— Спасибо! Я прям-таки счастлив, — Митька расшаркался.
— Ну, перестань. Не паясничай. Я ведь и вправду думала, что это ты написал. Я ведь никому не сказала, хотела поговорить, потому что это же ужасное свинство…
— Но почему ты меня… Мы что, давно знакомы? И ты меня хорошо знаешь?
И тут Митька осекся.
— Это потому, что я Надькину тетрадку? — тихо спросил он.
— И потому тоже, — так же тихо ответила Таня. — И еще потому, что я ни одного мальчишки пока не знаю, а ты в одном подъезде…
— Так что ж, если в одном…
Митька умолк. И тут Таня тихо сказала:
— Знаешь, у тебя были очень страшные глаза, очень сердитые. Я думала, ты меня ударишь.
— Еще чего, — пробормотал Митька и нахмурился, но ему очень понравилось про страшные глаза.
— Ты мне так сжал руку… У меня, наверное, будет пять синяков.
— Извини, — буркнул Митька и опустил голову.
Он опять почувствовал, что теряется под ее взглядом.
— Тебя как зовут? — спросила она.
— Дмитрий. Митей дома зовут.
— Красивое имя. Ми-тя. Красивое.
— Скажешь тоже… Имя как имя.
— Не-ет, красивое.
Некоторое время они шли молча, искоса поглядывая друг на друга.
— Ты знаешь, Митя, когда ты вышел из подъезда, я подумала, что у тебя случилось какое-то несчастье, такой ты был печальный. Я еще подумала, что ты из-за этой дурацкой надписи, что ты жалеешь. У тебя беда какая-нибудь?
Митька остановился удивленный, внимательно поглядел на Таню, и вдруг ему показалось, что он знает ее давно-давно, всегда знал.
И еще ему показалось, что это уже было когда-то.
И эта странная девчонка, которая, как колдунья, может чувствовать, какое у тебя настроение, и они когда-то уже вот так стояли на ветру и глядели друг на друга, и разговаривали.
Он потряс головой, но странное чувство не проходило. И Митька неожиданно заулыбался во весь рот, потому что ему вдруг стало хорошо-хорошо, просто даже замечательно. И захотелось все ей рассказать про свою беду.
Вернее, даже не про беду, а может быть, вовсе про счастье — зависит от того, как завтра все обернется, потому что несколько дней назад Митька соврал.
Пока длился суматошный день в новой школе, в новом классе, он почти забыл про это, но теперь на него опять накатили разные невеселые мысли.
Он соврал.
Но все дело в том, что он, может быть, вовсе и не соврал. Вот какое дело.
Он и сам запутался.
А выяснится все только завтра. И Митька боялся, что до завтра он не доживет, а помрет от волнения и неуверенности уже сегодня.