Библиотекарь или как украсть президентское кресло: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мы с Ниоб поехали в фургоне, Сьюзи и Инга — в «Бьюике». Мы включили новости. Почти все юристы сошлись на том, что этим делом должен заняться Верховный суд. Взорвалась конституционная бомба, заложенная два века назад.

Нам в красках и подробностях рассказали обо всех 156 выборщиках «изменниках», именно 156 выборщиков изменили свой выбор с 1796 года.

71 выборщик, почти половина, не считались, потому что и кандидат в президенты от демократов на выборах 1872 года Хорас Грили, и кандидат в вице-президенты от республиканцев в 1912 году Джеймс С. Шерман умерли ещё до голосования. В случае с Грили своё мнение изменили 63 выборщика, в случае с Шерманом — только восемь, но все восемь исправно проголосовали за Уильяма Говарда Тафта, кандидата в президенты.

Так что у нас оставалось всего 82 выборщика, из которых 67, как и те восемь, что решили голосовать за Шермана, изменили своё решение лишь по кандидатуре в вице-президенты.

Так что своё решение голосовать не за того кандидата в президенты, которого выбрал штат, переменили всего 15 выборщиков. С одной стороны, это их решение никогда не влияло на окончательный результат выборов, кстати, как и в выборах вице-президентов. С другой стороны, ни один из тех, кто однажды изменил своё мнение, обратно его не переменил. И никогда ни одного из выборщиков за это не осудили, не освободили от обязанностей и не отстранили от должности за превышение служебных полномочий.

И тем не менее, я думал, что нам следует побороться, что Мёрфи стоит нанять пару дорогих адвокатов или какого-нибудь рьяного прокурора, который мечтает сделать карьеру. И даже если Верховный суд скажет, что выборщики могут по закону менять свои голоса, наверняка в законе есть какая-нибудь лазейка, в которую можно влезть и объявить, что менять мнение под давлением или за взятку нельзя.

Обязательно есть, иначе и быть не может.

Несколько экспертов считали, что Верховный суд должен вмешаться немедленно и поставить точку в вопросе. На дворе — кризис, террористы атакуют США.

Может быть в 1789 году страна и могла ждать избрания нового президента два месяца, но тогда, чтобы добраться до Америки, врагу надо было переплыть море на парусных судах или протопать сотни километров по суше, отделяющие США от Мексики. Да, тогда действительно можно было не торопиться.

Но на дворе — 21-й век. И враг летает на скоростных самолётах — наших же, кстати, и пользуется ракетами — тоже нашими, и работает через Интернет, опять же, наш. Темп жизни увеличился. Все вопросы надо решать сразу, как они возникают, реакция должна быть мгновенной.

Верховный суд должен сегодня объявить, что завтра он рассмотрит это дело.

Эти оброненные кем-то слова были мгновенно подхвачены всеми средствами массовой информации. Дело надо решить как можно быстрее, прямо сегодня-завтра, надо решить, пока у нас ещё есть порох в пороховницах. Чем быстрее, тем лучше. Необходима резолюция. Надо решить вопрос, решить, а там как будет, так и будет. Мы, жители свободной Америки должны быть едины. Итак, необходима резолюция, или разъяснение, или заявление, или постановление.

Чертова дорога все вьётся и вьётся, в фургоне труп, повсюду копы.

Примерно через час я заметил рядом с дорогой строения Гранд Юнион, видно, он обанкротился, и теперь здание сдавалось внаём. Я свернул, «Бьюик» за нами. Я одолжил у Сьюзи пистолет, отошёл ярдов на десять и выстрелил в бак с горючим. Он не загорелся, а просто сделал в нём дырку, и бензин стал потихоньку выливаться на землю. Мы бросились искать спички. Сейчас почти никто не носит с собой спички, а если тебе вдруг понадобился огонек, ты просто спросишь: «Есть зажигалка?» — и у кого-нибудь она непременно окажется.

Тогда мы решили воспользоваться прикуривателем во взятой напрокат машине. К счастью, он оказался рабочим.

Рядом со столбом с табличкой «Сдаётся в аренду» валялась старая газета, сухая-пресухая. Мы поднесли её к прикуривателю, она загорелась. Я, закрывая огонёк от ветра, сумел донести его до бензиновой струйки. Соприкоснувшись с бензином, газета моментально вспыхнула, я выронил её, и она заполыхала, шипя и шурша. Я отпрыгнул в сторону, и мы бросились к машине. Когда мы отъезжали, огонь уже лизал брюхо фургона, а буквально через двадцать секунд, когда мы уже выруливали на дорогу, раздался оглушительный взрыв.

Глава 67

Четыре часа. Эд Хоаглэнд смотрел телевизор. Где же объявление? Где, чёрт подери, объявление? Всё готово, у них есть вся информация, всё уже запущено в новости на телевидение, радио и Интернете, их эксперты и комментаторы уже всё сказали. Весь мир знает, что у нас чрезвычайная ситуация, и что разрешить эту чрезвычайную ситуацию может только Верховный суд. И Верховному суду самое время сделать это именно сейчас, он должен покончить с неясностью как можно быстрее.

Вся грязная работа была сделана и сделана очень чисто. Даже занятно, как быстро можно запорошить пылью глаза всем этим журналистам, вон они — сбились в стаю и воют, что надо покончить с делом как можно быстрее, что судьи должны появиться перед публикой и сыграть свою роль — вынести резолюцию или постановление, дать разъяснение, или выступить с заявлением.

Но сначала, кончено же, их люди скажут, что мы все верим в справедливость Верховного суда и в то, что он будет действовать в интересах всего государства. Конечно же, их команда была готова к такому повороту событий, и это не стало для неё ударом, в отличие от их противников, которые были захвачены врасплох. Мёрфи поднимет вой, её адвокаты подадут жалобу, и Суд даже даст им день-другой, может быть, даже целую неделю. Они всё равно ничего не смогут сделать, им не победить. Кесарю кесарево. Превосходный план.

И знали о нём всего четверо. Он сам управляет всем, Стоуи отвечает за деньги и за подкуп и шантаж выборщиков, Морган — чтобы обеспечить безопасность и собственно и создать всю эту чрезвычайную ситуацию.

И МакКлинан — чтобы вынести правильное решение.

Максимальное количество людей, достаточное для его исполнения.

Опасно давать событиям развиваться, опасно, ведь они могут зайти так далеко, что им уже и не сладить, надо как можно быстрее со всем покончить, закрыть дело и объявить, что всё кончено. Если сделать это вовремя, преподнести с большой помпой и грамотно с общественной точки зрения, то шуметь все будут только о том, что необходимо поддерживать стабильность и спокойствие в обществе, будут снова говорить о том, что кто-то просто на этом хорошо заработал, словом, начнётся всё то, что началось после убийства Кеннеди ну или после последних выборов, к примеру.

Конечно же, людям будет по-прежнему интересно, и они будут спрашивать о по-настоящему серьёзных вещах, но все сочтут это просто ерундой. И не потому, что они будут не правы, а потому, что даже если правы, ничего всё равно уже не изменится, так что они просто зароются в свою обыденность, а ведь обыденность — это и есть вечная истина, которую, как ни крути, тебе не изменить.

Он недвусмысленно дал МакКлинану понять, что Верховный суд должен сделать заявление сегодня. Суд закрывается в четыре, на часах уже почти четыре и всё равно судьи ещё могли успеть выйти на мраморные ступени в своих длинных одеяниях и исполнить свою роль, сплясать, что им было велено.

Часовая стрелка указала ровно на цифру 4 и медленно поползла дальше. Хоаглэнд начал потихоньку закипать и даже принял лекарство от давления. Он гипнотизировал телефонную трубку, но звонка не было, наконец в 4:40 он понял, что звонить надо сию же секунду, разобраться, какие именно трудности возникли, и устранить их как можно быстрее. Промедление было смерти подобно.

Звонить ему очень не хотелось — это было бы свидетельством того, что госсекретарь звонил судье Верховного суда, а за это всенепременно зацепятся прокуроры, ухватятся за звонок, как за волосы, швырнут на землю и поволокут прямо по глине и грязи, и всё же он набрал номер МакКлинана.

— В чём дело?

— У нас не хватает голосов. Мне нужна пара дней.