Снежный ком: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Удивительно — столь серьезное и внезапное решение буквально пропастью разверзлось между его прежней и будущей жизнью, а Калев Пилль не ощутил гнетущей опустошенности, скорее, оно придало ему сил.

А куда пойти — не кладовщиком же к Магде? Однако додумать ему не дали: все ближе слышалось цоканье высоких каблуков. Дверь отворилась, и яркий свет ослепил Калева. Вошла женщина в белом халате, довольно тоненькая и на высоченных каблуках. Из кармана у нее торчал стетоскоп, глаза были испуганные, серые.

Она молча смотрела на Калева, и ему сделалось неловко за свое облачение. Но скрывать было нечего — пусть медицинский работник видит его темно-синие трусы, слишком длинные, почти до колен. Когда-то такие носили футболисты и герои чаплинских фильмов. Но коли ничего не поделать, значит… ничего не поделать, и Калев вскинул голову с еще большим достоинством.

— Успокоились?

У женщины было мягкое, чуть дрожащее меццо-сопрано. Этот нежный голосок и впрямь заставлял поверить, что сей «стульчик» — замечательное успокоительное средство.

— Да, — без обиняков ответил Калев Пилль.

— Подумали о своем поведении?

Эта фраза была произнесена как бы между прочим и скорее для проформы, но Калев решил ответить и на нее.

— Я действительно думал об этом. — И неожиданно для себя самого — у этой хрупкой женщины был такой доверчивый взгляд — он добавил: — И пришел к выводу, что человек я, прямо скажем, несостоявшийся…

Оттого, что произнес он это так спокойно, на лице врача появилась неловкая улыбка. Улыбнулся и Калев Пилль.

— Ваше подглазье… — начала она, но Калев прервал врача и торопливо сказал:

— Это единственное, что меня радует. Всю жизнь я терпел, а сегодня, понимаете ли, я дал сдачи, — тут он смешался и замолк.

— Я… — доктор была в явном замешательстве, — я думаю, вас скоро отпустят… Вы трезвый и спокойный… Но все-таки придется ненадолго пройти в спальное помещение. Полежите немножко… Скоро…

— Что, приутих? — это был санитар с крысиной физиономией. Он стоял с довольным видом, руки в боки.

Врачу стало еще более не по себе, она почти попросила:

— Развяжите его…

— А может, все-таки ополоснем холодненькой? Тоже еще, будут тут кочевряжиться всякие… У, толстомордый! — но ремни он все же начал распускать.

Калев Пилль не сказал ни единого слова, только серьезно смотрел на него. И было это совсем нелегко, потому что в теперешнем настроении ему очень хотелось откровенно выложить этой крысе, что он о нем думает.

Он встал и пошел из комнаты. Ноги затекли, и Калев споткнулся о порог. Санитар расплылся в улыбке.

— Что, ножки кисельные? Теперь сходи на горшок, а то под себя напрудишь.

Калев покачал головой.

— Ну, как знаешь, не маленький. — И коротышка втолкнул Калева в какую-то дверь и показал на широкую скамью, покрытую серой клеенкой.

Сумрачная комната пропиталась водочным перегаром. Кто-то храпел, кто-то бурчал, кто-то громко сглатывал. Между кроватями с барским видом прогуливался тот, крысомордый, и кидал туда-сюда презрительные контролирующие взгляды — то была его вотчина. Suum quique! Каждому свое. Да уж, каждый создает свою римскую империю, а по хозяину и государство. Но Калев уже не лез в бутылку — злость иссякла.

— Смотрите у меня! — пригрозил санитар и зашагал прочь. Скрежетнул ключ, лампочка побольше потухла, гореть осталась одна слабая желтая грушка.

Как только дверь закрылась, начались скрип и ерзание — очевидно, спали далеко не все, просто на глазах у этого считали за лучшее прикидываться спящими.

— Каким ветром тебя сюда надуло, молодой человек? — спросил благообразный старикашечка, сосед Калева по койке. Он слегка шепелявил: свои протезы он завернул в платок и положил рядом с подушкой. Розовый старческий рот приветливо улыбался, глаза играли.

«Молодой человек» Калев не ответил, но старик мягко продолжил:

— Водочка, она, милая, завсегда над человеком верх берет. Никакого с нею сладу.

Глубокое внутреннее удовлетворение слышалось в этой убежденности.

Примиренчество, отсутствие всяких желаний, нирвана, определил Калев Пилль. Он с интересом изучал старичка. Вроде и не сильно пьян. Хотя много ли такому надо — пару глотков вина да кружку пива на закуску, наклюкается вволю и там же прикорнет. Дадут подремать спокойно — немного погодя разлепит глаза и поковыляет дальше, да вот попал в минуту слабости под недреманное око закона. Вообще-то дедуля был бодрый, развеселый, не в пример остальным, храпящим и хрипящим. Интересно, каков он будет завтра? Наверное, вежливенько распрощается и потопает вроде бы к дому, а на углу лукаво глянет через плечо и двинется к рынку или пивзалу — снова туда, где вчера сцапали. Пойдет тихо, улыбаясь про себя, как другой какой дедок его лет в святой храм. А прибудет на место — с приятцей расскажет закадычному собутыльнику или вовсе незнакомцу, что с ним вчера приключилось. Кто-нибудь, может, пожалеет, поднесет стаканчик. Много ли нужно — уже дедок пригрелся где-нибудь на солнышке, уже смежил глаза, и вскорости он снова тут. Наверняка он не выкручивается, отпускает даже пару прибауток, его укладывают, малость поспит, а потом очнется и сообщит соседу, что «водочка, она, милая, над человеком верх берет…». По-своему счастливый, заслуженный отдых.