Снежный ком: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Теперь ему все безразлично.

— Калев Пилль, — протянул по складам немолодой человек в милицейском мундире, изучая документы Калева.

«Приемщик, или регистратор, или как он тут называется», — прикидывал Калев, администратором тоже вроде не назовешь. Как ни странно, он не испытывал ни стыда, ни страха. Никогда бы не поверил, что ситуация с вытрезвителем его позабавит, но было именно так. Ему следовало защищаться, объяснять, что он почти трезв — да так оно и было, драка основательно выгнала хмель, — но вдруг все показалось ему таким ничтожным.

Приемщик между тем сличал Калева с его фотографией на удостоверении, он делал это тщательно, но равнодушно, взглядом профессионала — так кладовщики и товароведы осматривают поступивший товар. Даже попытался сострить:

— Очень похож, только подглазье не сходится.

Калев автоматически тронул под глазом: ого! завтра будет тот еще фонарь! Но и это не особенно взволновало.

Регистратор казался человеком добрым. Резкий свет вычертил на его лбу географическую карту сосудов, и Калев приметил, что одна жилка очень напоминала Волгу — точь-в-точь как на потолке его гостиничного номера. Из обладателей такого носа картошкой выходят отличные Деды Морозы, и они по большей части не бывают ни скрытными, ни злыми. У самого Калева Пилля нос был той же лепки. А вот бородавок у Калева на лице не было; да, старческая гречка и бородавки у этого человека рассыпаны густовато.

— Значит, беспутничаем, деремся.

— На меня напали, и я защищался.

— Все вы так говорите.

— Но так оно и было!

— И напоили тоже против вашей воли?

— Да не так уж я и пьян.

— Совсем, значит, трезвый — как стеклышко?

— Ну, не так чтобы, в самый раз, — улыбнулся Калев и опять не узнал себя. Не должно это меня забавлять, упорно пытался он внушить себе, но подавить нелепую веселость было невмоготу. Он словно раздвоился — так бывает, когда стоишь на лыжах перед крутым спуском: половина тебя хочет уйти, но другая, завороженная щекочуще-зудящим любопытством, уже устремилась вниз. Калев со страхом ощутил, что его так и подмывает паясничать.

— В самый раз… А еще работник культуры, и все такое.

— А вы, значит, работник службы здоровья?

Вот уж этого говорить не следовало, он знал еще прежде, чем начал, и пока говорил, тоже знал, но иначе просто не мог. Регистратор поднял голову, взгляд изменился. В глазах было множество крохотных сосудиков — видно, страдал хроническим конъюнктивитом. Надо бы изобразить оскорбленное достоинство, показать, что я не позволю глумиться над работниками культуры, тогда он меня еще понял бы, подумал Калев расстроенно и дурашливо одновременно и почувствовал, что лицо его совсем некстати расползается в улыбке. Должностное лицо вышло из себя.

— Я сотрудник милиции! А ты, видать, еще и остряк по совместительству…

Был еще, был последний шанс поправить дело, вдруг да отпустят, но выговорилось у Калева такое:

— Вижу, что милиционер. И даже в старшие сержанты выбился.

Силы небесные! Что я несу! Это же не шутка, а прямое оскорбление! Но ведь и служака не молчал?! Нет, быть овечкой — ох как до противного покорно сидел он еще вчера у Паэранда! — Калев больше не желал. Зато от уличной схватки в душе народилось приятное чувство освобождения — трусости от него больше не дождутся! Да и чего ради? Все одно — поздно.

Взрыв не заставил себя ждать:

— Проводите-ка этого массовика-затейника баиньки! — рявкнул старший сержант.

Тут же сзади подскочили двое. Ростом они были, как Пат и Паташон.

— Синяк, он до свадьбы заживет, а вам с вашими бородавками рекомендую пройти коагуляцию. Спокойной ночи!

Калев ощутил под сердцем какое-то гордое чувство сродни парению, изысканно откланялся и шагнул к двум служителям, от которых, судя по их виду, хорошего ждать не приходилось.

— Чего-чего?!

— Коагуляцию. Разрушение белков под действием тепла или холода.

— На стульчик этого алкаша! Авось поуспокоится! — выпалил регистратор, у которого по лицу уже пошли пятна.