— Угу, леса и штукатурка, — не то раздраженно, не то насмешливо подтвердил Клевакин.
— А часовой зевнул…
— И поскреб затылок, — язвительно подхватил Клевакин и сокрушенно вздохнул: — Пропадем мы, братцы, ох, пропадем!..
— Почему пропадем? — не понял Пушкарь.
Клевакин снисходительно помахал рукой:
— Ну ладно, валяй, валяй, суздальский богомаз…
— Я не богомаз, я в огородной бригаде работал.
Клевакин рассмеялся, но тут же замолк, не отрывая глаз от седьмого поворота дороги.
2
Через минуту на заставе дежурный позвал капитана Баринова к телефону:
— Ефрейтор Клевакин, сообщить что-то хочет.
— А что?
— Не знаю, — нахмурился дежурный. — Вас требует.
Клевакин имел скверную привычку докладывать обо всем не дежурному, как это положено, а офицеру. Что ни заметит подозрительное — требует Баринова или его заместителя. Мы недолюбливали его за это, но помалкивали, зная, что начальник прощает ефрейтору многое за верный и меткий глаз. Это он, Клевакин, сумел заметить в темном и узком окошечке мечети наблюдателя, который готовился к переходу границы. И если бы не Клевакин, мы, пожалуй, не схватили бы того голубчика на первом метре советской земли.
— Ну, что у тебя там, Николай? — спросил Баринов, взяв трубку.
— Товарищ капитан, на седьмом повороте прошла легковая машина! — возбужденно проговорил Клевакин. — Наверное, этот… корреспондент едет.
Через десять минут машина въехала в ворота.
Фотокорреспондент оказался высоким человеком с мужичьим рябоватым лицом. Прихрамывая на левую ногу, он шагнул к Баринову и зычно представился:
— Бурмистров!
Мы стояли в сторонке, с любопытством поглядывая на гостя.
Бурмистров даже не соизволил нужным объяснить, где и почему задержался в дороге, а сразу же выложил цель своего приезда: нужен портрет солдата-пограничника на цветную обложку журнала. Пусть ему дадут передового хорошего парня с хорошим открытым лицом. Лучше всего снимок сделать на фоне границы. Вот все. Говоря, он пристально всматривался в наши лица, словно искал среди нас убийцу.
— Так есть у вас хороший парень?
— У нас все хорошие, — дипломатично ответил Баринов. Он был явно разочарован, что требуется только один человек, для обложки, и втайне надеялся соблазнить корреспондента сделать несколько снимков. Но договориться с ним не было никакой возможности. Корреспондент пропустил мимо ушей намек капитана и потребовал уточнить, какой все-таки солдат самый подходящий для обложки?
Наступил весьма ответственный момент. Мы деликатно отвернулись, наблюдая, как заставский кот Васька лениво пересекает волейбольную площадку.
А капитан не задумываясь назвал имя своего любимчика ефрейтора Клевакина. Клевакина?.. Кот Васька мгновенно потерял для нас всякий интерес. Вообще-то подходящая кандидатура, но… Мы с любопытством слушали, как капитан расписывал достоинства знаменитого ефрейтора: и отличный наблюдатель, и задержал нарушителя границы, и награжден медалью, и главное — красавец парень. То, что нужно журналу.
Бурмистров как-то странно хмыкнул, но согласился:
— Хоп!
Дескать, хорошо, договорились. От обеда он отказался. На вымытые полы не взглянул. Наших надраенных пуговиц не заметил. Он хотел до наступления темноты попасть на вышку.
С этого все и началось.
3