфера (1874-1957), Отто Брауна и др., стало издание в Мехико на немецком языке книг авторов-коммунистов Пауля Меркера (1894-1969) «Германия — быть или не быть?» и Александра Абуша (1902-1982) «Ложный путь одной нации».

Сам Ф. Майнеке с либеральных позиций объяснял катастрофу особенностями немецкой идеологии и истории. С одной стороны, он демонизировал роль Гитлера как «злого духа», сумевшего завоевать массы, но и осуждал, с другой стороны, правоконсервативные круги Германии (крупных промышленников, прусскую аристократию и др.), которые содействовали приходу нацистов к власти. Майнеке призывал покончить с прусскими и милитаристскими традициями.

Один из самых известных консервативных историков того времени Герхард Риттер (1888-1967) в книге «Европа и германский вопрос», опубликованной в 1948 г., сформулировал ставшую впоследствии очень популярной идею о том, что нацизм был «несчастным случаем» немецкой истории, «разрывом» с ней. Риттер, в отличие от Майнеке, призывал сохранить наследие Бисмарка и Фридриха Великого, а также «положительные традиции пруссачества».

В декабре 1945 г. закончил свою книгу «Государство СС» бывший узник Бухенвальда Ойген Когон (1903-1987). Это была первая книга о нацистских лагерях смерти. Автор пытался побудить немцев осознать свою вину, задать себе и попытаться ответить на мучительный вопрос: «Как же все это стало возможным?»

С классовых, марксистских позиций на этот вопрос отвечали в своих книгах коммунисты: Вальтер Ульбрихт в 1946 г. («Легенда о немецком социализме»), Альберт Норден (1904-1982) в 1947 г. («Уроки германской истории»). С позиций философа в курсе лекций «О современной духовной ситуации» перед студентами Гейдельбергского университета пытался дать ответ профессор Карл Ясперс. Тексты этих лекций вышли в 1946 г. в виде отдельной книги «Проблема вины». Ясперс призывал немцев к «обвинению изнутри».

Но эти призывы были плохо услышаны. Пока шел Нюрнбергский процесс, дискуссии о нацизме и проблеме вины продолжались, но в 1947-1948 гг., в условиях сворачивания денацификации, разгоравшейся холодной войны и фактического раскола Германии, эти дискуссии сходят на нет, — немцы старались забыть о недавнем прошлом и не отвечать на сформулированные в первые послевоенные годы, как назвал их в своей книге «Искупление» А. И. Борозняк, «проклятые вопросы».

• Была ли нацистская диктатура продуктом германской истории или же воплощением абсолютного разрыва связей с традициями прошлого, неким «особым» путем развития?

• Можно ли было предотвратить установление нацистских порядков в Германии?

• Кто несет ответственность за утверждение режима, за его преступления?

• Почему стала возможной массовая поддержка преступного государства?

Общим среди союзников было понимание того, что все печатные издания, имевшие нацистское, расистское или милитаристское содержание, должны быть изъяты; что фашизм должен быть лишен своих духовных корней. Для этого началась массовая чистка библиотек, причем в разных зонах, и даже в разных землях и городах одной зоны степень радикальности этой чистки была неодинаковой.

Оккупационные власти, «очищая» духовную жизнь Германии от наследия национал-социализма, активно привлекали к этому делу самих немцев, которые проявляли при этом большое усердие, иногда, впрочем, доходившее до абсурда. Например, в Берлине была создана специальная комиссия для удаления из библиотек «нацистской литературы». По ее решению в разряд «нацистов» попало около 700 авторов художественных произведений и примерно 1500 авторов политических и научных работ разных времен, не имевших никакого отношения к национал-социализму. Но их книги были «удалены» из библиотек. «Удалялись» и отдельные произведения некоторых авторов, например, Г. Трейчке, X. Фаллады, Ф. Ницше и др..

На межзональном уровне общим был список, подготовленный в мае 1946 г. библиотекой Лейпцига. Список включал 15 тыс. названий книг и 150 наименований журналов «фашистского и милитаристского содержания», которые могли пропагандировать расовые теории или быть направлены против политики союзников, и которые подлежали изъятию.

С точки зрения культуры «час ноль» был, конечно же, и часом радио. В первые месяцы после войны из-за острого дефицита газет (не хватало бумаги, краски, транспорта и т. п.) радио выполняло функции, которые раньше выполняли газеты, плакаты, доски объявлений, рекламные листы и пр. Однако очень скоро начали возрождаться детские, женские, литературные программы, спортивные репортажи и т. д. Конечно же, радиопередачи были не только источником информации, теперь немцы могли безнаказанно слушать радио Лондона, Парижа, Нью-Йорка, Москвы, наслаждаться джазом и другой «неарийской» музыкой.

В советской зоне уже с лета, а в западных зонах позднее, — с осени 1945 г. — регулярными становятся радиообращения к населению немецких политиков и профсоюзных деятелей. Но пути развития радиовещания в западных и советской зонах быстро разошлись. В Тризонии осенью 1948 г. и весной 1949 г. по образцу английской Би-Би-Си было учреждено (на базе работавших до этого под контролем окупационных властей) 6 общественных радиостанций. В Восточной же Германии уже в конце июля 1945 г. СВАГ поставила радио под надзор центрального управления по народному образованию, где преобладали коммунисты. А 15 августа 1946 г. радиостанции были объявлены «народной собственностью» и стали важнейшим пропагандистским средством для распространения коммунистических идей.

Другим важнейшим источником информации, наряду с радио, были газеты. Главной газетой советской военной администрации в Восточной Германии стала газета «Тэглихе рундшау» («Ежедневное обозрение»). Ее первый номер вышел 15 мая 1945 г., она выходила самым большим тиражом (в 1947 г. — 1,2 млн экземпляров) среди газет союзников.

Новая пресса в западных зонах оккупации началась с издания восьми газет при штабах англо-американских армий на немецком языке. К лету 1945 г. их общий тираж составлял почти 4 млн экземпляров; затем они стали, по сути, региональными изданиями и получали названия «курьер», «вестник» или «голос» («Кёльнский курьер», «Аугсбургский вестник» и др.). Параллельно началась выдача лицензий для начала издания собственно немецких газет. 27 июня 1945 г. была выдана первая лицензия, а всего до сентября 1949 г. в четырех зонах оккупации было выдано около 400 лицензий на издание газет и журналов.

Но «преобразование» сущности газет, журналов и издательств в советской зоне было типичным примером советского «дирижизма». В то время как западные оккупационные власти принципиально предоставляли лицензии частным лицам, в советской зоне право издавать газеты и журналы, создавать собственные издательства и использовать находящиеся в советском распоряжении типографии получили, прежде всего, партии и общественные организации.

Особенно интенсивной культурной жизнью после войны жил разделенный на четыре сектора Берлин. Несмотря на руины, Берлин переживал «культурную весну» театров и кабаре: с июня до декабря 1945 г. там состоялась 121 премьера. Но, разумеется, теперь Берлин уже не мог претендовать на роль культурной метрополии Европы.

Вслед за Берлином очень скоро после окончания войны и в других немецких городах возобновился концертно-театральный сезон. Так, мюнхенская филармония пригласила слушателей на концерт уже 8 июля 1945 г., в Ганновере премьера оперы «Паяцы» состоялась 11 июля, в Эссене 12 августа начались «моцартовские концертные вечера». Наряду с классикой звучала музыка межвоенного модерна 1920-1930-х гг. На сценических площадках блистали Бела Барток (1881-1945), Игорь Стравинский, Пауль Хиндемит. В небольших городах двери театров открылись осенью 1945 г. Симптоматично, что среди спектаклей преобладали постановки немецкой классики: «Ифигения в Тавриде» И.-В. Гете, «Натан Мудрый» Г.-Э. Лессинга и др.

А вот книгоиздание возрождалось очень медленно. В первые послевоенные месяцы (из-за нехватки бумаги, разрушенного оборудования и денацификации) издательства печатали преимущественно брошюры объемом не более 30 страниц на дешевой газетной бумаге. В основном это были переиздания литературной классики и научно-технических публикаций. Новинки же художественной литературы публиковались преимущественно в журналах. Причем, в первые послевоенные годы наблюдалась настоящая «журнальная лихорадка». К 1947 г. во всех четырех зонах выходило около 150 различных журналов, из них только литературных — 72.

Наибольшей популярностью пользовались такие журналы как «Дер Руф», «Франкфуртер Хефте», «Ди Вандлунг», «Ланцелот», «Гайстиге Вельт», «Гегенварт» и др. Самым популярным и читаемым журналом в 1946-1949 гг. был «Дер Руф» («Призыв»). Его тираж в 1948 г. (100 тыс. экз.) превышал даже тираж такого популярного иллюстрированного еженедельника как «Шпигель» (65 тыс. экз.).

Эта «журнальная лихорадка» была отражением потребности немецких интеллектуалов выразить свое отношение к судьбам родины. Вокруг журналов, газет, издательств нередко возникали творческие объединения. Самым известным из них стало писательское объединение «группа 47». Оно было основано в сентябре 1947 г. как творческий союз молодых литераторов (Альфред Андерш (1914-1980), Ханс Вернер Рихтер (1908-1993) и др.), сплотившихся вокруг журнала «Руф». Но сложилось так, что именно «группа 47» будет во многом определять развитие литературы ФРГ на протяжении последующих двух десятков лет. Ее наиболее именитым членом станет Генрих Бёлль (1917-1985).

Повсеместно проводились литературные чтения, где писатели знакомили слушателей со своими новыми произведениями. Широкий резонанс получили романы Элизабет Ланггессер (1899-1950) «Неизгладимая печать», Германа Казака (1896-1966) «Город за рекой», Ханса Вернера Рихтера «Побежденные», Бернхарда Келлерманна «Пляска смерти», Ханса Фаллады «Каждый умирает в одиночку». Едва ли не самый большой успех имел роман Германа Гессе «Игра в бисер».

Серьезное влияние на послевоенное поколение оказали рассказы Генриха Бёлля, а также творчество рано умершего Вольфганга Борхерта, особенно его пьеса «На улице перед дверью», где главный герой Бекман олицетворяет собой обманутое нацистами поколение, всех вернувшихся с войны солдат. В этих произведениях авторы пытались реалистически изобразить фашизм и войну, ставили вопрос о том, кто виноват в случившемся с Германией и с немцами.