— Да ты не волнуйся, сестренка, — успокаивающим тоном сказал он. — Наверное, просто так, на всякий случай. А может, темнокожая диаспора пошаливает, как у вас...
— А это что?! — воскликнул Паша, указывая на напечатанное крупными буквами объявление, висевшее возле стойки:
БРАТВА!
НЕ СТРЕЛЯЙТЕ ДРУГ В ДРУГА И В ТЕЛЕВИЗОР!
БЛАГОДАРЮ ЗА СОТРУДНИЧЕСТВО,
ВАШ М.И.ЛИХОДУМОВ.
Под объявлением стояла замысловатая подпись и размытая печать.
— Н-да... — промычал Бабст. — А выпить все-таки надо. Эй, девушка!
Официантка с заспанным лицом принесла меню и встала поодаль, с любопытством оглядывая приезжих.
— Небритый гусь... — прочитал вслух Савицкий. — Ассортимент непривычный.
— А прайс дружелюбный, — попытался развеять общее мрачное настроение Паша.
Костя тоже ознакомился с меню:
— Водка от тринадцати рублей, несмертельная от двадцати, четыре вида бутербродов, туалет пять рублей. Все нормально, — заключил он.
— Я возьму вот эту булочку и кофе, — решила княжна.
— А я свинину по-краснопырьевски, — сказал Петр Алексеевич. — Надо ознакомиться с местной кухней.
Паша, остановивший было палец на небритом гусе, в последний момент спасовал и заказал мусс, кекс и «латте с молоком».
— Ну а мне ты поняла, чего надо, — обратился Бабст к официантке. — Вот и вот.
Девушка кивнула.
— Еще что-нибудь?
— Еще ответьте, пожалуйста, на вопрос, — сказал Паша. — Нас тут не убьют до смерти?
— Да что вы! У нас самое уютное и безопасное место во всем городе. Сам Михал Иваныч заходит после работы. С тех пор как его выбрали, ни разу стрельбы не было.
— А драки?
— Ну, подерутся иногда, — пожала плечами работница питания. — За что-то же они деньги платят. Значит, больше ничего не будете брать?
После ухода официантки посетители некоторое время молчали.
— В гостинице тоже решетки, — сказал наконец Костя, чтобы прервать паузу.
— Ты про этот парадиз? — встрепенулась княжна. — Послушай, Пьер, я еще никогда такого не видела, клянусь, даже в экваториальной Африке! И кто им только дал три звезды?! Я решительно отказываюсь жить в этой помойке! Стоматологи рекомендуют держать зубную щетку на расстоянии не меньше двух метров от унитаза. Но от такого унитаза, как там, ее надо держать в двух километрах. Знаете, что на нем написано? Вот, смотрите, я сфотографировала: «До 25 июня на унитаз не садиться. Может упасть!» А рядом на стене очень длинное ругательство. Видимо, осталось от предыдущего клиента.
— Дай-ка, дай-ка посмотреть! — оживился Бабст. Он взял фотоаппарат из рук княжны, вздрогнув от случайного прикосновения ее пальцев, увеличил снимок и стал прокручивать его слева направо. — Ух ты, загнуто-то как!.. Вот сукин сын!.. Ох, молодец!.. И что интересно — совершенно грамотно написано, даже все запятые на месте.
— Кстати, вы заметили, что по всему городу нарисованы вполне читабельные и очень грамотные граффити? — спросил Петр Алексеевич.
— Да, я даже одно сняла на память, — отозвалась княжна. — Костя, отдай, хватит! Вот, смотрите. Это на Дворянской: «Кипяченые сосут». Это русская эротика, да?
— Ага! — подхватил Паша. — Вот у меня была одна знакомая...