В руках у меня коробка с высушенными цветами бессмертника. Я вынимаю один желтенький мягкий цветок и растираю пальцами. Он пахнет дорожной пылью, горячим песком и еще чем-то жарким и солнечным. Бессмертник — дитя песков и солнца. Он растет на сухих полянах, открытых каменистых и песчаных склонах, по обочинам степных дорог. Его собирают в июле, в первые две недели цветения. Испокон веков, у многих народов он применяется как целебное средство против желтухи. Но я не болею желтухой, мне просто хочется рассказать об одной удивительной истории.
…Султану Ахмед-оглы велели идти, и он пошел. Он пересек границу, взобрался на песчаный косогор и стал рвать цветы, которые по-персидски назывались хак-е-шир, а по-русски бессмертник. Так велел ему Али-Эшреф-хан.
Султан рвал и складывал цветы в мешок. Нарвав полный мешок, он должен был тем же путем перейти границу обратно, отдать цветы Али-Эшреф-хану и получить от него вознаграждение.
О, Али-Эшреф-хан — самый богатый и уважаемый человек в дехистане[1]. Благодаря ему Султан и его молодая жена до сих пор не умерли с голоду. Он дает бедным людям землю, семена, воду, двух рабочих волов и даже азал с маллой[2]. За это Султан отдает четыре доли всего урожая, оставляя себе пятую. Но что делать? Как говорят, по лестнице на небо не заберешься.
Слава аллаху, они с Дильбар имеют свою хижину, а на столе дважды в день появляется ячменный хлеб и кувшин с мастом[3]. Как истинный правоверный, Султан пять раз в день возносит молитву, соблюдает посты, ходит в мечеть. Амулет с сурой из корана защищает его от злых духов.
Вчера перед вечерней молитвой Али-Эшреф-хан позвал его в свой дом. Дом у господина самый большой и красивый во всем селении. Он под железной крышей, и в окна вставлены настоящие стекла. Быть приглашенным туда — большая честь.
Али-Эшреф-хан сидел на веранде с господином, которого Султан никогда не видел раньше. Судя по одежде, он был жителем города. Лицо его украшала бородка, а глаза были спрятаны под толстые стекла очков.
— Вы меня звали, ага? — почтительно произнес Султан, остановившись в дверях.
Хозяин и гость только что кончили есть и сейчас курили. Господин из города впился в Султана поверх очков, а Али-Эшреф-хан лениво разгонял ладонью табачный дым.
— Известно ли тебе, Султан, о растении хак-е-шир, у русских оно называется бессмертником? — заговорил он.
— Да, ага, — ответил Султан.
Он знал: бессмертник — целебное растение. Его цветы сушат на солнце, потом настаивают в горячей воде. Настой охлаждают и пьют. Еще в детстве Султан видел, как это делала его мать, лицо которой было желтым, словно лимон. Говорили, что она болела желтухой.
— Так, — продолжал Али-Эшреф-хан. — Вот этот господин, — указал он на очкастого, — аттар[4] из Тебриза. Ему нужны цветы бессмертника, много цветов.
Султан поклонился господину аттару и спросил:
— Что я должен делать?
Али-Эшреф-хан не торопился с ответом. Он прикрыл глаза толстыми веками и некоторое время думал.
— Больные желтухой, — заговорил он, — еле передвигают ногами, сохнут, как вяленая рыба, и в кровь раздирают кожу на руках и лице. День и ночь они молят аллаха ниспослать им здоровье, и вот аллах услышал их молитвы. Он послал к нам господина аттара за целебными травами. — Тут Али-Эшреф-хан снова прикрыл глаза и вздохнул: — Но в наших местах мало бессмертника.
— Да, ага, — согласился Султан.
Али-Эшреф-хан в упор посмотрел на него и жестко сказал:
— Аллах повелел послать надежного человека на землю русских. Там много этих цветов. Выбор пал на тебя, Султан, — самого верного моего слугу. Надеюсь, ты меня понял?
— Да, ага, — сказал Султан.
Господин аттар, напряженно наблюдавший за ним, облегченно вздохнул. А Султану было все равно. Гору иголкой не просверлить. Лишь бы Али-Эшреф-хан не отобрал у него двух волов и азал. Дильбар ждет ребенка, и каждый туман[5] сейчас на счету.
Он, конечно, боялся встречи с русскими пограничниками, которые не верят в аллаха и беспощадны к пришельцам. Но что поделаешь. Быть может, удастся не попасть им на глаза.
— Я рад, что не ошибся в тебе, — милостиво заметил Али-Эшреф-хан. — Когда вернешься, получишь хорошее вознаграждение. И да пусть душа твоя не ведает страха. Ба-алла![6]
Султан поклонился и вышел.
И вот он рвет цветы и складывает их в мешок. «Мне нужно нарвать целый мешок», — твердит Султан про себя, чтобы не было страшно. Штанины и опорки на его ногах еще мокры от воды: граница проходит по речке. Кругом ни души. Пахнет горячим песком. Солнце высушило росу на кустах и травах, цветы бессмертника горят, как золотистые огоньки.
…Его заметил наблюдатель Иван Дербенев. Заметил после того, как Султан перешел границу и нарвал полмешка. Стоп! И зеленые склоны гор, и крыши иранского селения, и рисовые поля на том берегу — все потеряло значение. Только чужой человек в перекрестьях бинокля.
Дербенев позвонил на заставу.
— Задержать! — приказал начальник.
— Есть! — ответил солдат.
[1] Дехистан — волость
[2] Азал — соха, малла — деревянная борона
[3] Маст — простокваша
[4] Аттар — торговец персидскими лекарствами, душистыми травами, маслами, духами и пр.
[5] Туман — денежная мера в Иране.
[6] Ба-алла — с богом.