— Коммендаторе, на Сицилию сворачивай!
Савицкий ухватил его сзади и попытался оттащить на диван, но Бабст лягнул его так, что глава экспедиции оказался в пассажирском салоне:
— Руки убери, паццо! Яр танара бударда! Яндан калкан янабыс! Пудак! Пудак! Оп курый!
— Что это? Что он говорит? — спросил Петр Алексеевич у Башлыка.
Мальчик развел руками:
— Я ведь только ученик, шаман с метлой. Еще не все знаю. Но похоже, друг ваш черным тёсям камлает. Страшное дело!
Ненемцы смотрели на Бабста с выражением ужаса на лицах.
Костя снова ослаб. Он сделал шаг к своему дивану и плюхнулся на него. рука его случайно задела гитару.
Костя взял инструмент.
— А я е-еду, а я е-еду за тума-аном... — затянул он протяжно.
Не закончив фразу, Бабст резко ударил по струнам и крикнул, указывая рукой в илюминатор:
— Вижу! Вижу!
— Что ты видишь?
— Уй тожунчя кара пака!
— Говорит: вижу черную лягушку размером с корову, — перевел совсем перепуганный Заяц. — Ой, страшно! Яман кам! Черный шаман! Не долетим до Москвы!
Башлык что-то коротко скомандовал. Ненемцы положили друг другу руки на плечи и затянули песню, звучавшую, как молитва:
— Алтай-кудай ярим-сула! — разобрал Петр Алексеевич.
— А ну вас всех к черту! Психи! — крикнул Паша и резко дернул на себя дверь пилотской кабины.
Мурка вышла из кабины первой, оттеснив Живого. Она встала в дверях и по-русски уперла руки в боки:
— Ну, что у вас тут такое?
Взглянув на нее, Бабст застыл. Его сразу как будто парализовало. Он не мог отвести взгляда от княжны. Вера, тоже не отводя взгляда, села напротив него в кресло. Оба сидели молча и смотрели друг на друга. Потом голова Бабста стала клониться набок, а глаза сами собой закрылись.
— Вот что Пайне делает! — радостно провозгласил Башлык.
Ненемцы загалдели.
— Ребята, вы простите его, — обратился к ним Савицкий. — Вы же понимаете, это все трава...
Ненемцы закивали и загалдели еще громче.
Савицкий упал в свое кресло и стал дрожащими руками открывать тяповский джин-тоник. Банка не поддавалась. Заяц подошел и помог ему.
— Ничего, ничего, — успокаивающе сказал он. — Мы, когда этой травы поели, еще хуже себя вели.
Когда вертолет стал снижаться над главным зданием Тяповской мануфактуры, Бабст крепко спал, обняв гитару.
Глава 35
Тяповские апартаменты
Было уже почти одиннадцать вечера. Сбросив высоту, Усов заложил крутой вираж, и в темноте за бортом вспыхнул ярко освещенный прожекторами оранжевый круг с белой буквой «Н» в центре. Вертолет выпрямился и пошел на посадку. Через пару минут шасси мягко коснулось бетона, и шум лопастей стал стихать.