— Работать! — рявкнул поп. — И девкам веники дайте, пусть не отлынивают.
Позабыв основы научного феминизма, которые так старательно вдалбливала им французская княжна, сестры Пекунины похватали веники и кинулись помогать.
Убедившись в том, что ее участие здесь больше не требуется, Мурка-терминатор двинулась следом за Бабстом. Она подхватила его под руку и заботливо спросила:
— Костя, ты как? Совсем не в себе? Помочь, может быть?
— Спасибо, пока не требуется. Вот сейчас раствор новый замешивать станем — тут ты и поможешь.
— Раствор? Тот, что по рецепту Льва Сергеича? — навострила уши Мурка.
— Да нет. Известку. Тот-то раствор я с утра еще принял.
— Ну, и как? Как это было? Ты должен рассказать мне о своих ощущениях, а я опишу их в диссертации, которая прославит нас обоих!
Нет, все-таки очень сильный дух вселился в Костю Бабста. Ну виданное ли дело, чтобы после такого заявления он не пал в ноги прекрасной княжне, не поклялся ей в любви и верности, не пообещал оказать посильную помощь в написании научной работы, а продолжал как ни в чем не бывало шагать вперед?
— Да какие там ощущения, — пробормотал он. — С утра встал, голова большая и синяя, как земной шар. Алексеич спит, самогонку даже нюхать невозможно. Тебя нет... Ну, думаю, с Пашей ушла...
— Фи, Константин, как ты мог такое обо мне подумать! Я просвещала местных жительниц, и тебе это будет совсем не интересно. Лучше рассказывай, что было с тобой.
— А что со мной? Смотрю — березка стоит. Бетула пубенскенс.
— Мы ее принесли, пока ты братался с местным населением. Это бонсай Льва Сергеича, нам председатель подарил, как родственникам. А потом ты запустил аппарат, да?
— Запустил. А он как зашипит... Я кору растолок, вбухал туда сорок миллиграмм. Думал, что бетулин, а это вовсе не бетулин оказался.
— А что?
— Не знаю... Хитрит князь. Дальше стал считать до тысячи, а он вдруг говорит: только до ста — и шабаш.
— Кто говорит? Князь?
— Мозг.
— Ну хорошо, вы с мозгом поговорили немного, ты выпил раствор — и что дальше?
— Дальше сразу вокруг голоса начались... А гора — как гравюра.
— Костя, какие голоса?
— Басы. Про туман поют... А потом Сеня проснулся. Опаньки, смотри, что это у них там?
Дорога от горы обратно заняла гораздо меньше времени — может быть, потому, что бочка не мешала, или толпа религиозных фанатиков не отвлекала, или потому, что за разговором о важном время летит быстрее. Мурка взглянула туда, куда указывал Бабст. Возле магазина толпились местные жители.
— Костя, я думаю, нам лучше спрятаться. Мне кажется, что эти люди способны на любую глупость.
— От любой глупости я тебя защищу! — заявил этот неимоверный мужчина, и французская княжна снова залюбовалась им: богатырь! настоящий мужик! Правда, русская разведчица тут же добавила: «Кто бы тебя, Костя, от твоей собственной глупости защитил?»
Подойдя к толпе поближе, они увидели десяток цинковых ведер, в которых девки под руководством Авдотьи Терхировны уже мешали раствор.
— Как сметана должно быть! Без комков! — словно заклинание, повторяла старуха.
— А говорила, с князем ночевать будет! — указывая на Мурку и Бабста, выкрикнула нахальная Танюха.
Приглядевшись к бригаде побельщиц, княжна, к своему неудовольствию, узнала девок, с которыми накануне имела стычку на поляне.
— Который упал пузом в грязь — тот ей и князь! — насмешливо прибавила Дуня-толстая.