Браки между Зонами Три, Четыре и Пять: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Поздними вечерами, когда он отпускал Ваши — конечно, со всей возможной вежливостью, — в свою палатку, он отважно выносил ее презрительный насмешливый взгляд, хотя и подозревал, что это его самообладание станет предметом всевозможных шуток и глупых песенок, когда королева Зоны Пять вернется к своему народу для подготовки свадебного пира.

Потом он долго лежал без сна в темноте, подложив руки под голову, думал. Об этой варварке, с которой он обещал себе в будущем самые разные удовольствия, предполагая получить тем больше удовлетворения от того, что она не ждет от него ничего особенного.

Бен Ата думал об Эл-Ит, и ему казалось, что она где-то поблизости витает, в воздухе его палатки… и его обуревала злость. Он знал, что навеки попал в плен если не к ней, то к ее государству, ее образу мыслей — так что никогда уже не совершит необдуманных поступков. Он об этом вовсе не жалел, нет. Однако сейчас где-то в глубине его сознания застряла мысль, что Эл-Ит его околдовала — вот, небось, торжествует, зная, что его новая невеста в эту минуту потешается над женихом в своей палатке.

Он больше не был прежним Бен Ата, который никогда не сомневался, как поступить; но и поступать в духе высокоразвитой цивилизации тоже еще не было ему доступно. Его положение было промежуточным, и он был ужасно неуверен в себе.

Вспоминая Эл-Ит, которую в глубине души все-таки считал колдуньей, он задумался о Надзирающих и впервые попытался поставить себя на их место… Ну да, конечно, глупость, и возможно, наказуемая. Но ему было не остановиться. Бен Ата был уверен, что начал понимать в общих чертах суть их замыслов относительно Зоны Пять, но не Зоны Три, — эти-то оставались для него совершенно непостижимыми. Он думал, что «на Их месте» он бы ни за что не позволил этим дикарям — обитателям пустынь — грабить и совершать набеги. Например, все золотые украшения Ваши были украдены из городских ювелирных мастерских. Серые меха, которые так выгодно оттеняли ее белокурые волосы, тоже вовсе не созданы ее ремесленниками, а украдены с рынков. Все женщины кочевых племен щеголяли теперь в золоте и драгоценных камнях, и даже лошадей украшали золотые уздечки, а собак — золотые ошейники. За каждой группой палаток следовала одна специальная палатка-склад, доверху загруженная кипами шелков и тонкого полотна и одеждами для пиров, а они закатывали пир после каждого налета. Кочевая жизнь не была теперь такой тяжелой и полной лишений, как раньше, зато потворство желаниям выросло неимоверно. Бен Ата предупредил Ваши, что вскоре ее собственные племена станут такими же изнеженными и разложившимися, как те горожане, которых они презирают. Но королева Зоны Пять, как всегда, отвела глаза в сторону, и улыбка ее была неуверенной всего долю секунды, после чего она тут же откинула голову назад и с вызовом ответила:

— Это мы-то изнеженные? Что за глупость! Сам увидишь, какие мы изнеженные!

И незадолго до брачного пира он и на самом деле увидел.

Черные палатки покрыли, казалось, чуть не половину пустыни, но они стояли не сплошь, а группами, — в этом и заключалась суть характера жителей пустыни: уединение и разобщение. Их табуны коней насчитывали тысячи голов. На блюдах зачастую подавали целую овцу или теленка, а иногда двух или трех. Как будто вся долина стала одним большим пиршественным столом, и Бен Ата с сопровождавшими его всадниками были подавлены таким приемом. Еще до того как невеста уехала готовить своих подданных к этому браку — Бен Ата не сомневался, что им будет представлено зрелище, затмевающее его пир, — король Зоны Четыре начал готовиться к состязаниям, надеясь переиграть всех ее чемпионов. Когда-то он был прекрасным наездником, но уже очень давно никому не демонстрировал своего умения. Было время, когда никто не мог положить его на лопатки, — но опять же, все это было давно. Со всех концов Зоны Четыре были приглашены самые искусные всадники и борцы, и Бен Ата доверился их мастерству. После долгих упорных занятий он вновь чувствовал себя непобедимым, как в далекой молодости.

Бен Ата был в душе уверен, что сумеет победить всех ее чемпионов по борьбе, — так и вышло. На открытой площадке за пределами многочисленных черных палаток, на глазах у множества зрителей — женщин, детей, всадников во главе с королевой, Бен Ата легко раскидал дюжину борцов, одного за другим, а это были настоящие силачи.

Королева этого не ожидала, — как обычно, не сумела скрыть свои мысли: на лице у Ваши отразилось разочарование, и она откровенно надулась, поздравляя жениха с победой.

Он понял — теперь она надеялась взять реванш на скачках. Конь Бен Ата был лучшим в королевстве, но, сидя в седле в ожидании сигнала (сигналом был дикий улюлюкающий вой женщин) и рассматривая соперников, Бен Ата поневоле усомнился. Все они были гибкие и тонкие, как кнут или змея, и все буквально выросли в седле, научившись ездить верхом раньше, чем ходить. Но его утешала одна мысль: Надзирающим — как он понимал их роль — нужно, чтобы непременно победил он, а если так, он выиграет. Так и произошло. Скачка была очень долгой, утомительной, по многомильной пустыне, в жаркий пыльный день, когда солнце стояло в зените, но Бен Ата постоянно казалось, что его несет какая-то высшая нервная энергия, которой его постоянно подпитывали. Он оставлял за собой соперников одного за другим и первым вернулся на то место, откуда стартовал.

Теперь королева не дулась, а задумалась и даже, казалось, готова была повиноваться ему. Закон требовал от нее оказать почести этому мужчине — теперь ее мужу по праву победы, — а расчеты подтверждали ее инстинкт.

Ваши и мысли сперва не допускала, что победа будет за Бен Ата, и хотя ничто не могло предотвратить брака, который был необходим ей самой, ей очень хотелось великодушно преподнести себя в дар жениху, одновременно выразив свое презрение.

Как требует обычай, новобрачных провожала к их брачной палатке целая толпа — воющие женщины и всадники, которые скакали верхом вокруг палатки и прыгали через нее до тех пор, пока королева не завопила изнутри палатки очень громко, отпуская всех, — таков был ритуал, этим она давала знать своему народу, что мужчина оказался на высоте.

На самом же деле, Бен Ата, по-прежнему настаивавший на своих честно завоеванных правах — вновь сказался опыт общения с Эл-Ит, — твердо заявил невесте, что, пока эти ее дикари не ускачут подальше, он не намерен ничего делать, после чего спокойно присел на огромную кучу ковров, доводя ее до истерики подробнейшим рассказом о недавних скачках.

Когда он наконец был готов приступить к выполнению ее ожиданий, выяснилось именно то, в чем Бен Ата ни секунды не сомневался: Ваши проявила так же мало деликатности, как он когда-то, при первой встрече с Эл-Ит. Сперва новобрачная даже возмутилась, решив, что муж по какой-то совершенно необъяснимой причине не приступает прямо к делу, уклоняется, а потом поняла, что ей просто не за что презирать Зону Четыре.

Так или иначе, эти двое вступили в брак; празднества, пиры, а также скачки и борьба тянулись целый месяц. Детей зачинали десятками, и королева Ваши объявила, что она тоже беременна и что этот ребенок будет залогом серьезности их альянса с Зоной Четыре. Отчасти это было сказано, чтобы успокоить молодого мужа, а отчасти, чтобы поторопить его — пусть скорее возвращается домой, потому что она рвалась поскорее заняться любимым занятием — вновь совершать набеги на богатые регионы Зоны Пять.

Но Бен Ата вовсе не спешил уезжать отсюда.

Он-то был настоящим королем, получившим власть по наследству, и ему захотелось провести в стране жены кое-какие реформы. Что совсем не входило в ее планы. Ваши считала, что Бен Ата хочет сделать жизнь ее народа такой же тусклой и упорядоченной, как в его собственном королевстве. Он не одобрял ее мародерских замашек, критиковал ее планы постоянных грабежей налетов и предупреждал супругу денно и нощно, что если она не изменит своих привычек, то очень скоро превратится в вождя армии дегенератов, живущих только на потребу своей утробы…

И вот что интересно: споря об этом с Ваши, Бен Ата вполне отдавал себе отчет в том, что в Зоне Четыре дела обстоят далеко не лучшим образом. А сам он разве думал о благе своего народа? Да никогда! Три четверти своей армии он распустил по домам, отправив «в бессрочный отпуск» — велев повышать уровень жизни в деревнях и городах. А принесло ли это людям счастье? Джарнти захандрил, потом стал просить и даже умолять восстановить все, как прежде — он не понимал таких реформ, он тоже был убежден, что эта ведьма из Зоны Три сглазила их короля. И, конечно, он сразу догадался, что это за «бессрочный отпуск». Армии теперь не получали должного содержания… Джарнти подозревал, что Бен Ата потерял интерес к воинской славе Зоны Четыре. Он много чего подозревал — но поскольку всю жизнь голова его была занята только военными проблемами, он был не в силах следить за ходом мысли короля. Ему оставалось довольствоваться допросами Дабиб, и все, что он от нее услышал, только подтвердило его страхи. О многом думал тогда Бен Ата.

Зона Четыре, уже повернувшись к миру и изобилию, должна была стать законопослушной, так он решил. Никакой анархии! Никакого послабления дисциплины, которую Бен Ата уважал всем сердцем.

С другой стороны он убеждал Ваши не отказываться окончательно от кочевого образа жизни в дикой пустыне, только прекратить воровать и грабить других. Но если бы она под нажимом Бен Ата вернулась к традиционной жизни своего народа, это привело бы — так он рассуждал, — к упорядоченной анархии. В пределах каждого племени или группы родственных племен, было сильно развито чувство долга по отношению к своим, люди были фанатично преданы друг другу, вплоть до того, что могли принять смерть. Человек, заявивший, что соплеменник его защитил, мог в случае необходимости попросить сохранить жизнь этому человеку и был обязан всегда отвечать тем же, если к нему обратятся. У этих диких племен было развито понятие об абсолютной чести, доверии, самопожертвовании, — но между определенными группами и племенами, не было предела обману, предательству, бесчестью, вероломству. Племена без зазрения совести воровали друг у друга скот, птицу и даже женщин, с которыми, правда, потом, всегда обращались не хуже, чем с соплеменницами; вообще женщины у кочевников были свободные, гордые, имевшие все права и привилегии. В то же время они могли запросто перерезать горло друг другу за украденную овцу или заколоть мужчину, спящего на песке, завернувшись в свой драный плащ, ради воды, которая была у него с собой. И все-таки такой образ жизни Бен Ата посоветовал своей супруге предпочесть нововведениям, благодаря которым армии ее бойцов буквально бесчинствовали по всей Зоне Пять, загребая все, что им попадалось под руку.

Все относительно, утешал себя Бен Ата, неспособный до конца поверить в свою роль. И, удивляясь сам себе, продолжал убеждать Ваши, повторяя все тот же аргумент: здоровый образ жизни в пустыне гарантирован до тех пор, пока племена соблюдают умеренность; отсутствие комфорта людям только на пользу.

До чего же ему порой хотелось посоветоваться с Эл-Ит. Интересно, она бы удивилась? Или усмехнулась? Спросила бы, как он такое надумал? Делает ли он то, что должен, этого ли от него ждут? Что думают о нем Надзирающие — довольны ли им?

В отсутствие Ваши, пока она распоряжалась своим государством, Бен Ата завел привычку сидеть в одиночестве среди песчаных дюн или в своей палатке и думать. Не сделал ли он что-то неправильно? Но все, казалось ему, идет как бы по некоему невидимому, но эффективному плану. Может, от него требуется еще что-то, чего он не выполнил? Бен Ата был готов поверить, что упускает какие-то очевидные и явные возможности. Так он грустно размышлял, и иной раз Ваши, застав мужа за этим занятием, могла, в свою очередь, тихонько присесть рядом, и тогда зачатки мысли зарождались в ее головке. Она раньше не могла себе представить, что можно уважать такого человека, как Бен Ата, и все же она его уважала: признавала, что муж намного выше нее самой, хотя никому в этом и не признавалась.

Ваши помнила, как Бен Ата предупреждал, что ее народ превращается в дегенератов, да. А ведь он оказался прав, только неточно понял причины. Она и сама среди них наблюдала бездействие и развинченность, и ей это не нравилось.

Ваши думала, что, когда он уедет в свою страну, ей будет не хватать его советов. Бен Ата флегматичен. Он нетороплив. Но далеко не глуп. Да, они уравновешивали друг друга. Это так. Ну, возможно, она потом к нему приедет — в конце концов, у них же будет ребенок. Оба не сомневались, что родится девочка: Ваши — потому, что сила ее дикой женственности могла породить только свое подобие, Бен Ата — потому что чувствовал такую же уверенность и совместимость, когда они с Эл-Ит ждали сына. Он сказал жене, что эта их дочка станет королевой как Зоны Четыре, так и Зоны Пять, но будет править только вместе с Аруси, ничего при этом не пояснив. Бен Ата вообще предпочитал неопределенность в выражениях, так что у Ваши возникли подозрения. Если замышляется предательство — значит, самое место заняться набегами и грабежами, — все ее мысли текли в одном направлении; Ваши представляла себя матерью правительницы этой благополучной зоны, которая лежит на западе от ее страны, и одновременно мечтала о грабежах. Кроме того, племена, обитающие на границе со страной Бен Ата, рассказали своей королеве, что его гарнизоны по-прежнему стоят вдоль всей границы, и это заставило ее задуматься, уж не умеет ли ее муженек часом читать мысли других. Признаться, Ваши уже строила планы набегов на Зону Четыре, — только иногда, конечно, не часто, и больше с целью напомнить себе об — увы! — запретных удовольствиях. Потом она, разумеется, возместит убытки и всё объяснит: приграничное население так привыкло совершать туда набеги, что за одну ночь им не перестроиться.

И вдруг Бен Ата бросил ее. Однажды ему приснился заветный павильон и бой барабана. Проснувшись утром, он оперся локтем о подушку, выглянул через клапан палатки наружу, но там ничего не было видно, кроме песчаной бури и тускло-желтого солнца. Он все еще слышал мысленно барабанный бой, — который пульсировал во всем его теле как отзвук потери и горя. Бен Ата вскочил, наскоро обнял жену, вызвал солдат и умчался, даже не отдавая себе отчета, что делает.

После его отъезда Ваши просидела одна-одинешенька в палатке много дней, и ее мысли не сильно отличались от мыслей Бен Ата в тот момент, когда ему было приказано расстаться с Эл-Ит. От этого брака Ваши не ждала ничего, да и не хотела ничего, — она, пожалуй, не могла назвать замужество приятным, потому что ей пришлось освоить слишком много нового. И все же она сильно изменилась, почувствовала, что отдалилась от жизни своего народа, ощутила ответственность, хотя и непонятно какую и почему. Казалось, что за все свои дела, за все свои решения ей придется держать ответ — но перед кем? Бен Ата говорил о каких-то Надзирающих. Кто они такие? Откуда он знает об их существовании? Ваши было неуютно от ощущения, что за ней наблюдают и следят, и даже, как муж предположил, руководят ее поступками. Бен Ата ей говорил, что Зона Четыре — еще не конец света, есть Зона Три, и одна из его женщин была как раз оттуда родом. А за Зоной Три есть другие страны, известные ему лишь по названиям.

В ее народе говорили и даже слагали песни о том, что королева горюет. Она не возражала. Хотя вовсе не была опечалена отсутствием Бен Ата. Ваши как раз была рада — он висел на ней гирей, тяжестью, от которой она не могла избавиться, чтобы стать опять самой собой. Она мечтала лишь об одном — вновь сделаться прежней, такой, какой она была до той ночи, когда ее бросили в палатку, где сидел в задумчивости солдат Бен Ата. Она и не знала, что есть такое понятие — думать. И вовсе не хотела думать! Ваши была вполне довольна своей жизнью до того, как муж познакомил ее с этим ужасным занятием — медленным погружением в раздумья…