Эра Адмирала Фишера. Политическая биография реформатора британского флота: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

13 июля комиссия завершила свою работу. 12 августа протоколы заседаний были опубликованы в качестве парламентского документа. Документы представляли собой два довольно увесистых тома, отпечатанных убористым шрифтом: 328 страниц протоколов заседаний и 245 страниц приложений. Бересфорду, Маккенне и другим свидетелям было задано 2600 вопросов[501]. Многие сторонники Фишера, в том числе и Эдуард VII, склонны были рассматривать заключение комиссии как полное оправдание деятельности Адмиралтейства.

Однако сам первый морской лорд был настроен по-другому. Когда отчет комиссии опубликовали, Фишер находился на отдыхе в Южном Тироле. От чтения этого документа он получил меньшее удовлетворение, чем его противник Бересфорд. В письме к Эшеру адмирал возмущенно заметил, что отчет подписан "пятью негодяями"[502]. Впрочем, Фишер был не совсем неправ. Своим содержанием отчет предполагал, что адмирал вскоре должен оставить свой пост.

Травля первого морского лорда в прессе продолжалась. Осенью Бересфорд опубликовал свои письма Асквиту, в которых указывал на нарушения воинской дисциплины и насаждение "кумовства" в Адмиралтействе[503]. Еще ранее в "Нэшенел Ревью" была помещена большая статья с перечислением всех "смертных грехов", совершенных Фишером на посту первого морского лорда[504].

В октябре 1909 г. подготовка к уходу Фишера из Адмиралтейства была завершена. Асквит дал понять, что к дню рождения короля 9 ноября будет приурочено пожалование Фишеру звание пэра. Премьер также сообщал: "Пользусь случаем, я желаю выразить Вам искреннюю и глубокую признательность от имени правительства Его Величества за ту огромную работу — уникальную для нашего времени, — которая была Вами осуществлена по развитию и совершенствованию военного флота, укреплению морского могущества Великобритании"[505].

Это была, вне всякого сомнения, справедливая оценка. Она, пожалуй, в большей степени может быть отнесена к периоду деятельности Фишера до 1906 г., нежели к последним четырем годам его пребывания в Адмиралтействе. Конечно, есть определенная доля истины в том, что реформы 1904–1905 гг. отняли инициативу у командиров соединений на удаленных морских театрах. Совершенно справедливо и то, что Фишер несет ответственность за распри и дрязги, раздиравшие Адмиралтейство и флот в 1907–1909 гг. И все же в истории немного найдется великих, конструктивных преобразований флота, которые были бы сопоставимы с реформами, осуществленными под руководством Фишера. Самой большой ошибкой Фишера было то, что он не увенчал своей реформаторской деятельности созданием генерального штаба флота и даже всячески противился его организации. Во многом такая позиция первого морского лорда объясняется качествами его личности. Фишер не допускал мысли, что он может что-либо упустить или недосмотреть. Возможно, что именно благодаря этому обстоятельству была утрачена координация действий между Адмиралтейством и военным министерством.

В пользу Фишера свидетельствует программа строительства дредноутов 1909–1910 гг., ликвидировавшая пробел, вызванный необоснованным сокращением военно-морского бюджета в течение трех предшествующих лет. Была решена проблема с рядовым составом на кораблях флота. Значительно усовершенствовалась корабельная артиллерия. При Фишере впервые начали присваивать звание контр-адмирала, не взирая на возраст, впервые начал изучаться всерьез вопрос о тралении минных полей противника, впервые на линейных кораблях начали устанавливаться 13,5-дюймовые орудия.

Деятельность Фишера на посту первого морского лорда поистине уникальна и, возможно, что до сих пор она еще не получила достаточно глубокой и всеобъемлющей оценки. Анализируя его достижения, не следует забывать, что когда началась первая мировая война, то, несмотря на преклонный возраст, и на всем известные недостатки его характера, Фишер оказался самой подходящей кандидатурой на пост первого морского лорда. Не менее поразительно и то, как Фишер, вновь заняв эту высокую должность в годы войны, подчинил своему влиянию такую сильную личность, как Уинстон Черчилль. Возможно, это произошло благодаря некоему "демонизму", присущему Фишеру, который всегда производил такое впечатление на журналистов и некоторых военных моряков. "Всякий, войдя, в зал, полный народа, обязательно обратил бы внимание на Фишера и спросил бы, кто он. Всякий, кто хоть раз говорил с ним, не мог не оказаться под впечатлением его личности", — писал Реджинальд Бэкон[506].

Очень лестную характеристику Фишеру дал Гарольд Бегбн в своих мемуарах, опубликованных незадолго до смерти старого адмирала: "Ни один человек из тех, с кем доводилось мне встретиться, не оставил впечатления такой демонической гениальности, как этот изгой общества, сделавший больше, чем любой другой англичанин для спасения британской демократий от прусского ига"[507].

Даже командиры с весьма средним уровнем мышления, как Луи Баттенберг или Морис Хэнки, вынесли от общения с Фишером впечатление и убеждение в его "гениальности". Хэнки, например, даже считал, что отсутствие такой важной структуры, как генеральный морской штаб, в 1909 г. "не имело особого значения, поскольку все стратегическое планирование осуществлялось таким гением, как Фишер, и иногда при помощи таких профессионалов, как Оттли…"[508].

Можно смело утверждать, что объективно уход Фишера был своевременным. Техническая революция завершилась, теперь флоту нужно было время, чтобы осмыслить новую ситуацию, научиться пользоваться новым грозным оружием, которое он получил. Во главе угла теперь стоял вопрос о разработке новой морской стратегии и тактики, а главное — необходимо было создание генерального морского штаба, который занялся бы разработкой научного плана современной морской войны.

Фишер, как известно, был противником организации такого штаба[509]. Наиболее способные морские офицеры из числа его сослуживцев весьма скептически отзывались о представлениях Фишера о способах ведения современной морской войны. Вот, например, какую оценку дает им Герберт Ричмонд: "Он высказывался о войне лишь в общем, утверждая, что она должна быть жестокой, что врага надо бить сильно и часто, и много других афоризмов. Все это не так уж трудно было сформулировать. Но логическая и научная система войны была совсем другим делом"[510].

Причины такого положения дел предельно четко, на наш взгляд, был" вскрыты другим морским офицером, также современником Фишера, К. Дж. Дъюаром: "Такие планы были продуктом эпохи на флоте, когда обучение офицеров ведению морской войны находилось в полном небрежении. Уилсон и Фишер работали в узкой технической сфере. Их взгляды были типичными для артиллерийско-торпедной школы и едва ли было бы справедливым обвинять их в некомпетентности в совершенно другой области"[511].

Итак, Фишер, адмирал флота, первый барон Килверстон, получив пэрство, 25 января 1910 г. в возрасте 69 лет уходит в отставку. Несколько месяцев спустя, 6 мая 1910 г., самый высокопоставленный сторонник Фишера — король Эдуард VII— отошел в лучший мир.

Таким величественным и грандиозным было зрелище в то майское утро 1910 г., когда 9 монархов ехали в траурном кортеже на похоронах короля Англии, что по притихшей в ожидании и одетой в траур толпе прокатился гул восхищения. В алом, голубом, зеленом и пурпурном, по трое в ряд суверены проехали через ворота — в шлемах с перьями, с золотыми аксельбантами, малиновыми лентами, в усыпанных бриллиантами орденах, сверкавших на солнце.

За ними следовали пять прямых наследников, сорок императорских или королевских высочеств, семь королев — четыре вдовствующие и три правящие, а также множество специальных послов из "некоронованных" стран. Вместе они представляли семьдесят наций на этом самом большом и, очевидно, последнем в своем роде сборище королевской знати и чинов, когда-либо съезжавшихся в одно место. Впереди гроба шел в полной парадной форме с обнаженным клинком адмирал лорд Фишер — ближайший сподвижник покойного. Колокола Биг Бена приглушенно пробили девять утра, когда кортеж покинул дворец. Однако часы истории указывали на закат, и солнце старого мира опускалось в угасающем зареве великолепия, которое должно было исчезнуть навсегда.

Часть 3

Боевая рубка империи 1911 — 1920

Фишер и Черчилль

Преемником Фишера на посту первого морского лорда стал его сослуживец и единомышленник адмирал Артур Уилсон, который, как предполагалось, будет продолжать политику своего предшественника. Уилсон крайне неохотно согласился сменить боевую рубку, флагманского броненосца на кресло руководителя, морской политики Империи. Потребовались большие усилия и даже давление со стороны Эдуарда VII, чтобы уговорить его. Уилсон прекрасно проявил себя в качестве командира эскадры, а затем и целого, флота, но как показали дальнейшие события, администратора крупного масштаба из него не получилось.

Когда 2 декабря 1909 г. было опубликовано официальное сообщение о предстоящем назначении, Артура Уилсона, на флоте эта новость, вызвала настоящий "вздох облегчения"[512]. Уилсон всегда старался держаться подальше от ссор и служебных интриг и никогда не участвовал ни в фишерской, ни в бересфордовской группировках. Таким образом, его назначение на высшую должность в военно-морской иерархии Великобритании должно было оказать благоприятное влияние на консолидацию морской службы.

Адмирал Уилсон был среднего роста, крепкого телосложения, с открытым благородным лицом, обрамленном седой бородкой, и с блестящими глазами фанатика. Адмирал Уилсон был фанатиком своего дела, целиком посвятившим себя морской службе, не нашедшим даже времени для того, чтобы жениться и обзавестись семьей. В одежде он был неопрятен и не придавал никакого значения своему внешнему виду. Уилсон всегда был невозмутим, молчалив и очень замкнут. Адмирал никогда не имел близких друзей. Королевский Флот стал единственным интересом в его жизни. "Он был, вне всякого сомнения, писал Черчилль, — наиболее самоотверженным человеком из тех, с кем мне приходилось когда-либо встречаться или даже прочитать в книгах"[513]. В редкие минуты хорошего настроения, Уилсон мог и пошутить, но шутки у него получались какие-то сухие и мрачные. Моряки звали между собой Артура Уилсона "старый Арт". Служить под его командой считалось нелегким испытанием. Адмирал, отдаваясь без остатка военной службе, не щадил и подчиненных, заставляя их работать не покладая рук. Ежегодный плановый поход Флота Ла-Манша к берегам Испании, Уилсон как назло назначал в канун рождественских праздников. На все мольбы и протесты женатых матросов и офицеров, лелеявших мечты встретить Новый Год в кругу семьи, Уилсон бросал сквозь зубы: "Служба!". Впрочем, на флоте его по-своему любили и уважали, возможно, именно за его самоотверженность и принципиальность. В офицерской среде Уилсону дали кличку "Буксир", за его огромную работоспособность и, наверное, за непобедимое упрямство, которое было присуще адмиралу в высшей степени.

Трудности начались сразу же по приходу Уилсона в Адмиралтейство. Официально он вступал в должность с 25 января 1910 г., но фактически он приступил к делам еще в декабре 1909-го… "Многие уже начинают охать, — докладывал русский морской атташе в Петербург, — что с момента вступления первого морского лорда в свои обязанности придется весьма тяжело, т. к. новый начальник почти не разговаривает, но зато работает день и ночь. Характерно, что на следующий день после выхода приказа о том, что адмирал с 25 января нов. ст. должен занять пост первого морского лорда, адмирал Вильсон уже поехал в турне по портам. До Рождества он объехал почти все учреждения морского министерства и теперь ежедневно работает по несколько часов в Адмиралтействе"[514].

Уилсон с первых же дней взял за правило никого не ставить в известность о принимаемых им решениях и почти не консультировался с Советом Адмиралтейства. Были люди, которые все эти трудности предсказывали с самого начала. Узнав о назначении, Уилсона, второй морской лорд Фрэнсис Бриджмен писал Фишеру: "Уилсон — самая лучшая кандидатура, но я знаю по собственному опыту, что служить под его началом мало радости. Тоска смертная! И полная бескомпромиссность, как Вы знаете. Он никогда не будет ни с кем советоваться, а чужие доводы только выводят его из себя"[515]. Вскоре худшие опасения Бриджмена полностью подтвердились. "Маккенна находит, что с сэром Артуром Уилсоном "очень тяжело". Он высокомерен и обращается с адмиралом Бриджменом так, как будто тот младший лейтенант на корабле; и он очень упрям"[516].

Ожидать каких-либо новшеств от Уилсона не приходилось, он был слишком консервативен и в своей политике строго придерживался тех направлений, которые наметил еще Фишер.

Уилсон целиком погрузился в проблемы, связанные с материальной частью, пренебрегая вопросами комплектования экипажей и стратегическим планированием. "С переменами в составе Совета… двери Адмиралтейства закрылись для всех новых идей и новых начинаний"[517]. Даже Фишер вынужден был признать, что "от Уилсона на берегу мало толку!"[518].

С приходом Уилсона в Адмиралтейство определенные надежды связывали сторонники Бересфорда. Об этом свидетельствует донесение русского морского атташе капитана 1-го ранга Л. Б. Кербера, полученное 17 ноября 1909 г.: "На днях мне пришлось познакомиться с сэром Джорджем Армстронгом, владельцем газеты "Глоб" и бывшим морским офицером. Как известно, англичане после обеда в частном доме делаются очень разговорчивыми. Так это было и в данном случае. Несколько ловко предложенных хозяину вопросов развязали язык почтенному сэру, и он сообщил многое, что, по моему мнению, не следовало бы говорить в обществе, тем более в присутствии иностранных офицеров. Первый морской лорд — лорд Джон Фишер, — который зачислен, в пэры Соединенного Королевства в день рождения короля 8 ноября, в ближайшем будущем покинет свой пост. Ввиду же того, что по ходу событий в январе непременно будут новые выборы, результаты которых предвидеть нельзя, то преемник лорда Фишера будет почти наверняка временным, т. е. на несколько месяцев. Более всего шансов, что таковым будет адмирал Вильсон. По утверждениям сэра Армстронга, за январскими выборами последуют в скором времени вторые выборы — примерно в марте. После вторых выборов произойдет перемена министерства и тогда же переменится и первый морской лорд, т. е. адмирал Вильсон. Кто заменит его, пока трудно оказать, но из слов Армстронга было видно, что он намекает на лорда Бересфорда. Наш собеседник уверял, что лорд Бересфорд очень любим во флоте и в доказательство своих: слов привел, что на ежегодном, так называемом. "Трафальгарском обеде", в этом году было больше народу, чем когда-либо, даже в день столетия боя, только потому, что лорд Бересфорд согласился занять председательское кресло"[519].

Однако надежды сторонников Бересфорда не оправдались. Уилсон пробыл первым морским лордом не два месяца, а два года. А когда в 1911 г. морским министром стал Уинстон Черчилль, шансы Бересфорда стали нулевыми.

Тем временем, Фишер, выйдя в отставку и поселившись у своего сына в Килверстоне, с большим трудом начал адаптироваться к спокойной размеренной жизни и красотам окружающей природы. Его супруга явно была довольна окончанием бурной карьеры своего мужа. Но, несмотря на усиленные посещения Церкви и надежды его жены на бесповоротное завершение кипучей деятельности адмирала, сказать, что Фишер полностью смирился со своим положением, было бы слишком самонадеянным.

В течение 1910 г. репутация Фишера существенно возросла в условиях совершенной непригодности его преемника. Сам Фишер этого никак не ожидал. В ноябре 1909 г. он считал кандидатуру Уилсона самой лучшей и единственно возможной. И даже летом 1910 г. Фишер еще полагал, что Уилсон "справляется со своими обязанностями прекрасно"[520]. Однако новый руководитель с самого начала наделал множество серьезных ошибок. Скорее всего, с подсказки Фишера Уилсон сразу же дал понять, что не собирается поддерживать Эшера в деле усиления координирующей роли Комитета имперской обороны. Он также наотрез отказался предпринять какие-либо шаги по организации генерального морского штаба.

Как только в Килверстон пришло известие о смерти Эдуарда VII, Фишер срочно отбыл в столицу для участия в погребении своего высокого покровителя. Запись в дневнике леди Фишер рисует поведение отставного адмирала следующим образом: "Он прошел в комнату, где наша милая королева стояла в одиночестве у тела своего умершего супруга. Это был самый тяжелый момент для них обоих…Джек поцеловал ей руку, но она задержала его ладонь и принялась с жаром говорить о нем (покойном короле. — Д. Л.) и о его любви к Джеку. Я с гордостью подумала о том, что мой муж ни разу не воспользовался своим влиянием на короля для собственных личных выгод. Все его помыслы были направлены только на благо страны и военного флота, которым он служил так преданно. И король знал обо всем и ценил его за это"[521].

Заметим, что "Джек", узнав о смерти Эдуарда VII", не забыл тут же написать письмо с выражением верноподданных чувств наследнику престола. Правда, Фишеру, несмотря на его неоднократные попытки, так и не удалось, в отличие от его приятеля виконта Эшера, с легкостью трансформироваться от старого двора к новому. Вскоре Фишер начал очень критически относиться к монархии вообще и к новому монарху в частности. В письме к Арнольду Уайту он заметил: "Короли нынче, как селедки, — стоят дешево!"[522].

[501] Ibid., p. 193.

[502] Фишер — Эшеру. 28. VIII. 1909, - in: FG. vol. 2, p. 261.

[503] The Times. 25. X. 1909.

[504] Surrender of the Sea Lords. // The National Review. August 1909. -Vol. LIII, N 318.- P. 920–931.

[505] Асквит — Фишеру.?.1909.- in: FG, vol. 2. p. 273.

[506] Bacon R. H. From 1900 Onwards., p: 91.

[507] Befbie H. E. Mirrors of Downing Street: Some Political Reflectons. London, 1920; p. 39–40.

[508] Hankey M. P. Op. cit.. vol. 1, p. 73.

[509] См. напр.: The Royal Navy and the War Planning in the Fisher Era. // The War Plans of the Great Powers. 1880 — 1914,/ed. by R. M. Kennedy. London, 1979; p. 118–133.

[510] Marder A. J, (ed.) Portrait of the Admiral. Life and Papers of Sir Herbert Richmond. Cambridge (Mass.), 1952; p. 49.

[511] Dewar K. G. B. Op. cit., p. 145.

[512] DS, vol. 1, p. 211–212.

[513] Ibid.

[514] ЦГА ВМФ, ф. 418. on. 1, д. 3269, л. 75.

[515] Бридж мен — Фишеру. 21. XI. 1909. - in: FG, vol. 2. p. 282.

[516] Эшер — В. М. Бретту. 4.1.1910. - in: Journals and Letters., vol. 2. p. 433.

[517] Эшер — Бальфуру. 30. IX. 1910. - in: Journals and Letters., vol. 3, p. 25.

[518] Фишер — Стендеру. 25. X. 1911. - in: FG, vol. 2, p. 398.

[519] ЦГА ВМФ, ф. 418, on. 1, д. 3269, л. 71, 72.

[520] Mackav R. F. Op. cit., p. 424.

[521] Ibid., p. 425.

[522] Фишер — А. Уайту. 22. X. 1910.- in: FG, vol. 2, p. 342.