Так что он снова приложил перчатку к Ниоб и не отнимал её, пока она снова не вырубилась. Через пару минут он приведёт всё в божеский вид, сделает так, чтобы ему было удобно.
Спинелли из всех сил пытался не замечать, что происходит у него за спиной. Он ужасно не хотел смотреть, что именно делает Паркс. Но когда он услышал, как Паркс громыхает ящиками и коробками, он не выдержал и обернулся:
— Что ты ищешь? Чего ты туда лазаешь? Не трогай ничего!
— Верёвку ищу. У тебя есть верёвка? Ну или шнур какой-нибудь, вот такой например? А клейкая лента есть?
— Сверху на второй полке от толчка. И потом положи на место.
И Спинелли отвернулся и снова сосредоточенно закрутил баранку. Паркс нашёл ленту. Он перевернул Ингу на живот и связал ей руки сзади. Она простонала:
— За что? За что вы так? Что вы хотите со мной сделать?
Паркс наморщился, он не намерен долго слушать эти вопли. Оседлав Ингу, он связал ей ноги и, перевернув на спину, заклеил рот.
— Тссс, — приложил Паркс палец к губам, — здесь надо молчать. Как в библиотеке.
Она попыталась отползти от него, но не смогла — ползти было некуда, она была рыбой, выброшенной на берег.
Ниоб снова зашевелилась. Паркс быстро связал ей руки. Он хотел Ниоб с самой первой их встречи. Для него она была обыкновенной шлюхой из казино, которая смеет глядеть на него сверху вниз, а ведь он бы мог её трахнуть, вручив ей двух папаш Джексонов,[32] причём этих папаш она бы у него в зубах держала… Он ещё никогда не хотел её так. Сейчас он отымеет её, как никто и никогда. Он будет трахать её до тех пор, пока она не умрёт. Бедняжка, я буду твоим последним мужчиной…
Потом он заставил её поднять руки вверх и привязал их к одной из балок, подпирающей полки.
Спинелли снова оглянулся. Блядь! Паркс и не подумает стереть остатки ленты с балки, и что когда он кончит, придётся отскабливать самому… Блядь, блядь, блядь!
Ниоб попыталась вырваться. Паркс упёрся ей в живот коленом, но она всё ещё сопротивлялась и попыталась лягнуть его. Тогда Паркс надавил посильнее, так чтобы она прочувствовала все его 220 фунтов. Ниоб обмякла, её затошнило.
— Не надо пытаться драться со мной. Подожди чуток. Веселье ещё не началось.
Она висела на балке, которая проходила прямо за креслом Спинелли. Паркс примотал её правую ногу к балке у задней двери, а потом задумался, куда же девать левую. Когда Спинелли собирал свои складные стулья, он вешал их на специальные скобы. Паркс привязал ногу к самой дальней и улыбнулся. Всё получилось просто прекрасно. Эти раздвинутые ноги смотрятся куда лучше, чем когда они сжаты. Эта находка обрадовала его чрезвычайно.
— Вдруг тебе понравится? — услышал Спинелли, а потом он услышал, как пытается вырваться Ниоб и как она стонет.
— Эй, хватит! Слышишь?
— Заткнись.
И тут Паркс насыпал на тыльную сторону перчатки ангельскую пыль.
— Хотите? — хихикнул он. — Ну что же вы? Давайте полетаем вместе!
И втянул в себя прозрачные кристаллики.
— Знаете, что сейчас будет? Я буду как молоток… как, — тут он сделал руками жест, как будто он хочет продырявить землю — буду этим… бам-бам-бам пневматическим отбойным молотком![33]
Инга задёргалась. Она не могла дышать с закрытым ртом и стала задыхаться.
— Тысяча чертей! Она же сейчас задохнётся! — заорал Спинелли.
— Ну и?
— Не стой как чурбан!
— Да не волнуйся ты, не задохнется она, — Паркс отодрал ленту от губ Инги. — Они когда мёртвые, не такие прикольные.
Инга судорожно хватала воздух ртом. Дышать, только дышать.
— Давай я отымею молодую шлюху, а ты — старую ведьму, а потом мы с тобой отдышимся и убежим, — расхохотался Паркс.[34]
[32] То есть две купюры по двадцать долларов.
[33] Отбойный молоток по-английски «jackhammer»; Паркс явно намекал на Джека Моргана.
[34] В английском шлюха — «bitch», ведьма — «witch», а сбежать — «switch», так что совершенно понятно, почему рассмеялся Паркс.